Ирина Матлак – Крылья феникса (страница 10)
Лучше бы она этого не говорила. Лучше бы в отношении этого феникса действовало недоступное «нельзя». Может, тогда бы мне было проще заставить себя не смотреть на него во все глаза, не вспоминать, не ощущать, словно наяву, горячие ладони на своей спине. Не видеть расплавленного золота, плещущегося на дне проницательных глаз… Пресветлый, помоги! Почему из всех фениксов на эту должность назначили именно его? Почему из всех девушек империи билет в новую жизнь получила я?
Какая поразительная случайность…
— А теперь я приглашаю первокурсниц получить свои броши, являющиеся неотъемлемым символом нашего института и обозначающие принадлежность к нему, — произнесла леди Лейдаль. — Начнем с аэллин.
Следующие долгие минуты прошли словно мимо меня. Одно имя сменялось другим, девушки по очереди подходили к директрисе, и та под взглядами деканов и преподавателей прикалывала к их платьям золотые броши. После аэллин шли взволнованные ниллэ, приседающие в безупречном реверансе, получив свой знак отличия.
Замечательно! Только назойливых стихов мне сейчас не хватало…
— Инида Трэйндж!
Говорят, в нашем мире есть сомнамбулы — люди, чрезмерно подверженные влиянию ночи и приходящей с ней тьмы. Засыпая, они выбираются из постелей и, не помня себя, лазают по крышам, бродят по улицам, получая в это время необычную, никем не изученную силу. Такая особенность в нашей империи — настоящее проклятие.
Так вот, сейчас, подходя к леди Лейдаль, я чувствовала себя именно такой сомнамбулой. Изо всех сил старалась не смотреть на Нориана Снэша, не поворачивать к нему головы, даже не думать о нем, забыть о его присутствии. Но когда тонкие пальцы директрисы начали прикалывать к моей груди брошь, когда ее губы негромко проговорили: «Поздравляю», — когда за спиной пополз шепоток о том, что я — та самая избранная с церемонии, мне вдруг стало нечем дышать. Потому что хоть я не смотрела, не поворачивала головы и старалась не думать, все равно ощутила прикованный к себе взгляд.
Взгляд, осязаемый буквально физически, легко различимый среди остальных. Неотрывный, внимательный, будто проникающий в самую мою душу.
И я не сдержалась. Машинально присев в реверансе, посмотрела на феникса в ответ. Немыслимая дерзость — смотреть ему в лицо… прямо в глаза.
К счастью, в нелепое положение я себя не поставила, сумев вовремя сбросить оцепенение, поблагодарить леди Лейдаль и вернуться на место.
Далее в руках каждой из нас появились свитки с расписанием занятий, копии которых к этому времени также разместили и в гостиных факультетов. Затем директриса выразила надежду, что мы станем достойными воспитанницами института, и пригласила всех пройти в смежный зал, где были накрыты праздничные столы.
ГЛАВА 5
Сидя за преподавательским столом, я не мог избавиться от ощущения, что оказался в оранжерее. Оранжерее, наполненной приторными запахами похожих друг на друга цветов. Розы. Да, все они были розами — и аэллины, и ниллэ. Выращенные в тепле и заботе, никогда не покидавшие безопасных теплиц. Все, кроме одной.
Эти глаза я узнал сразу.
Жизнь слишком часто преподносила мне сюрпризы, и уже мало что было способно меня удивить. Но кто бы мог подумать, что та встреча на крыше, отчего-то прочно въевшаяся в память, будет не единственной?
В последние дни все только и говорили, что о допущенной на Церемонии избрания ошибке. Инида Трэйндж сильно озадачила организаторов, храмовников и прочих причастных. Пока шло разбирательство и искали виновников, выдвигались самые разные версии случившегося. Находились даже те, кто верил в проявление высшей воли. Смешно. Пресветлый уже давно не заглядывал в наш мир, иначе тьма не подобралась бы настолько близко, а фениксы не утратили бы с годами половину сил.
Отпив прохладный ягодный отвар, — алкоголь в институте не подавали даже по праздникам, — незаметно посмотрел на виновницу переполоха. Даже одетая в институтскую форму, она неуловимо отличалась от остальных. Сидела с краю стола, особняком. Судя по тому, на какое расстояние отодвинулись от нее однокурсницы, ей придется нелегко. Ни декан факультета ниллэ, ни леди Лейдаль и пальцем не пошевелят, чтобы помочь. Напыщенные и самовлюбленные, помешанные на чистоте высокой крови. Как и многие аристократы, они смотрят на людей из низших слоев как на грязь. Само появление невысокородной девушки в институте — оскорбление для них. Лицемерки. Внеси ее родственники круглую сумму в фонд, они бы закрыли глаза на низкое происхождение.
На первом же занятии нужно дать понять им всем — классовое неравенство в боевой магии ничего не значит. Мне плевать, аэллины они или ниллэ, условия будут для всех одинаковыми. И если уж моя участь — преподавать им боевую магию, то жалеть никого не буду. Для их же блага.
Приступ пришел как всегда внезапно. Свет перед глазами на несколько долгих мгновений померк, грудь сдавило железными тисками, стало трудно дышать. Пальцы непроизвольно сдавили бокал с такой силой, что тот едва не треснул.
Риах!
— Лорд Снэш? — из-за плотного марева донесся до меня голос леди Лейдаль. — С вами все в порядке?
Привычка сделала свое дело, и голос не дрогнул:
— Прошу прощения. Я ненадолго отлучусь.
Не хватало воздуха и света, хотя и того и другого в институте имелось сполна. Вышел в коридор, ослабил ворот, но, не почувствовав облегчения, направился к лестнице.
Спуститься на первый этаж, выйти в сад, вдохнуть чистый, не сдерживаемый каменными стенами воздух. Хлебнуть солнечного света — хотя бы его, раз уж фляга с «жидким янтарем» внезапно оказалась пуста. Слишком частыми стали приступы. Я знал, что «янтарем» не следует злоупотреблять, — могут появиться последствия.
Оказавшись в саду, остановился около белокаменного фонтана и, ничего не видя перед собой, зачерпнул холодной воды. Плеснул в лицо и, замерев, шумно выдохнул. Спустя несколько минут боль притупилась. Не ушла полностью, но, по крайней мере, стала терпимой. Раньше я бы назвал ее сильной, но все познается в сравнении, и в последнее время боль такой интенсивности я практически не замечал.
Запрокинув голову, посмотрел на небо. Где-то в вышине неспешно плыли небесные острова, частично скрытые набегающими с запада плотными облаками.
Первый день осени. Скоро начнется сезон нескончаемой хмари и проливных дождей, крадущих драгоценные часы светового дня. Даже этот замок с его высокими светлыми башнями и избытком позолоты утонет в хмурой серости.
Так погрузился в себя, что не услышал звука приближающихся шагов.
— Лорд Снэш, — прозвучало за моей спиной.
Вернувшись к реальности, медленно обернулся. На садовой дорожке в паре шагов от меня стояла аэллина. Леди Вивьер, младшая дочь первого советника императора, которую мне представили на приеме, прошедшем в императорском дворце пару дней назад.
— Леди, — приветственно кивнул я.
— Простите, если нарушила ваше уединение. — Она потупилась, чтобы через мгновение снова взглянуть на меня исподлобья. — Вы так скоро нас покинули…
— Учитывая мою новую должность, вскоре вы сами будете рады избавиться от моего общества, — позволил себе сдержанно усмехнуться.
Аэллина так же сдержанно изогнула выразительные губы в улыбке:
— Вряд ли это возможно, лорд Снэш. Ваше общество для меня столь приятно, что я готова находиться в нем вечно…
«Да что ты знаешь о вечности?» — хотелось спросить мне.
Мне казалось, что за долгое время отсутствия в столице я успел отвыкнуть от светского общения, вынужденной вежливости и утомляющих расшаркиваний. Но последние дни показали, что вдалбливаемые с детства правила поведения в высшем обществе до сих пор не забыты.
Аделина была привлекательна. Даже красива. Богатая наследница, чья семья занимала высокое положение. Лучшая на третьем курсе, как мне уже успели рассказать, — в будущем может стать идеальной женой, способной произвести на свет феникса. И пока еще свободна.
— Леди Вивьер, — решил прояснить все сразу. — Я — ваш преподаватель по боевой магии, и отношения учителя и ученицы — единственные, которые между нами возможны.
Видимо, частично навыки все же утратил. Сказал резче, чем хотел. Но лучше так, чем давать повод для напрасных надежд.
— Я вам совсем не нравлюсь? — Ее зеленые глаза распахнулись чуть шире, на щеках появился хорошо отрепетированный румянец.
Притихшая было боль совсем некстати о себе напомнила. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить вежливо-отстраненное выражение лица и не дать раздражению выплеснуться на ни в чем не повинную девушку.
— Вы прекрасны. Но я не намереваюсь жениться в ближайшие несколько лет. Уверен, многие фениксы будут счастливы завладеть вашим вниманием. Не стоит тратить свое время на меня.
Разочарование отразилось на ее лице лишь у а краткий миг. После чего Аделина снова надела извечную, скрывающую истинные чувства маску.
— Надеюсь, вы еще измените свое решение, — присев в реверансе, произнесла она. — Настоящая семья и чистый детский смех так необходимы нам в эти неспокойные времена.
Завуалированный смысл ее слов я оценил. В нашем доме женился только Рэйн, но его жена все никак не могла забеременеть. Уже сколько лет меня пытались склонить к женитьбе все — от отца и матери до императора. Сейчас все только и говорили о необходимости появления у фениксов наследников. И Аделина об этом прекрасно знала. Пусть на ее лице была неизменная маска, взгляд говорил, что так просто отступать она не намерена.