Ирина Ломакина – Добро пожаловать в Последний оплот (страница 22)

По комнате разнесся мелодичный смех, отдаленно напоминающий звук бьющегося стекла.

– В этом и есть твой дар. Сейчас этот человек выглядел бы именно так. Он не из нашего времени и оказался у нас случайно. Ты видишь истинную сущность всех, кто перед тобой, душа моя. И передаешь это через рисунок.

Карина запустила пальцы в волосы, дернула за них, словно пыталась вырвать. Это отвлекло от громкого шума крови в ушах, но собраться с мыслями не помогло.

– Что вам нужно?

– Вытяни руку.

– З-зачем? – Карина в ужасе уставилась на правую руку, не в силах определиться, стоит ли выполнять указания отражения. Лишь спустя секунду осознала, что стоит перед зеркалом с вытянутой рукой.

– Хорошо, душа моя, – отражение сжало кулак, будто что-то схватило, Карина против воли повторила за ним. – А теперь разожми пальцы.

Карина послушалась – с глухим стуком на пол упал синий карандашик. Она наклонилась, подняла его, рассмотрела: с виду обычный карандаш. Слегка потертый. Им явно уже не раз рисовали. Карина вопросительно посмотрела на отражение, которое буквально сияло улыбкой.

– Это наш подарок тебе, душа моя. Рисуй! Это то, для чего ты рождена. Пиши портреты всех, кого увидишь. Всех, кто посмел нарушить наш покой, посмел прийти в наш дом. Пусть их души отныне будут принадлежать бумаге. Рисуй, душа моя. Рисуй их истину. И повелевай ими. Мы встанем позади тебя, мы будем оберегать тебя, мы станем тобой. Мы даруем тебе невиданную силу.

Отражение оскалилось, в глазах заплясали дьявольские огоньки. Девушка по ту сторону зеркала сделала несколько шагов вперед, хотя Карина не шевелилась. Ладони отражения прижались к стеклу.

– Пусть их портреты питают твою силу. Рисуй, душа моя! И приходи к нам!

Карина отшатнулась, пытаясь отойти от зеркала подальше. Позади послышалось рычание. Она обернулась и вскрикнула. Волк! Тот самый, которого она видела в коридоре. Зверь обнажил огромные клыки, облизнулся, опустил голову и медленно направился к добыче. Карина инстинктивно отступила и уперлась спиной в зеркало. Десятки холодных рук схватили ее. Мгновение – и они утащили бы ее на ту сторону.

Карина проснулась с криком. Несколько минут не могла понять, где находится. Вроде бы все так же в углу библиотеки, а вокруг тихо. Похоже, наступил день. Неужели все похождения ей приснились? Карина с трудом поднялась, размяла затекшие ноги. Провести ночь на холодном полу замка было не лучшей идеей. Да и есть уже хотелось. Пора разыскать персонал, узнать последние новости.

Что-то упало на пол, глухо стукнувшись о камни. Карина присмотрелась. Около ног лежал синий карандашик.

Эпизод 5

Еще до того, как карандаш коснулся пола, в голове Карины взорвалась бомба, словно в абсолютной тишине на полную громкость включили радио на волне белого шума. Карина схватилась за виски, от резкой боли потемнело в глазах. Рухнув на колени, она с трудом нащупала под ногами карандаш, и как только коснулась его пальцами, шум стих. Его сменил едва уловимый шепот: «Рисуй, рисуй, рисуй…» Карина ощутила чужое присутствие, будто в голове кто-то сидел и требовал действовать, но она отмахнулась от назойливого шепота, списав странности на нервы, и направилась к лестнице, услышав спасительное приглашение в столовую.

За столом уже собралось несколько человек, среди которых Карина сразу отыскала Патрика. Села с ним рядом. Задумчиво перекатывая в пальцах синий карандаш, попыталась собраться с мыслями.

– Добрый день. А откуда вы родом? – обратилась Карина к Патрику.

– Я… из… – Патрик со вздохом оглядел группу людей. – Издалека… Да. На поезде туда не доехать…

Блокнот, лежавший за пазухой Карины, казалось, начал гореть.

– А сколько вам лет? Извините за нескромный вопрос.

– Патрик! Мы призраков дрессировать будем?! – вклинился в разговор шумный парнишка.

Карина едва не застонала. Ей жутко захотелось взять со стола бокал и запустить им в лоб баламуту.

– Призраков? И многих вы уже надрессировали? – почти прошипела Карина.

– Я? Ни одного! А вы?

– И я ни одного, – вздохнул Патрик. – Радио собрать умею, часы тоже, а призраков… не умею.

Баламут схватил бокал и постучал по нему вилкой, привлекая всеобщее внимание.

– Да хватит уже паясничать, и без вас тошно, – Карина схватилась за голову. Шепот, требующий рисовать, усилился.

– А что? Какие-то проблемы? – баламут посмотрел на Карину с вызовом.

И Карина поняла, что тот напуган почти до смерти. А бравада призвана хоть немного заглушить страх и отчаяние.

– У вас – не знаю. Лишь бы их не было у ваших призраков, – Карина отвернулась от стола, надеясь, что тем завершит разговор, но не тут-то было.

– Вы из одного далека с Патриком приехали, что ли?

– Проницательность – не ваша сильная сторона, – смех вырвался сам собой, будто Карина выдала смешную шутку.

Вот только веселье быстро переросло в истерику. Карина сжала карандаш, смех, увы, не заглушил настойчивый почти ласковый шепот: «Рисуй… нарисуй его… нарисуй его истину… Нарисуй его мир…»

– Н-да, эта точно с катушек поехала… – буркнул баламут, переключая внимание на другого соседа.

Может, она и правда всего лишь сошла с ума? И демон, что шепчет в голове, всего лишь плод больного разума. Значит, ничего страшного не произойдет, если она нарисует этого паршивца. С Патриком же все в порядке – он не превратился в старика, как на рисунке. И с этим парнишкой ничего не случится. Ничего.

«Рисуй! Рисуй! Рисуй!» – возликовал шепот.

Карина неуверенно потянулась к салфетке, но услышала свое имя. Не в голове. Подошла Мани-Фани, тепло и радостно улыбнулась. Карина привычным движением воткнула карандаш в косы вместо шпильки и будто выпустила на волю скрытые воспоминания, ведь они с Мани-Фани и правда встретились в коридоре. Не во сне. Успели даже о портрете пообщаться, прежде чем она пропала…

– Вы… Я вчера вас потеряла.

– О да, простите. Я сама перепугалась тогда, пса сына увидела, за ним побежала.

За ним побежала? Или пес потянул за собой? У Карины в памяти иная картина воспроизводилась.

– Теперь я точно знаю, что мой сын, Герман, здесь с семьей. И тот портрет с рыцарем точно имеет к нему отношение. Хочу расспросить Марту…

– Подозреваю, тут у многих возникли вопросы к Марте.

У Карины так их становилось все больше. Например, откуда в стенах замка появился волк? Люди и за порог-то выбраться не могли из-за метели и снежных заносов. Получается, зверь забрался сюда до начала бури? Впрочем, какая разница. Сейчас Карину сильнее волновало другое.

Шепот в голове жужжал разъяренными осами, лишившимися законного лакомства. Зуд нарастал, вызывал желание разодрать глаза, выскрести из черепа шелестящую копошащуюся массу. Буря эмоций разрывала грудь, причиняла физическую боль. Хотелось выплеснуть всю эту мешанину на холст, выудить из души и оставить на клочке бумаги. Отдать ужас, холодящий изнутри, краскам. Они сохранят, они оградят. Они…

Столовая постепенно заполнялась. Люди шли и шли, шумели, ругались, ворчали. Но Карина не могла сосредоточиться на разговорах. Чтобы хоть как-то успокоить несмолкающий шепот, начала представлять, как рисует портреты каждого из собравшихся. Планируемые картины сперва ничем не отличались от обычных изображений. А потом… Потом Карина поняла, что вон того мужчину она нарисовала бы с копьем в руке и с огромным медведем позади. Только так и не иначе. А ту странную женщину… нарисовала бы не человеком. Карина слабо представляла, что это за существо, но к людям оно отношения точно не имело.

Вот, видимо, о чем говорило отражение: она зарисовывала на портрете истину. И если истина такова, то… Карина съежилась, боясь представить, среди каких существ сейчас находилась. Ее забила мелкая дрожь, на лбу выступила испарина. Шепот стих. Но подступающая паника сводила с ума не меньше, чем назойливый голос в голове.

Карина осмотрела присутствующих, взгляд упал на странную пару в углу, попивающую вино из бокалов. Только вот вино какое-то слишком густое. Представив их рисунок, Карина увидела, что девушку окружали тени, а парень, похоже, имел звериную сущность. С крыльями. Карина сглотнула комок. Подошла к парочке и обратилась к девушке:

– Кто ты? Вокруг тебя тени, и ты их не боишься.

– Это моя работа – разговаривать с тенями. И не только…

Даже такой ответ оказался большим, на что можно было рассчитывать. Проблеск надежды, что это «не только» – то, что Карина искала, едва не заставил заплакать. Она вытащила карандаш из кос и протянула:

– Ты знаешь, что это?

Едва зародившуюся надежду разорвало в клочья. Девушка не ответила. Карина сжала карандаш в кулаке и вернулась к столу, вместе с ней вернулся и шепот, он переплетался и смешивался с голосами в столовой, пока спутник девушки, окруженной тенями, не взял слово. И это слово сработало, как искра. Отчаяние Карины переродилось в злобу. Ярость буквально вырвалась наружу, заставила Карину вскочить и, ни слова не говоря, выбежать из столовой.

Она брела по коридору, не видя ничего перед собой. В ушах стоял нескончаемый звон. Она не сразу поняла, что ее кто-то окликнул, и этот кто-то существовал не в ее голове.

– Карина! Подождите. Я хочу еще раз посмотреть на тот портрет рыцаря. Составите компанию?

– А… – Карина поморгала, посмотрела на Мани-Фани и на ее плечо, вернее, на того, кто на это плечо взобрался. – Что ты знаешь о своем питомце?