Ирина Маликова – Ришка и Перунов цвет (страница 3)

Я сделала глубокий вдох, успокаиваясь. Паника тут не союзник, надо чтоб голова свежей оставалась, насколько это возможно… Чему меня дед с бабушкой учили? «Как поймёшь, что в лесу заблудилась – остановись и не ходи никуда!»

Да уж, сейчас бы мне их заветы вспоминать…. Что ж раньше не вспомнила другой, про то, что ночью в лес – не ногой?!

Но вдоль берега назад идти не такая и дурная затея. Река куда ни куда, да выведет, вот и пошла я, как умея панику заглушая да мысли тревожные прогоняя. Сколько так шла – не знаю, да река шире не становилась, но тут впереди белый свет мелькнул, я услышала шорох впереди себя, и не успела испугаться толком, как встала предо мной…

– Маруська?! Ты что тут забыла?

Меня переполнили смешанные чувства. С одной стороны – не одна уже, хорошо и не так боязно, с другой же…

Девушка посветила на меня фонарём с телефона, от чего сощуриться пришлось, но даже так я увидела, что эта вылазка стоила моей знакомке попорченной прически, да пары царапин на лице.

Недовольном, отчего-то.

– Ты что назад поплелась?!

Моргнула.

– Дак ведь домой путь ищу! А тебе что с того?

Маруська глаза свободной рукой потёрла, да головой покачала, будто с недалёкой какой-то беседу вела! Потом лицо отвернула, то ли стыдливо, то ли раздражённо.

– Баб Фёкла сказала за тобой следовать, будто ты меня к цветку папоротника выведешь. А как найдёшь – сказала сорвать его первой да ей отнести. А за это она мне приворот сделает, какой захочу.

– Ох и дура же ты, Маруська, набитая! – зло воскликнула я. Не могла поверить в то, что услышала! Ну как можно быть настолько недалёкой! – Я тоже старые верования признаю, но ты ересь мелешь!

– Не понимаешь ты, Ришка, ума мало да душа черства!

– Видно, так, потому как не пойму, отчего ты с бабкой этой связалась! Ты глянь на себя – первая красавица, да любой ради тебя на всякий подвиг пойти готов, только помани! Что ж ты ввязалась непонятно во что? Была у меня сегодня баб Фёкла, что ж меня прямо за цветок не попросила?

– Потому что не веруешь ты! – завизжала девушка, да таким взглядом безумным на меня посмотрела, будто вселилось в неё что-то. – Ей он нужен, мне – другое, вот спелись мы. А ты мне говоришь, что вперёд идти не хочешь?!

И кинулась на меня!

Я её за плечи удержала, да только неожиданно всё произошло, и, сдав чуть назад, не удержала я равновесия, и мы, стукнувшись о стволы деревьев, оступились и вместе покатились по обрыву справа от реки. Спуск был долгий и болезненный, расцепились мы далеко не сразу, и остановилась я, больно ударившись, видимо, о поваленный ствол.

И открыв глаза, я увидела, что лежим мы с Маруськой на какой-то поляне, щедро освещённой луной и почти лишённой деревьев. Я поднялась и, осмотревшись, поняла, что была чуть ближе к центру, среди невысокой, мягкой травы, знакомка же моя лежала кряхтя у самого склона, с которого мы свалились.

– Довольна теперь? Навоевалась? И вообще…

Договорить я не смогла. Луна над нами мигнула ярким светом, от поляны дальше, к деревьям, пошла ударная волна, едва не сбившая меня с ног, и тут, немного поодаль, я увидела то, во что и поверить-то не получалось…

Завороженная, пошла туда, наблюдая, как среди раскидистых листьев папоротника поднимается цветок. Чем ближе подходила, тем ярче был свет, так что пришлось даже ладонь раскрытую перед лицом поставить, но тут позади послышались торопливые шаги и крик:

– Отойди! Мой он!

Я почувствовала, как участился пульс, и единственное, что в тот момент понимала – нельзя, чтобы цветок Маруська забрала! И тем более, чтоб баб Фёкле его отдала! А потому, когда Маруська приблизилась, подставила ей подножку, а сама бросилась вперёд и, кувыркнувшись, сорвала мифический бутон!

– Что…что ты натворила!.. – взвыла Маруська и с криком снова кинулась на меня.

Я обернулась, в надежде урезонить знакомку, но вдруг раздался какой-то странный, чавкающий хруст. Искривленное в гневе лицо Маруськи вдруг сделалось удивлённым, она посмотрела вниз, и в этот миг из её живота показалось нечто длинное и изогнутое, а вокруг него на светлом платьице девушки стало стремительно разрастаться тёмное пятно…

Казалось, всё вокруг замерло, включая моё сердце. Словно в замедленной съёмке наблюдала я, как тело девушки дёрнулось, когда пронзившая её ветка прорвалась сильнее, как из уголка рта потекла струйка крови.

Маруська хрипло вздохнула, коснулась палки кончиками пальцев, и, подняв на меня туманный взгляд, прохрипела:

– Бе-ги же…

Не успела молвить, как голова её безвольно повисла, и жизнь покинула всё ещё раскрытые девичьи глаза.

Глава 3

Вопль рвался из моего горла, но вместо него донëсся лишь слабый хрип. Нет… не может быть… . Возможно, то лишь привиделось мне, ведь все знают, что ночью в лесу всякое цветет, способное заставить воображение играть…

То, что держало Маруську, подняло ее и отшвырнуло как тряпичную куклу. Я слышала, как тело упало, но не могла оторвать глаз от того, что стояло предо мною…

Клубящаяся тьма, которая, казалось, пожирала свет вокруг себя. Я не видела ничего окромя этого, но ощущала на себе взгляд, от которого дыханье спирало… Тишину леса наполнили крики, от которых у меня волосы на руках встали дыбом. Тут и там, ближе, дальше – казалось, вокруг нас завели бесовской хоровод! Но мои глаза были прикованы лишь к тому, что погубило Маруську.

Тепло в сжатой ладони отвлекло. Цветок! Я бросила на него мимолетный взгляд, и в ту секунду тварь передо мной атаковала. Я неосознанно выставила перед собой согнутую в локте руку, перепачканная в крови палка стремительно приближалась…

Неужели… конец?..

Когда она уже почти коснулась меня, вязь вокруг моего запястья вспыхнула оранжево-алым, и палка отпрянула! Существо издало пронзительный визг, но я уже убегала прочь.

Прочь из чащи, прочь из плена густых деревьев! Я не понимала, что

произошло, но останавливаться и спрашивать не собиралась. Единственное, что было важным – покинуть это место и унести цветок подальше… подальше от чертовщины, в реальности которой я уже не сомневалась.

Где, в какой части пролеска я находилась? Да поди ж разбери! Подхватив подол, я петляла меж деревянными исполинами, прижимая к груди неожиданную находку, силясь уйти от погони. Словно тысячи глаз

прожигали мне спину! Порой, казалось, что чьи-то холодные пальцы задевают меня, да всë ухватить не могут!

А коли нет спасения? Коли не смогу выбраться из лесного плена, да и сгину здесь, так же, как несчастная Маруська?..

Громкий вой загрохотал над кронами деревьев, и я почувствовала, как слезы покатились по щекам. Что за новая напасть?..

Однако тут я заметила свет впереди, огонь этот нëсся… прямо на меня!

Сначала то была маленькая точка, но она становилась всë больше и больше, пока не превратилась… о, боги…

Огромный волк, размером с хорошую лошадь, был могуч и прекрасен. Огонь искрился на кончиках его густой шерсти, могучие крылья были прижаты к бокам.

Деревья, казалось, расступались пред ним, и прежде, чем я решила, отойти ли мне в сторону, или свалиться замертво от страха, волк в один прыжок перемахнул через меня…

Уставшие ноги едва не подкосились от сего зрелища! От измотанности, от осознания, что могучий зверь не собирался мной отужинать…. Превозмогая чудовищную боль в мышцах, побежала вперёд, по тропе из тлеющих травинок, оставленной огненным волком.

Утерла слезы, заставила себя не слушать леденящие душу звуки схватки позади себя, и с изумлением поняла, что выбежала на опушку леса – аккурат с тем местом, где входила в него!

Раздумывать не стала и, мгновение передохнув, продолжила путь. Это было похоже на дурман, ноги то и дело подворачивались, замутнëнному взору то тут, то там мерещились тени. Я не помнила, как добралась до жилых домов, не знаю, видел ли меня кто, или нет, но силы мои были на исходе.

Бег мой заметно замедлился, вскоре я перешла на заплетающийся шаг…

Вот он, дом родимый! Счастье, спасение!..

Но не успела я за забор зайти, не успела отгородиться от мира опасного. Страшный порыв ветра вжал меня спиною в калитку, и я увидела…

На меня, прямо по воздуху, летела баб Фëкла. Глаза выпучены, рот

перекошен, длинные спутанные пакли развевались по ветру. Старуха

потянулась ко мне своей костлявой рукой с острыми, грязными ногтями, издавая замогильный вой…

Но тут меня обхватили сзади, да потянули назад, тело мое развернулось, и вот я уже стою посреди зала бабушкиного дома. Снаружи донесся нечеловеческий крик, по окнам словно застучали сотни кулаков.

Но как я оказалась здесь?..

Словно в ответ на мой вопрос, позади раздался тяжелый вздох, и кто-то низким голосом сказал:

– Ох, девонька, и наклочила ты делов…

Видно, то был предел моих сил, потому как подкосились ноги, и я упала на пол. В груди стало так тяжело, так горько!.. Спину сковало от чужого взгляда, но не обратила я на то внимания, ужё неважно всё было.

Я опустила цветок перед собой. Он уж не сиял так ярко, как в лесу, однако казался таким же манящим и прекрасным. Да только не было мне до того дела… Я закрыла лицо ладонями и, свернувшись, завыла, не в состоянии прогнать из глаз смерть Маруськину. Память услужливо сохранила каждую подробность, и  теперь эти воспоминания будут мучить меня до конца дней моих, не позволят жизни радоваться, ведь на мне вина…