Ирина Мальцева – Вера… Ника… Вероника (страница 21)
– Браво! Браво! Бис!!!
– Офигеть! Класс!!!
Они разжали объятия, с улыбкой поглядели друг на друга. Потом Максим медленно взял руку Вероники Андреевны и, все еще не выйдя из роли мачо, поцеловал вначале тыльную сторону, потом пальцы, а потом запястье.
– Смотри, Людмила узнает, – шепнула ему на ухо Вероника. – Скандал устроит.
– За такое удовольствие и заплатить не жаль, – также шепотом ответил её Максим.
Он взял её за локоть и повел к столу.
– Шампанского?
– Давай!
Вино запузырилось в бокалах.
– За талант, грацию и непостижимую женственность, – провозгласил Вольнов. Притронулся к её бокалу и первым выпил. Она подождала, потом тремя большими глотками осушила бокал. Шампанское она не любила, но после танцев в горле саднило от жажды, и вино пришлось как нельзя более кстати.
– Хорошо, – проговорила она, облизывая губы. Максим согласно кивнул.
– Может еще?
– Нет, спасибо. Я ведь не любительница. Ты иди танцуй, а я посижу, что-то устала, весь день на ногах.
Максим опять поднес руку Вероники к своим губам.
– Благодарю за удовольствие танцевать с вами. Теперь, если будем где-то вместе, не отказывайтесь потанцевать со мной, хорошо?
– Обещаю, – легко согласилась она, хотя точно знала, что теперь они вряд ли встретятся вне театра. Её разрыв с Костей отразится и на круге общения. Но она об этом ничуть не жалела.
– Иди, Максим, – Вероника подтолкнула своего кавалера, – смотри, как девочки сердито смотрят на меня за то, что я одна тобой завладела.
– Вероника Андреевна, а я бы не отказался, – горячие губы Вольнова обожгли ей ухо. – Могу с уверенностью сказать, что тот, кто так танцует…
– Прекрати! И не додумывай того, что не может осуществиться. Иди, кому говорят!
Максим сделал два шага в сторону, но остановился, снова глянул на Изверову.
– Танец многое может сказать о человеке, Вероника Андреевна. А глядя на вас, можно быть уверенным, что и в …
– С ума сошел! – она закрыла руками уши. – Молчи, а то я рассержусь!
Вольнов захохотал и пошел к танцующим. На нем тут же повисли две красотки, и он, попеременно целуя их, увлек в центр круга. Девицы ответили довольным визгом, задергались в его руках, выставляя на обозрение соблазнительные формы.
Вероника устало опустилась на стул, незаметно стянула туфли и блаженно пошевелила затекшими пальцами. Потом она попыталась собрать волосы, но из этого ничего не вышло. Тогда она разделила их пополам и заплела в косы. Такая незатейливая прическа кардинально изменила её. Любой, глядя на неё сейчас, подумал бы, что это старшеклассница затесалась в компанию взрослых. Черты лица её смягчились, рот чуть приоткрылся, показав безупречные зубы. Щеки после танцев алели, а на шее загнанно билась голубая жилка.
Еще один этап моей жизни закончился, думала она в это время. Наступает переломный момент, а что дальше последует, не известно. Грустно, очень грустно почему-то, даже заплакать хочется, но остановиться, повернуть вспять не могу и не хочу. Только вперед!
Она сама уже налила шампанского и залпом выпила.
– Вероника Андреевна! Дорогая моя, дайте я вас обниму, – захмелевшая костюмерша Валентина тянулась к Веронике. – Вы такая женщина, такая женщина! Просто чудо! Экстракласс!
– Валентина, давай выпьем за наше здоровье, – прервала хвалебную песнь Вероника. – Будем здоровы!
– Будем!
Тут музыка умолкла, и все потянулись к столам. Вечеринка продолжалась. Теперь можно было незаметно исчезнуть. Все в таком градусе, что вряд ли заметят её отсутствие.
– Валентина, я в туалет отойду, – на всякий случай предупредила она костюмершу. – Я скоро.
Но Валентина не слышала. Она хохотала над очередным тостом Семена Хмелева, размахивала зажатым в руке пирожным. Костюмерша была признанная сладкоежка, могла съесть разных вкусностей безмерное количество, но при этом не поправиться ни на грамм. Вероника тоже не поправлялась, но в отличие от Валентины, была равнодушной к сладкому и вообще ела очень мало.
Легкими шагами Вероника прошла к гардеробной.
– Домой? – спросила бессменная гардеробщица тетя Даша. – Вы на своей машине или такси?
– Такси возьму. Свою я еще днем на стоянку поставила, знала, что выпью.
– Правильно. А то моду взяли пьяными за руль садиться. На прошлой неделе здесь в переулке женщину сбили и уехали восвояси. Потом-то их поймали, хулиганов, и они все, сказывал Михалыч, были в стельку.
Михалыч был в театре вахтером. И каждый раз, как тетя Даша грела для себя чайник, обязательно звала его, угощала домашними плюшками и вареньем, а он в благодарность рассказывал ей разные страшные истории, происшествия. Информацию ему доставлял зять, муж младшей дочери, что служил в отделении милиции, находящееся на той же улице, что и театр.
– До свидания, тетя Даша, – попрощалась Вероника.
– Доброго вам здоровья, Вероника Андреевна, – ответила гардеробщица. Потом спохватилась. – А правду говорят, что вы уходите от нас?
– Ухожу, тетя Даша. Но, может, еще вернусь. Как знать.
– И возвращайтесь, Вероника Андреевна. Здесь вас все любят, уважают. От добра добра не ищут.
– Кто знает. До свидания.
Права старая гардеробщица: многих удивило внезапное решение Изверовой оставить театр. Она не стала распространяться по поводу своих дальнейших планов. Если её новое занятие будет успешным, она скрывать не станет, а если нет, так лучше избежать злорадства и ненужной жалости. Чтобы сбылось задуманное, верила она, пусть как можно меньше людей знают о твоих планах. Она знает, родители да Борис Львович, и достаточно. Нечего распространяться.
После жаркой атмосферы буфера, на улице Веронике показалось очень холодно. Она плотнее запахнула плащ, подняла воротник и, обхватив себя за плечи, скорым шагом пошла к остановке такси. Минут через десять из-за поворота показалась свободная машина.
– Куда?
– На Еремейку.
– Поехали.
В машине было тепло, звучала тихая музыка. Вероника перебирала в уме события последних дней, планировала дела на ближайшие дни, среди которых квартирный вопрос. Костя звонил и сообщил, что квартиру разменивать не хочет, и предложил ей другую в любом районе. Надо было выбрать из четырех. Две она уже посмотрела, но они ей не подошли. Завтра или послезавтра надо посмотреть остальные. Хорошо бы Юльку с собой взять, чтобы потом упреков не было. А то она вчера заявила, что останется жить у бабушки с дедом, предоставив родителям возможность выяснять отношения.
Борис Львович прав, надо откровенно поговорить с дочкой. У неё сейчас переходный период, а тут они еще усугубляют. Решено, завтра вечером они поговорят с Юлькой. Надо только Косте сообщить о времени и месте. В дом к родителям Вероника не хотела приглашать Костю, боясь, что вспыхнет конфликт между мужем и Андреем Викторовичем. Пусть пройдет время, все успокоятся, а там видно будет.
– Куда ехать? – спросил таксист, въехав на первую улицу Еремейки.
– По Школьной вниз, второй поворот налево.
Через несколько минут такси затормозило у дома. Вероника расплатилась, и зябко поводя плечами после теплого салона машины, заспешила на свет родных окон. Вон кто-то выглянул, мама, наверное.
Она уже представила уютную кухню, горячий чай с клубничным вареньем, её рассказ о прошедшей вечеринке. Не забыть про танец, который они сбацали с Максимом Вольновым. Папка, конечно, станет хмуриться, обвинять времена и нравы, зато Юлька оценит это как надо. Как хорошо дома!
…Последняя из предложенных Костей квартир находилась в нескольких трамвайных остановках от Еремейки. Далековато, правда, от центра, зато близко к родителям, а значит, и к ипподрому, где Юлька проводила теперь все свободное от уроков время.
Квартира находилась в четырехэтажном доме еще сталинской застройки. Рядом стояли такие же дома, невдалеке просматривался парк, разбитый к десятилетию Победы. Вероника оценила близость дома к остановке, и в то же время малое движение между домами. Поражала удивительная для города тишина, отсутствие суеты.
В доме было три подъезда, квартира находилась в среднем, на третьем этаже. По-видимому, прежние жильцы выехали совсем недавно, решила Вероника, уловив оставшийся запах жареной картошки, и отметив про себя отсутствие паутины в углах.
Квартира ей понравилась. Квадратная прихожая, просторная кухня, две восемнадцатиметровые комнаты. В прихожей имелся встроенный шкаф для одежды, а узкая дверь вела в кладовку. Хороши были двойные двери комнат, паркетный пол и скромная лепнина под потолком. Оригинальный бордюр выполнял роль широкого плинтуса между потолком и стенами. В отличие от современных квартир, высота потолков в этом доме достигала почти трех с половиной метров. В ближайшей к кухне комнате была дверь на застекленную шестиметровую лоджию.
Основа была хороша, но квартира требовала основательного ремонта. Меньше всего от времени и жильцов пострадал потолок и окна, к остальному следовало приложить руки, причем руки профессионалов. Тут своими силами не управиться.
– Ну, как? – Костя стоял у окна и внимательно наблюдал за реакцией жены. – Пойдет?
– Пойдет, – ответила Вероника. – Только ремонт…
– Без проблем. Я сам найду бригаду и оплачу все. Единственно, выскажешь свои пожелания.
Он подошел к ней, взял за руку.
– Может, все-таки передумаешь? Столько лет вместе, и неплохих лет. И Юлька. Ну, хочешь, встану на колени? – пытливо глянул ей в лицо. – Вижу, не хочешь. Ничего ты не хочешь. А еще скрытничаешь, как тогда, в выпускном классе. Опять что-то задумала, так?