Ирина Маликова – Ришка и Перунов цвет (страница 6)
– Симарглом тот волк зовётся, он вестник небесный, бог вечного пламени. Не любим мы его, смуту наводит, тьму разгоняет…. Доставил бы он тебя куда нужно, но раз упустил – видать, беда какая-то приключилась. Ты иди в Рощу Священную, к колдунам, они сведущи в делах этих. А чтоб не заплутала ты в лесу нашем – на, вот. – Девица вложила в мою ладонь длинный светло-зелёный листочек ивы. Как только он коснулся руки – закрутился волчком, завертелся, и повернулся кончиком строго направо!
– Вот за это спасибо, – пролепетала я.
– Зря не болтай, – вновь повторила девица, на сей раз строже, – держись направления, что тебе листочек указывает. А коли беда с тобой на воде станется, очерти круг на ней да имя моё назови – Квета.
Сказала – и тот час дымкой обернулась да на воду рассветным туманом осела, а я поправила на плече мокрую сумку и пошла по тропе, что листок волшебный указывал.
Вот бы переодеться в сухое, да незадача – единственное платье, что в сумке лежало, вымокло до нитки, как и спички! Хорошо хоть хлеб до того в чаще оставила, не то была бы там картина такая, что представить противно. Сапожки набрались воды и чавкали при ходьбе, зато мешочек с цветком сухой – ну, чудеса! Впрочем, даже странно, что меня эта мелочь ещё забавляет, особенно после полёта с горящим волком и купанием с шутихой-покойницей.
С такими приключениями не зазорно было по боле комплектов одежды прихватить, но кто ж знал, через что мне пройти придётся? Я и сейчас ни слухом, ни духом, чего впереди ждать, остаётся лишь уповать на то, что не повстречается мне на пути медведь, или стая голодных волков.
Или ещё невесть кто! Мало ль, кто в этом лесу водится…. Помню я сказки народные, и рассказы бабулины о кикиморах и прочей нечисти тоже в памяти свежи.
Но какая же природа вокруг! И листва на деревьях, и трава под ногами – всё видится ярче, отчётливей, будто я сорвала повязку, доселе мешавшую разглядеть красоту вокруг! Даже воздух здесь был другим, и с каждым вдохом мне казалось, что я оживаю и сливаюсь с окружающим миром воедино. Возможно, то поёт моя кровь волшебная, уже порядком разбавленная?
Я споткнулась о выступающий из земли корень и едва не выронила ивовый лист. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, но не давало того тепла, что позволило бы высохнуть вещам, а идти во всём мокром было просто невыносимо!
Не знаю, сколько времени мой поход длился, да только ноги уже порядком уставать начали. Я отвлекалась, как могла, мыслями о будущем своём, о путешествии нежданном, да волке огненном. Отыщет ли он меня, или придётся мне пройти пешком весь путь одолеть? Не страшно, коль таким же спокойным он будет, как сейчас, а ежели встретится кто?.. Не от каждого можно отбиться простым перочинным ножичком, и не всякий будет покорно тумаков дожидаться.
Впрочем – гнать надо мысли дурные, не то Лихо прицепится, хлопот потом не оберёшься!
Когда в очередной раз задела ветку влажным плечом, от чего оно сразу же безумно зачесалось, терпению моему пришёл логический конец! Хватит! Бегло осмотревшись, заметила просвет по левую сторону от избранной листом ивовым тропы, и решительно направилась туза. То была совсем небольшая полянка с тоненьким, бегущим через неё, ручейком. Проигнорировав листок, который, казалось, даже подпрыгивал на ладони, указывая на оставшуюся позади тропу, положила его на траву и палкой придавила, чтобы ветром не унесло, а сама разделась и к ручью кинулась! И давай кожу натирать!
После того, как освежилась сама, сполоснула всю одёжку, в том числе и платье из сумки. Но если мокрое и прохладное бельё пришлось сразу же надеть – не разгуливать же мне по чаще в чём мать родила, то остальные вещи и сумку я решила на ветвях молодой берёзы развесить. Сапожки тоже вывернула да под прямые солнечные лучи подставила, и когда дело было сделано, села на траву молодую у ручья, да цветок из мешочка достала.
А он так и блестит, так и благоухает, словно и не задыхался, обёрнутый в тряпку уже вторые сутки!
Отчего-то вспомнились нравоучения шутихи, и губы растянулись в ухмылке. Видала бы она меня сейчас! Развалилась на траве, сверкая кружевами, цветок в руках за стебелёк кручу – не иначе, как суженого заманиваю! Тьфу ты, что за мысли! Видать, солнце уж напекло голову дурную…
И то ли в этом дело, то ли и впрямь позади меня шорох раздался!
И коли последнее – плохи дела мои, совсем не завидны! Мало того, что раздета, так ещё и отбиться, в случае чего, и нечем!
В тиши поляны казалось, что сердце в груди барабаном стучит, да руки подрагивать стали. Кто это крадётся: человек или зверь? С человеком можно хотя бы попробовать совладать, но вот против клыков и когтей шансов у меня никаких….
Облизнув пересохшие губы, стараясь не делать резких движений, положила цветок в мешочек и в чашку бюстгальтера спрятала, чтоб обе руки освободить, параллельно осматривая поляну в поисках оружия. А ну повезёт, как с тем блудливым колдуном?
Внезапная догадка пошатнула мою уж начавшую крепнуть собранность. Неужто он выследил да мстить удумал?..
Шорох позади стал чуть громче, и это заставило меня отбросить панику. К бесам, каков с неё толк?! Краем глаза заметила какой-то блеск у правого бока, и от облегчения едва не рассмеялась: в траве лежал поясок, который мне Дедушка Домовой наказал не терять!
Тихонько, кончиками пальцев, подвинула к себе украшение, да на ладонь намотала, оставив бляху на кулаке. По коже пробежали мурашки, спина потяжелела от чужого взгляда – наблюдатель мой был аккурат позади меня! Вот и всё. Сделав вдох, силясь успокоить бушующее сердце, на мгновение прикрыла глаза и резко обернулась.
Как раз в этот момент преследователь толкнул меня и, повалив на землю, придавил к ней, став на плечи могучими… лапами. На меня сверху вниз смотрел громадный волк, покрытый перламутрово-серым, густым мехом, рубиново красные глаза смотрели сурово, опускавшаяся ко мне пасть сморщилась в тихом, угрожающем рыке…
Сердце пропустило тяжёлый удар. Первая мысль была о том, что огненный волк мне понравился больше. Вторая – что не буду покорно лежать, даже если и смысла отбиваться нет…
Поэтому напряглась и со всех сил толкнула обидчика!
Казалось, хищник едва заметил это, однако тут запястье с рунной вязью оранжевым мигнуло, а ладонь с намотанным пояском странно потеплела. Волк замер и, казалось, с недоумением уставился на меня! Рубиновые глаза округлились, хищник протяжно завыл и немедленно отстранился, я же нет бы, бежать со всех ног – вытаращилась на мохнатого исполина, припавшего на передние лапы.
Неужто из-за меня это? Должна ли я сделать что-то? Смесь страха, жалости, и вины пригвоздили меня к месту, душераздирающий вой животного сменился на тонкий, кручинный, и я инстинктивно потянулась к нему, как вдруг замерла: амулет, намотанный на правую руку, был перепачкан кровью.
Выходит, всё же моя вина!
Я ахнула: волк дёрнулся и свернулся клубком, как ёжик!
Как же так-то? Убила?!
Усилием воли заставила отяжелевшие ноги сделать несколько шагов вперёд, и каково же было моё изумление, когда, подойдя ближе, я увидела… торчащие из-под шкуры сапоги! Прислонила ладонь ко лбу из-за внезапного головокружения и, борясь с нахлынувшей тошнотой, наблюдала, как перламутрово-серая шкура словно бы отделяется от тела, а после и вовсе отлетает в сторону!
– Что за бесовщина… – севшим голосом пробормотала я, глядя на мужчину, лежавшего на месте страдавшего волка. Незнакомец, скорчившись, мычал и прижимал окровавленную руку к шее пониже уха, а я, глядя на его мучения, поняла, что всё, с меня хватит!
Тело в раз отмерло, и я бросилась к берёзе, у корней которой оставила поклажу. Взяв то, что искала, направилась к корчившемуся в муках мужику, и когда села у его лица, когда он раскрыл доселе зажмуренные рубиновые глаза, решительно приставила к его горлу лезвие своего складного ножа…
Глава 6
Не так всë пошло, не по плану! Иначе я себе представлял того, кого грабить собрался, но и в думах тех всë рисовалось не так чудно́…
Волком перекинуться мне сил недюжих стоило, и должно было времени хватить, чтобы задуманное исполнить, да жертва моя с дивинкой оказалась!
Запела в венах кровь колдовская, когда учуяла предмет силы полный. Поманила, путь указала, да только о том, что нести его одаренный будет, не поведала.
Я прижал пятерню к ране на шее – много лун прошло с тех времён, как кровь из меня так хлыстала, отвык и от боли, да еще и пекучей такой! Рука влажной стала и липкой, круги цветные за закрытыми веками кружились.
Почувствовав острие у горла, открыл глаза, да растерялся! Не от страха за жизнь свою, а от вида, что предстал предо мной! Отвести бы те глаза, или снова закрыть, да только как себя радости лишить девкой красивой полюбоваться!
Большие глаза цвета травы, на которой лежал сейчас, смотрели со страхом, да только всë на рану поглядывала она, будто жалела, рука, что лезвие у горла моего держала, чуть заметно подрагивала. Оно и в Навье отойти не страшно, таким-то противником любуясь напоследок!Да видно, рано мне пока в царство мертвых, средь живых поброжу еще.
А пока суть да дело, может и ласки женской удостоюсь, хоть и не с того мы знакомство начали.