Ирина Лучко – Сказки из бабушкиного сундука (страница 8)

– Ой, Марьяна, прости! Не рассчитал! Прости меня пожалуйста! – тараторил Юра, а я обалдело смотрела на целый дом.

– Этого не может быть!

– Марьяна…

– Юра, мне всё привиделось! Юра! – широко улыбаясь, я крепко его обняла.

– Марьяна, что здесь произошло? – спросил он, взяв мои руки в свои.

И я ему рассказала всё с того момента, как он проводил меня до дверей. Про звук, скребущих по стене, когтей, про пожар, сундук и геолога.

– Кстати, а почему ты пришёл? – заканчивая рассказ, спросила я.

– Ты не поверишь, но меня разбудил звук, похожий на тот, что описывала ты. Я тоже услышал, что кто-то скребет стену. А выйдя из дома, увидел волчицу. Она, постоянно оглядываясь, побежала в сторону твоего дома, словно зовя меня за собой. Я забежал в дом за ружьём, а когда вышел, её уже не было. И сразу побежал к тебе, чтобы она чего плохого не натворила.

– Снова волчица. Интересно. Бежала, говоришь? А как же её лапа?

– С лапами у неё все было в порядке. Пойдём к нам чай пить? Что-то от твоего рассказа совсем голова кругом.

И мы пошли. Юра крепко взял мою руку в свою и так до самого дома своей сестры держал её, словно боясь, что и я ему привижусь, а потом растворюсь в утреннем тумане, оставаясь лишь воспоминанием.

Глава 7. Геолог

С тех пор мы с Юрой стали неразлучны. Вопрос о том, чтобы уехать обратно в город, больше не возникал. И совсем не потому, что я испугалась бабушкиных наказов и привидившегося пожара, нет. Я почувствовала, что нужна здесь. Нужна этой деревне, этим детям. Школьных ребятишек я тоже любила всей душой, но в какой-то момент моя работа стала для меня не такой важной. Гораздо важнее стало присутствие в этом месте. Я не знала с чего начать, что я буду делать и как, но самое главное, что была уверенность в своих действиях.

В тот день мы поехали в Кулешово, как и планировали. До поселкового центра ходил старенький оранжевый ПАЗик. В больших городах таких уже давно нет. А в деревне этот раритет ещё жив-здоров, бегает по дорогам и людей перевозит. В груди защемило от приятных воспоминаний из детства, как мы с родителями едем в гости к бабушке или уже с бабушкой едем по её делам в город. Не вспоминались почему-то сутолока и постоянная давка в автобусе, а помнилось только самое главное – родители и бабушка рядом. Самые близкие, самые любимые. Столько лет прошло, а воспоминания свежи, словно вчера всё было. Я зашмыгала носом и отвернулась к окну, разглядывая поля и маленькое озерцо, которое в детстве казалось морем.

– Марьяна, ты чего? – спросил Юра, сидевший слева от меня.

– Всё хорошо. Детство вспомнилось, – улыбаясь, ответила я.

Автобус шёл почти пустым. Не считая меня с Юрой, с нами ехали Сеня с Машей, их ребятишки, дед с большим рюкзаком и удочками да две бабульки в платочках. Изредка водитель выкрикивал разные слова – Озеро, Талая, Роща, Болото и другие, видимо называя остановки. На Болоте дед с удочками вышел. Бабульки тут же перекрестили деда, нашептывая что-то под нос, и затем перекрестились сами.

– Место это нехорошее, – зачем-то пояснила мне Маша.

– Из-за болот? – спросила я.

Бабульки, обернувшись, посмотрели пристально на меня и шикнули. Делали они всё слаженно, словно олимпийские синхронистки. Маша только развела руками и ничего не ответила. Потом спрошу, не к спеху. Видимо тему эту местные не очень любят.

Но подруга моя не из молчаливых была. Долго просидеть, не говоря ничего, это не про неё.

– Марьяна, а что у тебя произошло, что Юрка ни свет ни заря к тебе понёсся? Расскажите уже, а то я до вечера не вытерплю.

Поглядывая на старушек, я вполголоса начала рассказывать историю про мнимый пожар, сундук. Не успела дойти до геолога, как автобус резко остановился. Водитель открыл переднюю дверь, в которую зашёл странный человек. Он резко бросил водителю "Здорово!" и прошёл в конец автобуса. Пока он шёл, я успела разглядеть его плащ с капюшоном, кирзовые сапоги и шрам через все лицо. Сглотнув невольно слюну, я попыталась продолжить, но слова путались и забывались. Уж очень он похож был на того геолога из моего сна. Только у "моего" геолога шрама не было и сапоги были грязные.

– И вот села я на землю и за голову схватилась, что дальше-то делать… А тут… из леса выходит… выходит. В общем вышел мужчина и предложил помощь, – выкрутилась я. – А так как всё сгорело уже, я и сказала, что помощь не нужна. Он и ушёл. А потом прибежал Юра и я поняла, что дом не горел. Вот такая вот история.

– Марьяна, погоди, ты мне про геолога больше рассказывала. Что смех у него странный был, как будто он немного того. Как он про науку тебе свою рассказывал, – говорил Юра, не понимая мои сигналы глазами и руками замолчать. – Что?

– Это был всего лишь сон, – неестественно засмеялась я.

– Я бы так не сказал, – заговорил мужик в плаще и сердце моё провалилось куда-то в желудок.– Вещуньи видят во снах то, что было наяву. Ты такая же, как и твоя бабка Лукерья была.

Бабульки в платочках ничего не говорили и даже не оглядывались на нас, но постоянно что-то шептали и крестились. Мужик продолжал, не обращая внимания на них:

– Не готова ты ещё к этому. Вот бабка твоя не боялась, в отличие от тебя. Ну, ничего, придёт время. Твоё от тебя никуда не денется и будет глодать тебя изнутри, словно волчица кости.

Мужик говорил неприязненно, приподнимая верхнюю губу так, что сверкали белоснежные зубы. Глаза его были, что две щёлочки. Он сидел, развалившись и уверенно, закинув ногу на ногу и положив руки на спинку сиденья.

– А вы собственно кто? – спросила Маша.

– Георгий Степаныч. А вы, вероятно, Мария.

– Вы – ясновидящий?

Мужик заржал и у меня поплыло всё перед глазами. Тот самый смех из сна!

– Марьяна! Марьяна?! – слышала я голос Юры.

Пришла в себя я быстро от отвратительно знакомого запаха. Нашатырь. Мои губы непроизвольно скривились, а руки потянулись прикрыть нос.

– Всё – всё! Успокойтесь, граждане! Жить будет. Укачало гражданочку. Такое бывает, – заключил мужик.

Когда я очнулась, автобус стоял с распахнутыми настежь дверями. Бабулек в платочках не было видно. Рядом сидел Юра, Маша – напротив. Сени и детей тоже видно не было. Мужик тоже был где-то рядом, потому что голос его я слышала отчётливо.

– Геолог, которого видела ты, не сон. Говорят он до сих пор ходит по лесу, подкарауливая зазевавшихся грибников, – продолжал он.

– И что он с ними делает? – шёпотом спросила Маша.

– Да кто ж его знает? Те, кто вернулись, молчат, словно воды в рот набрали. Давно я не слышал, что его кто – то видел. Видимо опять оживился. Вопрос только, что его побудило? А был он в плаще и сапогах, как у меня?

Видимо последний вопрос предназначался мне.

– Д-да, – ответила я.

– Точно он, – щёлкнув пальцами сказал мужик. – Плащи такие в восьмидесятых изготавливали для защиты от радиации. Он же геолог, а профессия его напрямую с радиацией связана.

– Так он совсем молодой. Лет сорок. Зачем же он этот плащ допотопный носит? Сейчас посовременней защита есть, – заметила я.

– А то, что ему навсегда сорок останется, – ответил мужик. – Говорю же, радиация.

– Так я видела его дух?! – округлила я глаза.

– Можно и так сказать. История там такая была. Было у них две бригады. Работали посменно. Искали какой-то клад в лесу. Приборы показывали, что близко они уже. Одно было условие – ночью не работать. Но этому геологу совсем невтерпеж было узнать, что они ищут. Все спать легли, а этот дождался, когда последний уснёт, взял лопату и пошёл на раскопки. Вахтового-то не ставили, людей экономили, да и незачем было караулить. От кого? Люди в дремучий лес ночью не сунутся, а животные и сами боятся, когда нас больше одного. Вот и пошёл. И ружье прихватил на всякий случай. А утром бригада его не досчиталась. Сначала подумали приболел, но постель была заправлена. Ни записки, ни вещей. А потом ещё и ружья не досчитались. Подумали он сбежал, не выдержал условий тяжёлых. Пришли на место раскопок, а там словно медведь лютовал. Все подпоры сломаны, вход завален землей. Никто и предположить не мог, что это один из них сделал. Нечеловеческой силы разрушения были. Время поджимало и пришлось удвоить усилия, работали без перерыва. Но когда стали проверять приборами, долго ли ещё, не поверили – клад исчез! Проверяли, перепроверяли – нет и всё. Пришлось сворачиваться и докладывать начальству, что задачу выполнить невозможно. Всё по тихому свернули и замяли. А с тех пор то тут, то там говорят, что видели геолога этого. Только с тех пор ровно сорок лет прошло. Геологу восемьдесят должно быть не меньше. А он все сорокалетним ходит.

– Так это может дух его по земле бродит, а сам он под завалами там лежит? – спросила Маша.

– Исключено. Проверили, – ответил мужик.

– А как понять, что ты с ним столкнулся? Вдруг мы по грибы пойдём? – снова спросила любопытная подруга.

– Он ходит в плаще, как у меня и таких же сапогах.

Мы с Машей переглянулись, а Юра сильнее сжал мою руку.

– Может это вы и есть геолог? – спросила Маша.

Мужик заржал во весь голос.

– Всё возможно. Всё возможно. К тому же он, как и я, выходит к людям из леса и общается с ними.

– А зачем? – тут уже спросила я.

– Скучает. По семье скучает, по людям. К семье он так и не вернулся.

– А вы откуда так хорошо знаете про эту историю и про геолога? – спросил Юра.