Ирина Мартова – Я иду искать… (страница 5)

Домой девчонки неслись на всех парусах… Сердце колотилось, грозясь выскочить или остановиться, колени тряслись, во рту пересыхало. Связку ключей Римма выбросила в ближайший мусорный бак.

– Так будет правильно, – пробормотала она.

За физрука подруги не переживали, вполне разумно предполагая, что у него есть телефон, и он позвонит кому нужно.

Разбегаясь по домам, Римма критически оглядела трясущуюся от страха подругу и погрозила ей пальцем:

– Смотри, Муська, не проболтайся отцу. Молчи изо всех сил, поняла? И хватит трястись!

– Ты сама молчи, – Маруся обиженно уставилась на Римму. – Я никогда не болтаю лишнего! – Но уже через минуту отходчивая Маруся заволновалась. – Римка, постой. А вдруг у него зарядка на телефоне закончилась? А вдруг он номера сторожа не знает?

– Ну, все, началось, – Римма вернулась и возмущенно двинула бровями. – Ничего с ним не случится, поняла? Переночует в школе. Ты лучше о Зинке подумай, она в раздевалке два часа прорыдала. Ты за кого? За него или за Зинку?

Маруся, конечно, была за Зину и, вздохнув, понуро поплелась домой.

Ночь прошла как на иголках. Утром они явились в школу невыспавшиеся и хмурые. Ничего не подозревающая Зина спокойно дожевывала у окна свой бутерброд. и, глянув на них, удивленно вскинулась.

– Маняша, ты чего такая помятая? Глаза красные. Плакала что ли? Или всю ночь читала?

– Зуб болит, – нервно поежилась Маруся.

– Так что ж ты терпишь? Отпросись и беги к стоматологу, – спохватилась сердобольная Зина.

– Отстань от нее, – подала голос Римма. – Сходит после уроков.

– А ты почему такая?

– Какая? – Римма сразу пошла в атаку. – Отвяжись, липучка. Иди к уроку готовься.

Как физрук выбирался на свободу, они так и не узнали, но через день Марусю и Римму вызвали к директору.

Маруська тряслась как осиновый лист, на нервной почве пошла красными пятнами. Римма тоже переживала, но держалась гораздо увереннее подруги. Однако, уверенность ее быстренько улетучилась, когда она увидела в кабинете не только директора, но и физрука, и своих родителей, и отца Маруси.

Директор школы, пряча улыбку в уголках губ, заинтересованно оглядел учениц.

– Вот уж не думал, что и в нашей школе неуловимые мстители подрастают.

Физруку, который выбрался из спортзала только часа в два ночи, было не до шуток.

– Это ж надо до такого додуматься, – грозно хмурясь, он резко подступил к Римме, – взрослого человека запереть на ночь в школе! Знаю я, кто зачинщица! Признавайся: ты это, Нефедова, все устроила?

– Не нужно так запугивать ребенка, – Римкина мама испуганно вздрогнула и предостерегающе выставила руку вперед.

– Да какой она ребенок? Взрослая деваха организовала нападение на учителя, – физрук кипел от негодования. Потом обернулся к Марусе, которая угрюмо глядела себе под ноги. – А ты что строишь из себя ангелочка? Ветрова, это же ты меня вместе с этой бандиткой закрывала?

– Я бы попросил вас выбирать выражения, – не выдержав, возмутился Павел Петрович.

– Может, мне тут еще и в реверанс перед вами присесть?

– Я просто не понимаю, почему мы должны выслушивать эти упреки? – отец Маруси начинал терять терпение. – У вас есть доказательства?

– Есть! К сожалению, есть. Иначе я бы не пригласил вас сюда, – физрук перевел взгляд на понурых подруг. – Ну? Сами расскажете или мне начать?

Римма, ничуть не растерявшись, ткнула пальцем в пышущего гневом мужчину:

– Да ведь вы сами Зинку унижали! Оскорбляли! Скажете – нет? Все видели! Весь класс подтвердит!

– Тише. Не надо, – испуганно дернула подругу за руку Маруся.

– Чего не надо? – Римма нервно обернулась. – Зинка и так стесняется, что очень полная, а вы еще нарочно это подчеркиваете! Позорили ее, смеялись…

– Ах, вот оно что… Это меняет дело, – Павел Петрович развел руками, обернувшись к присутствующим. – Вы же видите, девочки заступились за подругу. Пытались ее защитить. У них обостренное чувство справедливости, ответственность за подругу, верность дружбе. У них, конечно, не совсем верные методы, но цель оправдывает средства.

– Да подождите, – опомнилась, наконец, мать Риммы. – А какие все же доказательства? Я что-то не поняла.

– Доказательства стопроцентные, – усмехнулся директор школы. – Запись на видеокамерах. Ваши правозащитницы позабыли, что у нас в каждом коридоре камеры висят, и в спортзале, кстати, тоже. Вот они-то и отследили их передвижения: и как за матами прятались, и как ключ поворачивали в замке, и как убегали по коридору. Показать?

Павел Петрович, сообразив, что девчонки все же виноваты, строго глянул на дочь.

– Извинись, Мария, перед учителем, – велел он.

Маруська опустила голову и, покраснев, прошептала:

– Извините.

Но Римма ни за что не хотела произносить это заветное слово. Отвернувшись, она упрямо молчала, не поддаваясь на уговоры матери, поэтому вместо нее извинился отец.

Однако, вытолкав подруг из кабинета директора, он тут же взглянул на учителя:

– Я уже извинился за дочь, правильно? Но душа у меня горит. При ней не хотел говорить, а теперь скажу. Я горжусь своей дочерью, слышите? Горжусь! Она не побоялась заступиться за подругу, не оробела, не стушевалась. А ведь могла бы! За это неравнодушие Римму только уважать можно, а не наказывать. Мне жаль, что вы этого не понимаете!

– Позвольте пожать вашу руку, – шагнул к нему Павел Петрович. – Я уж думал, что я один такой бестолковый. Стою здесь и не понимаю, за что мы судим наших дочерей. Заступились, поддержали… Молодцы! Конечно, нельзя было так с учителем поступать, но ведь они не могли по-другому выразить свой протест…

Девчонок знали все ученики, а некоторые мальчишки даже побаивались их. Они всегда выступали единым фронтом, грозно и громко: то выражали протест поварихе, которая, по их мнению, редко пекла пирожки с повидлом, то на смотре художественной самодеятельности отказались танцевать, потому что сидящие в первом ряду старшеклассники кривлялись. То устроили бойкот двоечнику, то подговорили весь класс и сбежали с географии в кино. То Римка сцепилась со старшеклассницей, которая наступила ей на ногу и сделала вид, что не заметила. Драка случилась грандиозная!

В общем, эти трое хандрить и тухнуть никому не давали.

Зато когда они закончили школу, классная дама, всплакнув, призналась, что больше всего скучает именно по этой неугомонной тройке. Так и бывает: запоминаются только яркие личности, а уж эти своим светом точно затмевали остальных!

Глава 4

Школьные годы пролетают быстро.

С ними связано то, что всегда вызывает снисходительную легкую улыбку: милые детские проказы, смешные ситуации и добрые ученические истории. А вот дальше начинается пора, о которой иногда и вспоминать не хочется.

Взрослая жизнь, как разбившееся зеркало, состоит из кусочков, черепков, фрагментов и осколков, в которых, как ни погляди, видишь только краешек себя, частичку другого, чуточку настоящего, мгновения минувшего. И самое страшное в том, что осколки эти никогда не складываются в целое, ведь нельзя склеить то, чего уже нет.

Любовь, разлука, слезы, одиночество… Работа, разочарования, предательства… Встречи, расставания, признания… Ох, как много всего! И как мало.

Как безжалостно время и как оно категорично! Оно то летит, то тормозит. То дает, то отнимает… Недолго катит в гору, а затем все под гору и под гору. Да еще и ускоряется, не дает одуматься, оглянуться, отдышаться. И вот ты уже у черты, которую никак не обойдешь, не перешагнешь и не минуешь. А ведь так хочется вернуться к началу, к истокам, туда, где все еще было возможно.

Взросление – историянеизвеселых. Сразустольконаваливается…

С семейной жизнью у повзрослевших подруг не все удачно складывалось. Вернее, не складывалось совсем ничего.

Самой влюбчивой, конечно, оказалась Зинаида. Эмоциональная, доверчивая и очень неуверенная в своей красоте Зина пыталась самоутвердиться за счет противоположного пола. Процесс это занимал достаточно долгое время: Зина неторопливо высматривала объект внимания, медленно и придирчиво выбирала предмет нового обожания и, наметив жертву, тут же кидалась в бой, уверяя себя, что бесконечно влюблена.

В борьбе за ответное внимание своего избранника девушка проявляла недюжинную настойчивость и так доставала мужчин своим вниманием и восхищением, что кавалер просто начинал ее бояться и старательно избегал любой встречи.

Горевала Зина недели две-три, безутешно плакала, уткнувшись в подушку, уплетала не одну дюжину пирожных, громко сморкаясь, жаловалась на судьбу, а потом, утешившись, искала новую жертву для своего неиссякаемого обожания. Однако, и новый мученик довольно быстро понимал, что за ним охотятся, и пускался наутек. Отношения никак не складывались, Зина страдала, и все больше и больше уверялась в своей несчастливой звезде.

За все эти годы, правда, один раз Зине повезло. Как-то на улице она обратила внимание на молодого человека, который нес, сгорбившись, огромный баул. Сердобольная Зинаида, не задумываясь ни на секунду, подошла к нему и предложила помощь. Парень поначалу даже не понял, чего от него хочет эта коротко стриженая, румяная девушка, но, смутившись, все-таки остановился и попытался объясниться. Он оказался хоккеистом, от души посмеялся, от помощи отказался, но номер телефона у девушки попросил. Зинка была вне себя от счастья и, сияя как медный пятак, рассказывала об этом с таким азартом, будто она сама в космос слетала! Однако, счастье ее длилось недолго.