Ирина Лемешева – Тонкие нити судьбы (страница 4)
Она улыбнулась, а потом мгновенно стала серьезной.
– Такие люди на дороге не валяются. Заканчивать собираешься?
– Конечно, перевелась на заочный.
– Это ты молодчина. Диплом нужен. А насчет родственничка моего подумай. И не стесняйся. Не себе берешь – сыну. Деньги у них с Инессой есть. Ее кооператив хороших денег стоил, там какая-то темная история – с детьми ее сестры. Вроде, им тоже что-то положено. Но у Инессы не очень-то можно что-то забрать. Это такая мадам – единственная в своем роде. Связи, деньги – все, что нужно для этой жизни. Так, ты кофе допивать будешь? Нам пора.
Второй акт прошел мимо, мысли были далеки от происходящего на сцене. С девчонками распрощалась сердечно, обещая не пропадать и не игнорировать их вылазки в театр.
Дома было тихо, лишь мерцал экран телевизора, перед которым устроился на диване Веня.
– Спит, еле уложил, – ответил он на вопросительный взгляд жены. – Как было?
– Замечательно. И спектакль сильный, и с девчонками увиделись, что тоже очень приятно. Лора твоя была, – добавила она после короткой паузы.
– А, наше семейное радиовещание. Давно ее не видел, с этими сборами вообще отошел от родни.
Он кивнул на пакеты с коробками в углу.
– И о чем болтали?
– Да, о разном, о том, что я ищу работу, например. Обещала помочь.
– Если обещала – поможет. Она у нас девушка конкретная.
– А ты? Ты тоже конкретный?– спросила она, прищурившись.
– Ну, это по обстоятельствам, – ответил он, пожав плечами.
И в это мгновение она с какой-то фотографической точностью поняла, как прав ее папа и как справедливы ее сомнения. Он уедет и забудет об их существовании. Это на девяносто процентов. Нет, на девяносто пять. А остальные пять – в руках у надежды, которая мешает ей подать на развод, получить алименты и забыть об этом эпизоде своей жизни. Но, если есть эти пять процентов, которые позволят ребенку жить в полной семье, то она согласна подождать эти год-полтора. А вдруг все, что он говорит – правда? И он устроится – все же инженер со столичным дипломом. И начнет зарабатывать, и вызовет их с Матюшей. А уж она найдет возможности перетащить своих.
Внезапно тонкой иголочкой кольнула мысль – а она хочет этого? Хочет делить кров и постель с этим человеком, который оказался способным на такой поступок и не в состоянии аффекта, нет! Этот план вынашивался, корректировался, обрастал деталями втайне от нее. И даже сейчас он не считает нужным найти слова, которые хоть как-то могли оправдать его предательство.
Ночь прошла без сна, она крутилась, отгоняя тревожные мысли и задремала только под утро.
А вечером, за ужином, спросила мужа:
– А ты не думал о разводе?
Веня посмотрел на неё так, словно она сморозила какую-то чушь, и она в какое-то мгновение ее накрыло теплой волной: какая это глупость – и ее мысли, и папины выводы, и возмущение Лорки. Они семья. Он – ее муж и отец ее ребенка. Веселый и коммуникабельный, но далекий от сантиментов и лирики. Практичный. И да – дорога сложная, совсем не подходящая для малыша, и первое время в чужой стране не может быть легким. Он умный и все это понимает больше, чем она, и просто хочет облегчить ее переезд с Матвеем. Да, он совсем не подумал о ее родителях, но у мужиков это бывает: не хватило душевной чуткости. А его мама? Что его мама? Законченная эгоистка, думающая только о себе. Но ведь ей жить не с ней. И вообще – дружба и любовь между невестой и свекровью – это бывает так редко. И ее отношения с Инессой – просто норма.
А все ее тревожные мысли – это глупость и полный бред. Все будет хорошо.
В октябре она вышла на работу в школу, где работала Лора. Помощница библиотекаря – не бог весть какая должность, да и зарплата никакая.
– Зато стабильная, – подбодрила ее Лора. – И вообще – это лучше, чем ничего. Да, и работа не пыльная. Это не то, что держать класс с сорока детьми: срывать голос и оставаться без нервов. Согласись.
– Конечно, Лорочка, я тебе так благодарна.
– Ну, вот, а закончишь учебу, получишь диплом – может здесь же и останешься в другой должности. Есть перспектива. Главное – с директрисой быть в нормальных отношениях.
Осень выдалась холодная, дождливая и ветренная.
Матвей часто простужался, температурил и надо было крутиться, чтобы придумать, с кем его оставить.
Лиля знала, что Инесса уже уволилась с работы, но она ни разу не предложила посидеть с внуком. Выручала мама и пожилая соседка, которая соглашалась иногда посидеть с малышом.
О дате отъезда Веня сообщил за две недели.
– Только вчера билеты достали, – сокрушенно покачал головой. – И то, благодаря маминым связям. Такое чувство, что вся страна едет, – он картинно развел руками.
– Почему же вся, – не удержавшись, уколола Лиля. – Твоя жена, например, остается. Да и сын твой тоже. Не говоря уже о тесте и теще.
– По-моему, мы этот вопрос уже обсуждали, – нетерпеливо произнес он.
Так разговаривают с малышами, которые не в силах понять прописные истины.
– И, значит, на Новый год ты уже не будешь в Москве?
– Лиля, я же только что объяснил – с билетами проблема, рады были любой дате. Взяли то, что удалось достать. Еще и переплатили. Поэтому и молчал, не хотел тебе просто так морочить голову.
– Да, конечно, – она кивнула, внезапно поняв: вот оно, то, о чем они говорили в течении всей осени, как о чем-то далеком и не слишком реальном, – уже на пороге. Осталось всего две недели, и эти обсуждения и беседы превратятся в жесткую действительность.
– Придется мне в этом году нарядиться Дедом Морозом, вот только кто будет Снегурочкой? – задумчиво протянула она, отвернулись к окну.
– Лиля, какой Дед Мороз? Какая Снегурочка? Ребенку два с лишним года, что он в этом понимает? Поставишь елку, купишь подарок. Зажжешь бенгальские огни. Разве этого недостаточно? Зато твой сын будет жить в стране больших возможностей, где все будет зависеть только от него и где его фамилия не будет помехой. Ты же потом нам с мамой спасибо скажешь.
Она обратила внимание на это “нам с мамой” и на “твой сын”.
Не было смысла спорить, доказывать, объяснять, а если и да – то уже не сейчас, когда осталось всего-то две недели.
– Да, Лиля, еще кое-что. Я готов заплатить за квартиру еще за три месяца вперед. Все-таки садик здесь рядом, чтобы тебе через полгорода не мотаться с ребенком. А там уже весна, тепло… Я с хозяином уже договорился, только решил сначала тебя спросить.
– Нет, спасибо, – она ответила сухо, не задумавшись ни на секунду. – Родители нас уже ждут. Что делать мне здесь одной, с ребенком?
– Я так и думал, – торопливо согласился Веня. – Там твой район, ты там выросла, соседи, подружки, то-се, а Матвея можно перевести в садик поближе.
– Я с этим разберусь, не переживай. Может, вообще заберу его из садика до весны.
– Очень правильное решение, а то эти простуды бесконечные, – он озабоченно нахмурился.
Лиля отметила, что муж даже не поинтересовался, кто будет оставаться с ребенком. Это были уже не его заботы, а если честно, они его никогда и не были.
После сдачи багажа квартира, освободившись от многочисленных коробок и упаковок, стала больше и просторнее. Они прожили здесь чуть более трех лет, но своим домом эти стены не стали.
“С милым рай и в шалаше”, – любила повторять мамина соседка.
Нет, эта квартирка, маленькая и компактная, была очень удобной, и шалашом её навряд ли можно было назвать. Но и раем она тоже не стала.
Она потом рассказала Лоре о предложении Вени оплатить еще три месяца за съем квартиры.
– А ты?
– Отказалась. Что мне там делать одной?
– Ой, Лилька, и когда ты ума-разума наберешься? Он , твой Веник, прекрасно понимал, что ты откажешься. На то и был расчет. Надо было деньгами взять. Да хотя бы на оплату той же няни. Ладно, поезд ушел. И без его денег не пропадешь. С такими-то родителями, как у тебя…
– Да, они у меня замечательные, – она улыбнулась и покачала головой. – Им ничего не надо объяснять.
Провожать зятя отец отказался.
– И без нас улетят, – категорично заявил он. – Там родня большая, нашего присутствия или отсутствия никто и не заметит. А если и заметит – невелика беда! Неприятность эту мы переживем, правда, Фаечка? А ты, конечно, тебе сам бог велел. Жены всегда мужей провожали.
– Не знаю, надо ли в аэропорт брать Матюшу, грипп повсюду свирепствует, схватит там чего-то в этой толпе, не дай бог, как ты думаешь, Лика?
– Не знаю, мам. Не думала об этом, если честно.
– Да он сам должен был тебе предложить попрощаться дома: и с тобой, и с ребенком. Как он людям в глаза смотреть собирается? – по тону отца Лиля поняла, что он еле сдерживается, чтобы не наговорить лишнего.
За два дня до полета Лиля забрала Матюшу из садика тихим и апатичным. К ночи поднялась высокая температура. Дыхание было неровным, хриплым. Такое было впервые и Лиля почувствовала – это не его обычные простуды с температурой до тридцати восьми, которые проходили за три-четыре дня.
– Вызывай скорую, я еду, – приказала мама по телефону.
В нужные моменты фея сворачивала хрупкие крылышки и превращалась в воительницу, готовую на все, чтобы справиться с бедой.
Скорая приехала на пару минут раньше, чем мама.
Врач – женщина средних лет с усталым взглядом – внимательно прослушала Матвея, который в её руках казался неподвижной безвольной игрушкой, не реагирующей ни на слова, ни на жесты. И только когда она тщательно осмотрела ему горло, то вздохнула: