Ирина Мальцева – Вера… Ника… Вероника (страница 22)

Она опустила голову, но он взял её за подбородок и заставил поглядеть ему в глаза.

– Точно! Ну, так скажи, ошарашь, как тогда с театральным. Я пойму и препятствовать не стану. Не могу я поверить в то, что причина в моей глупости тогда с секретаршей. Я прав?

– Костя, не начинай все сначала. Лучше подумай, как разговор сегодня составить с дочкой. Врать ей я не хочу, да и тебе не советую. Пусть ей будет больно, но дети быстро забывают плохое. Зато она будет знать, что мы с ней честны.

– Будь по-твоему. Но ты обещаешь, что с разводом подождешь?

– Обещаю, – успокаивающе улыбнулась Вероника. – Смотри, как бы ты потом не заторопился. Вдруг охмурит тебя очередная красотка и потребует жениться на себе. Что будешь делать?

– Это ты про Вику? Так она наврала – я ей ничего не обещал.

– Кроме Вики, полно желающих стать мадам Кирпичовой.

– Вот это верно! – загорячился вдруг Костя. – В отличие от тебя, их не страшит моя фамилия. Кирпичовы уже известны, а про Изверовых что-то не слыхать.

– Может, еще услышишь, – Вероника повернула к выходу. – Я согласна на эту квартиру, присылай строителей. И вот что я еще подумала, – она резко остановилась, и Костя ткнулся ей в спину, – мне гараж нужен, лучше, чтобы недалеко. Осилишь?

– Идем, – муж крепко взял её за локоть.

На лестничной площадке они задержались, так как сразу не сумели справиться с двумя замками. Пока возились, открылась соседняя дверь.

– Здравствуйте, – поздоровалась Вероника с молодой женщиной. Та держала на руках малыша, измазанного манной кашей. – Скоро соседями станем.

– Да-а-а?! – обрадовано протянула соседка. – Ну и хорошо. Ой, а я вас знаю! – глаза женщины перебегали с Вероники к Константину и обратно. – Вы в театре работаете, верно?

– Верно, – улыбнулась Вероника и протянула руку к пухленькой ножке малыша. – Какой бутуз!

– Пошли, – в нетерпении топтался рядом муж. – До свидания, – кивнул он соседке и первым двинулся по лестнице вниз.

– Увидимся, – пообещала Вероника и поспешила за мужем.

– До свида-а-а-ания! – донеслось вслед.

Заводя машину, Костя насмешливо отметил:

– А ты у нас знаменитость, оказывается. Первый же встречный тебя узнает.

– Не глупи, – отмахнулась Вероника пристегивая ремень безопасности. – Случайность. Помнишь, как тогда в Каире?

Костя помнил. Это был действительно уникальный случай. Они тогда впервые поехали отдыхать в Египет. Беспощадное солнце, плотные толпы народа, терроризирующая со всех сторон музыка и они, обалдевшие от экзотики, шума, жары и тесной обуви. В Каире их должен был встретить бывший однокурсник Кости, Алим Кустоев, который несколько лет до этого, используя дальние родственные связи, переехал в Египет на постоянное место жительство. Сейчас он работал в одной крупной фирме, поставляющей комплектующие для судоверфей. Перед вылетом Костя созвонился с Алимом, договорился о встрече. Но встреча не состоялась.

Они самостоятельно добрались до отеля, отдохнули, приняли душ и решили посмотреть центр огромного города. Добирались на такси. Через час они пожалели, что не остались в отеле. Не привыкшие к такому скоплению людей, духоте и шуму, они растерялись в огромной толпе, почувствовали себя песчинками в море. У Вероники к тому же голова начала раскалываться от боли. Наконец, они отыскали тихое более или менее кафе, выпили по чашечке кофе и большому фужеру ледяной воды.

– Я больше не могу, – пожаловалась Вероника. – Лучше бы остались в отеле, покупались в бассейне.

– Успеем, – не сдавался Костя. – Если уж приехали, так надо все осмотреть.

Вероника посмотрела на свои опухшие ноги в босоножках на высоком каблуке.

– Надо было тапочки надеть или кроссовки. И костюм не к месту.

– Это точно, – согласился муж, поглядев на дорогой, но неподходящий к египетскому климату светло-бежевый костюм жены. – Ладно, – решил он, – поедем в отель. Вечером я позвоню Алиму, и тогда вместе с ним сделаем экскурсию по городу.

Снова такси, н путь к отели занял гораздо больше времени из-за огромных пробок на дорогах. В машине не было кондиционера, и через полтора часа они выбрались у входа в отель абсолютно промокшими от пота и задохнувшимися от духоты. Им понадобилось два часа, чтобы прийти в себя. Им не хотелось ни есть, ни пить, только бы ощущать на себе приятно холодящее тело движение струй кондиционера.

Все это время Костя названивал Алиму. Но тот словно сквозь землю провалился. Не зная языка, Костя не мог выяснить у говорящих на том конце провода, когда будет его однокурсник или где его искать. Он только повторял, как попугай: «Костя Кирпичов, Костя Кирпичов».

На следующий день они вновь решили рискнуть и посмотреть исторический центр Каира. Но их опять ждала неудача – многокилометровая пробка на дороге. С досады Костя стучал кулаком по ладони, а водитель такси испуганно наблюдал за сердитым крепышом на заднем сиденье, который с силой молотил себя по руке. Вероника заметила реакцию шофера и успокаивающе погладила мужа по плечу. Он виновато глянул на неё, поцеловал в щеку, а потом отвернулся и стал глядеть на стоящие рядом автомобили.

– Алим!!! – вдруг заорал Костя, чем до смерти напугал таксиста и заставил подпрыгнуть на месте Веронику. – Алим, черт побери!!!

Вероника глянула через плечо мужа. В соседней машине, стоящей бок о бок с ними, сидел смуглый человек в европейской одежде. Он удивленно хлопал черными, как маслины, глазами и беззвучно открывал рот. Еще бы! Случайно встретиться в центре Каира! С однокурсником Костей Кирпичовым, или Кирпичом, которого накануне не смог встретить из-за такой же пробки на дороге.

Алим радостно замахал руками, приказал пересаживаться в его автомобиль. Супруги расплатились с водителем, который с явным облегчением расстался со своими странными пассажирами, с трудом открыв дверцы впритык стоящих автомобилей, разместились на заднем сиденье серебристой ауди Алима.

… – Да, здорово тогда Алим удивился, встретив нас совершенно случайно рядом на дороге. Редчайший случай.

Костя включил музыку.

– Куда едем?

– Давай в гимназию за Юлькой, а потом в тихое место, чтобы поговорить.

Машина помчалась к центру. По дороге они один раз остановились – у Кости кончились сигареты, пару раз ему звонили по мобильному телефону, но он сердито отвечал, что некогда ему разговаривать. У гимназии им пришлось прождать около часа. Костя все хмурился, закуривал одну сигарету за другой, Веронике тоже было не по себе.

Она подумала вдруг, каково было бы ей, пятнадцатилетней школьнице, если бы её родители решили развестись. На её глазах рухнул бы привычный мир, где одно не могло существовать без другого. Своих родителей она представила в виде частей сложной мозаики. Переставь их с места на место, замени другой частью, и все! Рисунка не будет. И не было бы у неё старого уютного дома с садиком, клумбами, яблонями и крыжовником. Не было бы тихих летних вечеров на крыльце или зимних забав на замершем пруду. Много бы не было. И уж точно, разорванное пополам сердце, никогда бы не зажило и кровоточило всю жизнь.

Так что же они делают с Юлькой? Может, махнуть на все рукой и ради дочки жить прежней жизнью? Пусть повзрослеет, а там уж они с Костей решат свои проблемы.

Так думала Вероника, а внутри у неё все рвалось от жалости и к Юльке, и к себе. Неужели она эгоистка, и не может пожертвовать своими интересами ради дочери? Какая же она после этого мать?

Слезы катились по лицу Вероники, но облегчения не приносили. Душа ныла, уставшее от переживаний сердце с трудом толкало кровь по сосудам. Хотелось рыдать, биться головой от невозможности не причинить никому зла. Ладно, пусть будет плохо ей, но только не Юльке. Подождет года два-три, пока дочка не закончит школу. Там, глядишь, станет взрослой, начнет понимать, что не все просто в этой жизни. Что никто не застрахован от несчастий, болезней, разлук.

А сейчас пусть будет счастлива, спокойна, радостна. Кто знает, как у Юльке сложится дальнейшая жизнь, так пусть хоть детство будет безоблачным. А она, Вероника, стерпит все ради дочки. Только бы опять не уснуть, не отречься от того, что вошло в её жизнь.

…Из высоких узких дверей гимназии потянулись девчонки и парни, все в строгих костюмах, широких коротких галстуках. У большинства рюкзаки за плечами, у остальных дипломаты. Здесь нет толкучки в дверях, нет заливистых криков, как в обычной школе по окончании уроков, здесь никто от полноты чувств не треснет одноклассника портфелем по спине.

Каждого второго гимназиста ждет машина. Ребята по-взрослому прощаются друг с другом за руку, девчонки поднимают вверх руки: «Пока!»

– Папик! – к машине спешит Юлька. По лицу видно, что она рада видеть родителей вместе. – По какому случаю сбор? – спрашивает девочка и плюхается на переднее сиденье.

Костя бросает в урну недокуренную сигарету.

– Как мои дамы посмотрят на маленький пикник в районе Гусиного озера?

– Ура!!! – кричит Юлька. – Я там сто лет не была.

Сто лет по Юлькиному летоисчислению равны трем месяцам, и взрослые еще помнят три майских дня на озере с палаткой, костром, купанием и рыбалкой.

– Давай, папка в Evrospar заедем. Или вы уже купили все?

– Заедем, – согласился Костя. – А ты пока расскажи, как дела у тебя.

– Папик, не будь занудой! В кои веки собрались на природу, а ты про уроки меня будешь расспрашивать.