Ирина Мартова – Я иду искать… (страница 14)
Марусе стало жарко, тяжело и страшно. Чтобы ненароком не упасть, она схватилась рукой за комод, и, едва сдерживая дрожь в трясущихся коленках, хрипло спросила:
– Я не поняла. Вы кто?
Суровая мрачная женщина тяжело молчала и все глядела на городскую докторшу, а потом, словно опомнившись, удивленно хмыкнула.
– Ты только посмотри! Чудны дела твои, господи! Вот жизнь… Не знала я, что доведется мне еще раз тебя встретить…
Оторопевшая Маруся, вжавшись в стену, изумленно слушала неразборчивые бормотания Варвары.
Страх прошел, она поняла, что ей ничего не угрожает. Мысли отчаянно метались в голове…
Маруся мучительно пыталась сообразить, с кем же, все-таки, она встретилась в этой далекой тверской деревне.
– Подождите. Я не очень понимаю… Что вы говорите? Вы меня знаете? Меня и моего отца? Откуда? Кто вы?
– Да ты не бойся, я не сумасшедшая, – заспешила успокоить гостью хозяйка. – А знаю я вас всех давно.
– Откуда?
– Я, Маша, родственница твоя, – Варвара шагнула к ней, потянулась, раскинув руки. – Тетка двоюродная, – она истово перекрестилась, обернувшись к старой иконе в правом углу. – Не чаяла тебя увидеть. Никогда не думала, что доживу до этого. Можно обнять тебя?
Маруся, передернув плечами, неловко отшатнулась.
– Нет, нет! Подождите! Вы ошиблись! Вы точно ошиблись! Обознались! У меня нет здесь родственников, – Маруся лихорадочно сыпала словами, отступая. – Этого не может быть. Я бы знала. Просто вы обознались, такое случается.
– Может и случается такое, но не со мной. А то, что ты ничего не знала обо мне – неудивительно. Ты, я думаю, многого не знаешь. И правильно, до поры до времени ни о чем не надо задумываться. Придет момент, жизнь сама все тайны раскроет, все карты покажет.
– Какие тайны? – нахмурилась Маруся.
– Ты еще молода, Маша. Вот повзрослеешь, поймешь, что не все так просто и прозрачно в нашей жизни, – Варвара горестно вздохнула. – Но, хочешь ты или нет, а мы с тобой, Мария Павловна, близкие родственники. Очень близкие.
Маруся упрямо молчала, соображая, что делать. Сначала решила, что Варвара сумасшедшая. Потом – что она бредит. Дальше мелькнула мысль, что женщина ее просто с кем-то перепутала. Но как быть с именем отца и их фамилией, которую Варвара так легко назвала?
Женщина заметила ее оторопь и, словно прочитав скачущие в голове мысли, понимающе кивнула.
– Ты не пугайся. Со мной все нормально. Послушай, Маша… Ведь мать твою звали Кирой? Да? Вот видишь… а наши с Кирой матери были родными сестрами. Стало быть, мы с Кирой считались двоюродными.
– Значит, вы маму мою знали? Господи, как же это? – Маруся закрыла ладошкой рот, чтобы не вскрикнуть и не заплакать.
– Да какой мне резон тебе врать? Ты держись. Я и сама-то едва не умерла, когда ты в дом вошла.
– Но я ничего о вас не слышала. Никогда.
– Говорю же, это неудивительно. Откуда тебе знать-то? Зато я тебя сразу узнала. Ты – копия твоей матери. Наши гены в тебе верх взяли: такая же рыжая, кудрявая, веснушчатая, тонкая, как былинка. Все материнское в тебе: и нос, и губы, и взгляд… Надо же, как жестоко природа пошутила – создала копию утраченного оригинала.
Маруся совсем растерялась. Она взволнованно пыталась сложить в голове полученные знания, выстроить какую-то родственную пирамиду, но одно с другим не складывалось.
Все же это выглядело очень странно.
«Как здесь могли оказаться мои родственники? Почему я вообще не знала о них? Почему мы столько лет не общались с ними? Почему отец молчал?» – от этих нескончаемых «зачем» и «почему» стучало в висках и пересыхало в горле.
– Это невероятно… Я не могу поверить! Как такое может быть?
Варвара Ильинична, так не дождавшись ее объятий, прихрамывая вернулась на диван.
– Ты, Мария Павловна, меня не бойся, я тебе не враг. Ты сейчас даже не пытайся все осмыслить. Не надо торопиться. Ты с отцом поговори. А уж если захочешь, приезжай ко мне еще, и я отвечу на твои вопросы.
– Какие вопросы? – прошептала оробевшая от ее проницательности Маруся.
– Любые. А вопросы появятся. Обязательно появятся. Немного придешь в себя, и посыплются вопросы. А если они будут, значит, надо искать ответы, иначе жить трудно будет, – Варвара улыбнулась краешком губ. – И не страшись меня, я ж понимаю, что насильно мил не будешь. Подожду.
– Чего? – еле слышно спросила ошарашенная Маруся.
– Чего? Часу своего. Настанет и мое время. Обязательно настанет.
За окном раздался звук подъехавшего автобуса. Обрадованная Маруся облегченно выдохнула, опять подхватила свой саквояж и, не глядя на Варвару, ринулась к двери.
– Мне пора. За мной приехали. Мне нужно идти. Извините, – не дожидаясь ответа, она опрометью кинулась вон из странного дома.
Как добежала до автобуса, как упала на кресло, что говорила – почти не помнила, находясь в каком-то странном угаре. Непонятное возбуждение, очень похожее на опьянение или болезненную лихорадку, охватило ее. Пытаясь успокоиться, Маруся сжала кулаки и, сдерживая дрожь, перевела дух.
Выехав из деревни, автобус нырнул в абсолютную тьму сентябрьского леса. Густая темнота деревни, разбавленная желтым электрическим светом, льющимся из окон домов, теперь казалась спасительной. А здесь, в самой лесной чаще, было жутко. Слышалось, что совсем рядом глухо ухал филин, ветви деревьев били по окнам, словно хотели задержать крошечный автобус с уставшими врачами. И чудилось им, что плотная тьма поглотила весь мир, и этот непроницаемый тяжелый сумрак, разбавляемый только скудным светом автобусных фар, грозно обступал их со всех сторон.
Маруся, потрясенная и измученная, обессиленно лежала на автобусном кресле, закрыв глаза и привалившись головой к окну. Не спала. Но и не бодрствовала. Все произошедшее казалось ей дурным сном. Кошмаром, привидевшимся наяву.
Покачиваясь в такт движения автобуса, Маруся старательно восстанавливала по секундам нечаянную встречу с Варварой. Она то верила, то не верила ее словам и все никак не могла разобраться в хитросплетениях судьбы, не понимала, откуда взялось это странное родство.
Еще в детстве она, конечно, читала в книгах о семейных тайнах и загадках, но никогда не думала, что и ее это когда-нибудь коснется. Не будучи мистиком по натуре, Маруся все же всегда считала, что ничего просто так не случается. Ничего! Нет в жизни никаких случайностей.
Ведь мог отправиться в командировку и другой терапевт, и тогда они с Варварой никогда бы не встретились. Но нет. Судьба словно специально подтолкнула ее, подарила ей этот шанс! Именно ее послали в эту поездку, в эту деревню, в этот дом.
Устав от своих переживаний, Маруся, наконец, незаметно уснула. И снилась ей мать. Лица ее Маруся не видела, но отчего-то точно знала, что эта женщина, раскинувшая навстречу ей руки, ее погибшая мама. Так бывает…
Вещие сны обладают удивительной силой. Они не приносят облегчения, но всегда несут сокровенный смысл.
Вещие сны – подсказка. Пророческое указание, мудрый и порою очень красноречивый намек.
Надо только заметить его, уловить. Присмотреться, прислушаться, насторожиться…
Глава 9
Дома Марусю, которая появилась там около трех ночи, ждал сюрприз. Скорее неприятный, чем радостный.
Маруся вообще сюрпризы не любила, старалась избегать всяческих подвохов и неожиданностей, обходила стороной интриги и загадки, и потому ужасно огорчилась.
В прихожей на тумбе лежала записка от отца: «Муся, я улетел в срочную командировку в Новосибирск. Скорее всего, на неделю. Звонил тебе, рыжая бестия, раз двадцать, чтобы предупредить, но твой аппарат всегда вне зоны доступа. Надеюсь, ты в порядке. Утром позвоню, и попробуй только не ответить – вернусь и устрою грандиозный скандал! Люблю тебя, Муська. Береги себя. И да… Позвони, наконец, бабушке, она, по-моему, сердится…».
Прочитав отцовское послание, Маруся расстроенно плюхнулась на пуфик.
– Вот так всегда! Именно тогда, когда мне срочно нужно с ним поговорить, он отправляется за тридевять земель. Вот и не верь после этого в случай и судьбу!
Утром, с трудом проснувшись, Маруся долго лежала без движения и бездумно глядела в потолок. Она уже давно привыкла, что организм всегда одинаково реагирует на стресс: она не может ни с кем говорить, не хочет никого видеть и у нее совсем нет сил двигаться.
Хочется обессиленно нежиться, лежать в кровати, бесцельно бродить по комнатам и упиваться своими горькими мыслями. Можно, конечно, еще и всплакнуть, пожалеть себя, но это уже зависело от силы неприятностей, рухнувших на ее голову.
Сегодня она, даже не переодеваясь, понуро слонялась по квартире в пижаме, долго лениво смотрела в окно, ни на чем не концентрируясь. Лежала, уткнувшись в подушку носом, уныло глядела в потолок. Даже не пыталась включиться в жизненный поток, о чем-то поразмышлять или что-то съесть.
Маруся себя знала и не пыталась форсировать события. Только таким необычным образом она восстанавливалась, медленно приходила в тонус, перерабатывала стресс и накапливала силы для возвращения в привычную жизнь. Обычно для исцеления ей требовалось день-два, но сегодня даже этой малости ее лишили.
Где-то часа через три после ее пробуждения в дверь решительно позвонили. Звонок, противный, громкий и требовательный, разорвал тишину, безжалостно ударив по натянутым нервам. Маруся, недовольно приподняла голову, обернулась в сторону двери, подумала и опять зарылась лицом в подушку, натянув на голову одеяло.