Ирина Мальцева – Лабиринты любви (страница 12)
– А зачем нужно было рожать? Если на то пошло, то встречайся на стороне, но не торопись в загс, а тем более в роддом.
– Я порядочная женщина и не позволяю себе…
– Это ты без мужа не позволяешь, а со штампом в паспорте очень даже позволяешь!
– Да-а-а, я считала тебя подругой, а ты! Спасибо за сочувствие, спасибо за такое мнение обо мне, – на том конце провода послышались всхлипывания, грозящие перейти в бурные рыдания.
– Алис, подожди, не кипятись, – пошла на попятную Кира. – Давай обсудим. Не бросай трубку!
Но все бесполезно. Алиса заливается слезами, слышно, как старшая Нина пытается её успокоить, а потом частые гудки.
Теперь тащись через весь город, думает Кира, отпаивай несчастную жертву любви валерианой и коньяком, а у неё на сегодня были совершенно другие планы. Надо звонить и объяснять, почему она сегодня в ресторан не пойдет, хотя и новое платье наготове и в парикмахерскую успела, и вообще многого ожидала от сегодняшнего вечера. Но сможет ли она веселиться, когда Алиска, единственная подруга, в слезах? Ладно, ресторан откладывается.
…На часах в кабинете 18.50. Алиска, наверное, уже ждет в кафе. Опять будет в лицах представлять ссору с очередным возлюбленным. Боже, когда же она успокоится?
Кира просматривает бумаги. Вроде все учла, можно на завтра назначать встречу с клиентом. А сейчас бегом в кафе.
Кира выруливает с автостоянки и направляется в сторону парка, к заветному кафе «Старый пруд», где Алиска уже ждет за столиком. Не дав подруге устроиться, начинает выплескивать на неё эмоции и слова, давно выученные Кирой наизусть. Вот сейчас она в черных красках разрисует моральный облик своего нового дружка, потом напомнит, что такая, как она, одна на миллион, потом съест два пирожных, выпьет три чашки крепкого кофе и, устремив затуманенный тоской взгляд в окно, заговорит о «самой большой ошибке» в своей жизни.
А Кира будет сидеть, тянуть из стакана минералку, делать вид что слушает, кивать в нужных словах головой и двигать возмущенно бровями и подыскивать слова, чтобы объявить подруге о том, что она, наконец-то, выходит замуж. Что «самая большая ошибка» её лучшей подруги стала самой большой любовью для неё, Киры.
Два мороженых
Моя подруга Таня работает в школе. Сами знаете, какие там заработки – одна нервотрепка да головная боль. В августе же у ее дочери Жанны день рождения – двадцать пять исполняется. Решила Таня не флакон духов подарить или очередную кухонную вещь, а сделать дочке основательный подарок. Поездила по магазинам и нашла симпатичный плащик.
– Цвет кофе с молоком,– объясняла она мне по телефону, – потайная застежка, а у горла такая блестящая прямоугольная штучка. Короче надо брать.
Надо, конечно, но на тот момент у моей подруги была только сотня долларов, а плащик стоил пятьсот. Где еще четыреста взять? Задумалась она. А на другой день купила газету «Из рук в руки» и давай по объявлениям названивать. Номеров тридцать отзвонила, пока не наткнулась: «Требуется рабочая в усадьбу. Заработок в месяц 500 долларов».
Подруга обрадовалась – это даже больше, чем она планировала.
– Слушай, – звоню я ей, – а не тяжело тебе будет рабочей? Ты всю жизнь у доски, больше головой работаешь, чем руками. Стоит ли соглашаться?
Но Таня уже загорелась. Поехала на встречу с хозяевами. А я подумала: ну что же, она родом из деревни, для неё сельский труд, даже основательно подзабытый, все же не в новинку. Зато жиры свои растрясет и к новому учебному году постройнеет – будет чем перед коллегами похвастать.
Встретились мы с Таней уже осенью в кафе, заказали пломбир, пирожные.
– Как дела? Купила Жанке плащ?
– Конечно.
– Тяжело было работать у богатых?
– Конечно.
А сама смеется.
– Хочешь, расскажу?
– Давай!
И вот что Таня рассказала. Объявление в газету дали действительно владельцы усадьбы, что расположена в районе западного шоссе. Добралась она туда на рейсовом автобусе. Метров через сто от остановки начинался высоченный бетонный забор, а метров через пятьдесят в нем обнаружились стальные ворота с красной кнопкой под козырьком и видеокамерой сверху. Таня нажала кнопку – вышел охранник.
– Я по объявлению.
Охранник окинул ироническим взглядом рыхлую фигуру претендентки.
– Пошли.
Моя подруга ни разу не видела, как живут богатые, поэтому откровенно пялилась на трехэтажный особняк со стеклянными галереями, огромными балконами с коваными решетками, на блестящие машины, возле которых лениво похаживал парень в комбинезоне. Слева и чуть вглубь стоял еще один дом – двухэтажный. И оттуда подпрыгивающей походкой неслась молодая женщина.
– Хозяйка, – буркнул охранник.
– Здра-а-аа-вствуйте, – поздоровалась та. – Вы, наверное, по объявлению, – то ли спросила, то ли констатировала факт.
Она с интересом смотрела на Таню, Таня – на неё. Охранник тоже с минуту смотрел на них обоих, а потом, многозначительно хмыкнув, пошел к воротам.
Хозяйка усадьбы ростом была с Таню, но раза в три меньше в объемах. Светлые волосы она подобрала под фирменный козырек, фирменный же комбинезон обтягивал ее фигуру. Кроссовки и перчатки тоже были с нашивками известного производителя. Судя по выпачканным в земле перчаткам, хозяйка возилась в земле.
Алла Борисовна (так звали хозяйку) повела Таню к двухэтажному дому, как оказалось, гостевому, а по пути показывала и рассказывала, что предстоит сделать в усадьбе за лето.
Хозяйка Тане, в общем-то, понравилась. Пришли они в гостевой домик. Комната, где предстояло жить подруге, была похожа на гостиничный номер-люкс: спальный гарнитур белого цвета, японский телевизор, холодильный шкаф, кондиционер. Здесь была отдельная ванная комната и широченная лоджия, откуда открывался вид на заливной луг, ограниченный лесополосой.
Не останавливаясь ни на секунду, Алла Борисовна делилась планами обустройства и мечтами о будущих праздниках, собираться на которые будут «коллеги и друзья Кирилла».
Кирилл, сообразила Таня, хозяин усадьбы и муж Аллы Борисовны.
Пока подруга выкладывала свои вещи из сумки и раскладывала в шкафу, хозяйка принесла ей футболку, перчатки и козырек, как и у неё самой. Наверное, подумала подруга, рабочая одежда закупалась оптом, и всех, кто здесь работал, оделяли ею.
– Только комбинезона нет…, – хозяйка замялась, – вашего размера. Но мы что-нибудь придумаем. А сейчас идемте пить кофе.
Вслед за Аллой Борисовной Таня спустилась на первый этаж и вошла в галерею, где по одной стене тянулась барная стойка с кофейным автоматом и ящичками для кофе и различных приправ.
Поставив перед новой работницей чашку кофе со сливками и придвинув вазочку с конфетами, хозяйка забралась с ногами на одно из кресел и с улыбкой посмотрела на Таню, словно поощряя рассказать о себе. Но Таня о себе не стала рассказывать, а с ходу брякнула, что собирается поработать лишь месяц, так как её нужны пятьсот долларов.
Зря она это сказала. Очевидно, Алла Борисовна считала, что только она вправе устанавливать сроки пребывания в усадьбе, а все должны быть счастливы, что попали именно в эту усадьбу и благодарить судьбу и мечтать провести здесь остаток жизни. Наверное, до Тани все так и было, и каждый нанимающийся на работу планировал продержаться здесь как можно дольше. Но Тане-то нужны были только пятьсот долларов, в не «вечное счастье» в богатой усадьбе.
Мало сказать, что хозяйка в этот момент в лице изменилась. Наверное, и кофе её вмиг стал горьким, потому что она отставила чашку с таким видом, словно Таня туда плюнула.
– Пойдемте, я покажу вам, что нужно делать, – а в голосе металл.
Подруга не успела глотка из чашки сделать, поднялась и, боясь отстать, побежала за прыткой хозяйкой на территорию позади дома, размером чуть меньше футбольного поля.
Да-а-а-а, объем работы, причем самой черной, под силу был разве бригаде, а не единственной разнорабочей. Полчаса Алла Борисовна инструктировала Таню, что нужно сделать до вечера. При этом хозяйка нет-нет да и дернет плечиком, и фыркнет возмущенно, никак не успокаиваясь по поводу «вероломства» новой работницы.
Таня уже кляла себя, что самой себе навредила. Ну что ей стоило промолчать, а черед месяц попросить расчета, сославшись на какую-нибудь уважительную причину.
Но слово не воробей, и Танина честность обернулась для неё долгими часами изнурительной работы. День за днем ей приходилось вскапывать огромные клумбы, полоть грядки, таскать кирпичи, возить тачки с навозом, чистить бассейн, грузить строительный мусор, участвовать в разгрузке стройматериалов.
Начинался её рабочий день в семь утра и заканчивался в восемь вечера, два перерыва на отдых и еду. Вечером полчаса на прохладный душ, полчаса на обработку мозолей и смазывание обгоревшей на солнцепеке кожи. До постели Таня еле добиралась, спала без снов, не меняя положения тела.
Понемногу задний двор преображался: тут и там радовали глаз высаженные в готовые клумбы привезенные в горшочках невиданные для средней полосы России цветы, лохматые экзотические растения оккупировали огромные вазоны, дорожки из разноцветной брусчатки разбегались в разные стороны.
Тяжело было Тане поначалу, а потом она втянулась – деревенская закваска сказывалась. К тому же Танин живот и другие выпуклые места к четвертой неделе стали более плоскими, а выданная хозяйкой футболка теперь на ней болталась.