Ирина Мартова – Я иду искать… (страница 13)
Савва, проводив нежданных гостей, занялся привычными домашними делами. Покормил деда и дочь, вымыл посуду, уложил Лушу спать, принес деду лекарство, а потом, глянув на часы, подошел к окну и задумался.
Долго смотрел в темноту подкравшейся ночи, прислушивался к ее тишине…
И вдруг поймал себя на том, что улыбается.
Радоваться, вроде, было нечему, но на душе отчего-то воцарилось такое редкое спокойствие, когда хочется просто остановиться, замереть и бездумно глядеть вдаль, отрешенно и безучастно наблюдая за целым миром.
Глава 8
Ночь уже поплыла над Сретенкой.
Сентябрьские ночи еще не набрались холода, не пропитались сыростью и влагой, но уже становились длиннее и темнее в преддверии первых заморозков.
Холодало. Это была не та ласковая и бархатная августовская прохлада, когда хочется раскинуть руки и шагнуть навстречу легкому шаловливому сквозняку. Холодная, порою пробирающая до костей, сентябрьская свежесть заставляла ежиться и торопиться в спасительное тепло.
За окном все чаще и чаще стал посвистывать бродяга ветер, и уже повсюду слышится шепот и шелест опавших пожухших листьев.
В конце сентября звездные ночи все реже и реже балуют людей своей непостижимой красотой, небо теряет привычную высоту и бездонность, становится низким и хмурым. И только в очень редкие благодатные дни, словно спохватившись, солнце внезапно озаряет землю, осыпает ее теплыми лучами и возвращает бирюзу полинявшему небу.
Сегодня был совершенно беззвездный хмурый вечер.
К последнему дому автобус подъехал ближе к десяти.
– Галь, уже поздно, – глянув на часы, поежилась Маруся. – Может, спят люди?
– Нет, не переживай. Пока ты деда Тихона на мельнице осматривала, я звонила хозяйке. Здесь живет одинокая женщина.
– Неудобно как-то. Почти десять вечера.
– Она ждет нас. Варвара – учитель русского языка в Каменской школе. Вместе с детьми ездит на школьном автобусе. Две недели назад поскользнулась во время дождя, упала и ногу сломала. Промокла насквозь и вдобавок простыла, пока помощь ждала. Температура поднялась. В районной больнице ей гипс наложили, лекарство выписали. Вроде легче стало, но кашляет очень сильно. Прийти не смогла, потому что нога в гипсе. Посмотрите ее, Мария Павловна. Не откажите. Варвара, правда, женщина суровая, ее многие в селе побаиваются. Но справедливая баба. Такая в помощи не откажет, но и за острым словом в карман не полезет. Если что не так, тут же выдаст по полной программе. Так отчитает, что жить не захочется.
– Ого! Так может, и нам сейчас достанется? – Маруся усмехнулась. – Галь, ты меня опять запугиваешь? У вас здесь что ни двор, то загадка!
– Это точно, – очень довольная Галина захохотала. – Но вас Варвара не тронет, она только нас, местных, воспитывает.
В доме ярко горели окна. Маруся, выходя их автобуса, удивилась:
– Живет одна, а дом большой. Свет во всех комнатах!
– Да. Любит Варвара такую иллюминацию устраивать. От одиночества, наверное, так спасается. У нее, как ни проедешь мимо, все окна светятся. Да и ученики к ней часто приходят в гости. Она с ними занимается бесплатно, и дети, несмотря на строгость и несговорчивость, ее любят. Если что, бегут к ней гурьбой.
– Ну, что ж, – обреченно вздохнула Маруся, – пойдемте. Посмотрим на вашу Варвару. Может, и мы, несмотря на ее суровость, найдем с ней общий язык.
Их встретил проницательный взгляд хозяйки. Она сидела на диване, возле нее лежала толстая крючковатая палка, на которую, очевидно, женщина опиралась при ходьбе. Волосы ее были убраны в тугой пучок на затылке, взгляд, цепкий и наблюдательный, пронизывал насквозь. Он, как буравчик, сверлил собеседника, просвечивал, будто рентген, зорко отслеживал каждое движение.
Маруся, взглянув на нее, внутренне поежилась, подумав, что эта женщина из тех людей, что на два аршина в землю видят и умеют предугадывать события.
Уже повидавшая в своей жизни много всяких пациентов, Маруся приветливо кивнула и, не смущаясь, деловито распахнула медицинский саквояж.
– Добрый вечер, Варвара Ильинична. Вы, наверное, нас заждались? Мы на мельнице немного задержались, извините.
Хозяйка, услышав извинения городской докторши, заметно смягчилась.
– Что ж поделаешь. Не мне вас судить. Вы здесь не отдыхаете, а в работе всякое бывает.
Галина, быстренько сообразив, что работа приезжих врачей близится к завершению, сразу предложила докторше:
– Мария Павловна, давайте вот что сделаем. Я, пока вы будете Варвару Ильиничну осматривать, поеду за вашими коллегами в амбулаторию, вы не против? А чего время тратить? Пока суть да дело, мы все вещи и аппараты соберем и за вами по пути заедем. Так удобнее, мне кажется. Вы сможете прямо отсюда домой отправиться. Как думаете?
– Делайте, как считаете нужным, – пожала плечами Маруся. – Мне все равно.
Оставшись наедине с хозяйкой дома, Маруся привычно улыбнулась.
– Ну, приступим?
Она старательно осмотрела Варвару, послушала легкие, измерила давление, расспросила о жалобах, о лекарствах и о планах. Больная отвечала подробно, спокойно и невозмутимо, но все время украдкой приглядывалась к гостье. Напряженно всматривалась в ее лицо. Прищурившись и пряча глаза, женщина исподволь рассматривала доктора, исподлобья наблюдала за каждым жестом, настороженно следила за каждым шагом.
Несколько минут прошли в полной тишине. Тикали старые ходики на стене, поскрипывали рассыхающиеся полы, сердито гудел на кухне холодильник.
Маруся, как ни в чем не бывало, продолжала заполнять карту пациентки и заодно подробно объяснять схему лечения, но Варвара Ильинична, потемнев лицом, ее уже будто и не слушала.
Видно, что-то пошло не так. Варвара напряглась. Нахмурилась. Насторожилась. Прикусила губы, словно пыталась сдержать рвущийся крик. Сжалась в комок, окаменела.
Чем больше Маруся говорила, тем внимательнее вглядывалась в ее лицо хозяйка дома. И чем настойчивее она присматривалась, тем больше мрачнела и с каждой секундой становилась все угрюмее и печальнее.
Маруся, ничего не замечая, делала свое дело. Закончив осмотр, сделав записи и убрав в саквояж инструменты, она подняла на хозяйку глаза и приветливо улыбнулась.
– Ну, что ж… На этом мы с вами расстанемся. Думаю, все у вас, Варвара Ильинична, будет хорошо. Гипс, надеюсь, снимут недели через две, но нужно будет, конечно, в районную больницу ехать. А в легких у вас чисто, хрипов нет. Таблетки от кашля можно уже не пить, а вот микстуру я бы еще продолжила. Рецепт вот выписала. Галине отдам, она в аптеке микстуру купит и привезет вам. Обязательно принимайте, слышите? И прививку от гриппа надо бы сделать недели через две, а то зима вот-вот нагрянет, а с ней, как вы понимаете, вирусы и простуды. Ну, что? Договорились?
Варвара Ильинична словно не слышала ее, не понимала, не отвечала. Она вдруг стала темнее тучи и упорно молчала, будто лишилась дара речи. Казалось, женщина мучительно размышляет о чем-то очень важном.
Маруся, наконец, заметив ее тяжелый неподвижный взгляд, остановилась на полуслове.
– Варвара Ильинична, что такое? Вас что-то беспокоит? Вы не робейте, говорите. Что-то болит?
– Нет. Ничего не болит.
– Но что-то ведь тревожит? Я вижу, вы хмуритесь. Скажите, что вам не нравится? Не стесняйтесь.
– Да чего ж мне стесняться? – Варвара Ильинична насупленно оглядела доктора с ног до головы. – Мне в собственном доме нечего опасаться. Спасибо за осмотр, доктор.
– Ну и ладно, – засобиралась Маруся, – тогда я пойду. Сейчас за мной автобус подъедет. Всего доброго. Не болейте. До свидания, Варвара Ильинична.
Подхватив свой дорожный медицинский саквояж, Маруся накинула кофту, замотала вокруг шеи длинный шарф и двинулась к двери.
Варвара, как завороженная, безмолвно глядела ей вслед. Но в последнее мгновение, когда доктор уже открыла входную дверь, хозяйка дома вдруг вскинулась.
– Постойте. Подождите. Хочу спросить.
– Слушаю, – Маруся, вздрогнув от неожиданности, обернулась.
Заметив на лице женщины непонятное смятение, она поспешно вернулась в комнату.
– Не волнуйтесь. Что такое?
Варвара Ильинична долго молчала, сосредоточенно вглядываясь в лицо доктора, а потом едва слышно прошептала:
– Тебя ведь Марией Павловной зовут?
– Да.
– Ветрова? – Варвара то ли всхлипнула, то ли простонала.
– Ветрова, – внутри Маруси что-то испуганно дрогнуло, растерянно взметнулись ее ресницы. – А вы… Я вроде бы не представлялась. Вы откуда знаете?
– А отца Павлом Петровичем кличут? – Варвара словно и не слышала вопросов, напряженно думая о чем-то своем.
В животе Маруси противно похолодело, неприятно засосало под ложечкой, липкий страх шевельнулся где-то в груди.
– Да. Павлом Петровичем. Откуда вы знаете? Вы с папой знакомы?
Варвара Ильинична, крепко сжав губы, медленно встала с дивана, тяжело опираясь на крючковатую палку. Оберегая ногу в гипсе, сделала шаг вперед, не сводя глаз с ошеломленной Маруси.
– Это как посмотреть. Это он сам тебе расскажет. А вот тебя, Маша Ветрова, я давно знаю. Всю твою жизнь, пожалуй.
Пол под Марусей качнулся. Сердце, тяжело всколыхнувшись, отчаянно застучало где-то в горле, дыхание сбилось. Нахлынула паника.
«Откуда эта женщина из забытой богом деревни знает меня?» – заметалась в голове мысль.