Ирина Мальцева – Вера… Ника… Вероника (страница 23)

– Ты считаешь, что тебя нужно о парнях спрашивать.

– Можно, – пауза. – Но не нужно.

Они засмеялись. Юлька повернулась к матери, увидела её повлажневшие глаза и опухший нос.

– Ты что, плакала? – захлопала рыжими ресницами Юлька.

– Нет, – для убедительности Вероника шмыгнула носом. – Наверное, простыла.

– Правда? – дочка недоверчиво глядела на мать. – Или опять поссорились?

– Нет, не ссорились, – успокоила Вероника и снова шмыгнула носом. – И платок дома оставила.

– Держи мой, – Юлька полезла в боковой карманчик рюкзака. – Совсем чистый, не волнуйся.

– А я и не волнуюсь.

Остановились у двухэтажного стеклянного магазина.

– Пойдем, – скомандовал Костя. – Разрешаю тебе выбрать все, что пожелаешь.

– Отлично, Константин, – девочка шутливо шлепнула отца по плечу. – Мам, тебе что взять?

– Мне минералки и салат из индейки.

– А пирожное?

– Возьми на свое усмотрение, – разрешила Вероника.

– Тогда песочное.

Короткая юбочка в складку так и плясала вокруг ног Юльки, когда она, перепрыгивая через ступеньку, поднималась с отцом к огромным стеклянным дверям магазина, что-то торопливо говорила ему, размахивала руками. Совсем еще ребенок, подумала Вероника, и снова слезы подступили к глазам. Надо держать себя в руках. Все решено!

Вероника прикусила до боли губу и, чтобы отвлечься, стала рассматривать покупателей, что спешили в магазин или с полными сумками из магазина. Она давно уже не ходит с сумками по магазинам. Раз в неделю муж затаривался на рынке, а если надо купить чего по мелочи, то Юлька бегает без слов, тем более, что хороший магазинчик расположен рядом с их домом.

Вероника вдруг подумала, что в случае развода ей придется самой беспокоиться о продуктах, рассчитывать финансы, возможно, даже экономить. Но это в случае развода, а его, по всему видать, не предвидится.

В дверях показались Костя с Юлькой, неся каждый по большому пакету.

– Прикинь, – затараторила Юлька, – здесь еды на три дня хватит и не только на троих. Прощай моя талия!

– Ты же с дедом поспорила, – напомнила дочери Вероника. – Как твоя мечта стать наездницей?

– Ну, мам, – надулась Юлька, – умеешь ты кайф испортить. Хорошо тебе, ешь и не толстеешь, а мне приходится себя ограничивать. Думаешь, легко? И в кого я такая плюшка? – пригорюнилась девочка.

– Не паникуй, дочка, – успокоил её отец. – До толстушки тебе далеко. Это я тебе как мужчина говорю. К тому же девяносто пять процентов мужчин любят полненьких, а пять процентов…

– Худых? – заулыбалась Юлька.

– А пять процентов это скрывают! Вот так вот дочка! – Костя захохотал, Юлька вслед за ним.

Тут ты прав, подумала Вероника. Недаром выбрал эту корову Кобзарь. Восемьдесят килограммов чистого мяса, да килограммов тридцать сала. Недаром сдвинуть её с себя не мог, крепко она тебя придавила.

По-видимому, Вероника не совладала со своим лицом, потому что муж, заметив её чуть брезгливое выражение лица в зеркале заднего вида, сразу понял, о чем у неё мысли, и крякнул с досады. Вероника равнодушно отвернулась и стала смотреть на проплывающий за окном пейзаж. До Гусиного озера было километров двадцать, причем большая часть по грунтовой дороге. Вот как раз сейчас они подъехали к развилке. Дальше дорога идет вдоль кромки леса до озер. Первым на пути будет Долгое озеро, а за ним уже Гусиное. Свое название оно получило из-за огромных стай диких гусей, которые облюбовали это место для отдыха по пути с юга на север и с севера на юг. В это время озеро находится под охраной, охотиться нельзя, а вот любоваться – пожалуйста. Сейчас был такой период. Дальний берег озера и маленький островок посередине были сплошь покрыты бело-серыми крупными птицами. В воздухе летали пух и перья, слышался гомон и бульканье воды.

Маленькая компания расположилась на берегу с фотоаппаратом и видеокамерой. Косте пришлось проехать дальше по берегу и остановиться почти у воды. Юлька сюсюкала, глядя на стаи гусей, подманивала кусочком булки. Но птицы были сыты и не обращали на них внимания.

Родители занялись походным столом: выложили на капот привезенные продукты, порезали арбуз, открыли бутылки с водой. Они с наслаждением вдыхали чистый ароматный воздух, ощущали дуновение слабого ветерка на лице, их голоса непривычно звонко раздавались на берегу.

Юлька от души веселилась, как будто забыла, выбросила из головы разговоры взрослых о разводе.

– Дочка, пойдем прогуляемся по берегу, – предложил Костя, – а мама пока приберет здесь, – кивнул он на остатки еды.

– Мам, хорошие остаточки птицам оставим, ладно?

– Ладно, – Вероника догадалась, что Костя собирается начать трудный разговор и собралась его остановить. Но муж подхватил девочку, и они помчались по берегу, обгоняя друг друга. Догонялки и перегонялки были любимыми развлечениями отца и дочери. Костя обставлял дочь на дистанции, зато Юлька была увертлива, и поймать её было непросто.

Вероника сортировала остатки пиршества, а сама прислушивалась. Надо было все-таки остановить мужа, дать ему понять, что она передумала. А может, нет? Господи, голова раскалывается. Быстрей бы все кончилось.

Послышались торопливые шаги. К машине приближалась Юлька, следом, набычившись, широким шагом мерил берег Костя.

– Мама! – на Юльке не было лица. – Это правда?

– Что?

– Вы с папой все-таки разводитесь.

– Пока не разводимся, но жить будем раздельно.

– А вы у меня спросили, согласна ли я? Или я не член семьи, и с моим мнением можно не считаться?

– Юля, – обнял дочь Костя, – мы как раз для этого здесь. Я тебе объяснил, как все случилось, ты знаешь мнение мамы. О чем тут спрашивать.

– Ага, хорошенькое дело! Ты завел любовницу, мама гордость свою выказывает, а обо мне никто не подумал.

– Ты не права, – повысил голос Костя. – Мы только о тебе и думаем.

– Не верю!!! Вот бабушка с дедушкой обо мне думают, а у вас вечно на меня времени не хватает. И сюда меня привезли не для того, что семьей отдохнуть, а чтобы гадости рассказать.

– Юля! – не выдержал отец. Лицо его побурело, на скулах заходили желваки. – Ты взрослая девочка, и должна понимать, что в жизни не все так просто. Я виноват, признаю. Но я виноват перед мамой, а не перед тобой. Ты для меня всегда останешься любимой дочерью.

– Ага, до тех пор, пока не заведешь выводок от своей Викуши. Уж она постарается нарожать тебе маленьких Кирпичовых.

– Замолчи! – терпение Кости было на пределе. – Ты лишнего себе позволяешь.

– Это ты лишнего себе позволил, когда завалил свою секретаршу…

– Юля! – вскрикнула Вероника. – Что за лексикон?

– Да, у меня только лексикон, зато у вас поступки. Не думала, что вы такие!

Юлька посмотрела на разъяренного отца, потом на мать, трясущимися руками убирающую мусор в пустой пакет, и заплакала, горько, безутешно. Она плакала, не закрывая лица, не вытирая слез. Рыжие волосы растрепались и грустными прядками повисли вдоль мокрого лица.

Сердце девочки разрывалось. Она до последнего момента надеялась, что родители помирятся, и их жизнь будет такой, как раньше. Но чуда не произошло. Кого винить в том, что произошло? Конечно, папка виноват, что связался с этой Кобзарь, но мама, мама? Без борьбы сдалась, уступила глупой секретарше. Вон в фильмах женщины борются за своих парней, убивают соперниц. А тут и убивать не надо, надо только простить папку.

– Мама, – сквозь слезы проговорила Юлька, – прости папу, он больше не будет.

Было видно, что Костя не ожидал такого. Он в растерянности поглядел на дочь, потом на Веронику. Он едва удерживался от слез.

– Мамочка, прости его! – Юлька рухнула головой на капот и зарыдала в голос.

Может, от громкого крика дочери, а может, случайно так вышло, но сидевшая до этого на островке стая гусей вдруг поднялась, захлопала крыльями, загоготала и взлетела вверх. Веронике почему-то на миг показалось, что гуси ринутся к ним. Она непроизвольно схватила дочку, крепко прижала к себе, закрыв от всего мира. Женщина плакала, и её слезы смешивались со слезами дочери. Так же внезапно, как поднялась, стая вновь опустилась на островок, шумно переговариваясь с сородичами на том берегу озера.

– Хорошо, моя дорогая, – тихо произнесла Вероника, целуя дочь в макушку. – Все останется, как прежде. Я простила папу.

Она поцеловала Юльку в мокрую щеку, повернулась к мужу.

– Заводи, поехали домой. Ремонт закончился?

– Закончился, – изумленно хлопал длинными рыжими ресницами Костя. Такого поворота он не ожидал. Он и надеяться не мог, что жена пойдет на попятный. Ай да Юлька!

– Это правда, мама? – девочка откинула волосы назад, с силой потерла заплаканные глаза. – Это правда?

– Правда, – тихо проговорила Вероника, открыла дверцу машины и без сил опустилась на сиденье.

Муж и дочь смотрели на неё. Никогда они еще не видели такой печали на её лице, такой тоски в глазах, никогда с таким отчаянием она не прикусывала губу.

– Мама… – чуть слышно прошептала Юлька и кинулась к Веронике. – Мамочка, прости меня, прости! Я гадостей наговорила тебе и папе, я эгоистка и думаю только о себе. Прости меня!