Ирина Лемешева – Тонкие нити судьбы (страница 3)

Это был первый звоночек. Их было потом немало – и по отношению к ней, а главное – по отношению к Матюше. “Матвей” – так официально обращалась она к малышу, принося в свои редкие визиты пару выставочных яблок или пакетик с мандаринами.

К себе звала редко, на чай с песочными печеньями, посыпанными корицей и сахаром.

– Это мамины, фирменные, – с гордостью сказал как-то Веня.

Что было в них фирменного, она не понимала. Печенья, как печенья: звездочки и сердечки. И чай на выбор – черный или зеленый. Правда, красивый чайный сервиз с золотом: чашечки с тонкими ручками изысканной формы и пузатый чайник. Сахара на столе никогда не было, а она так любила сладкий чай с лимоном.

Ее мама встречала их совсем по-другому: это был непременно обед, застолье. Внуку готовилось что-то отдельно: пюре, куриные котлетки или суп с фрикадельками. И называла она его только Матюша. Малыш тянулся к ней, протягивая пухлые ручки, улыбаясь своей лучезарной улыбкой.

– Солнышко наше, – говорила мама. – Свет в доме.

И вот сейчас этот свет хотели погасить.

Она слабо верила, что после двух лет разлуки ее муж вспомнит про нее и ребенка. Его, такого веселого и коммуникабельного, закружит новая жизнь, новые знакомства, а она с малышом останется за чертой, в далеком прошлом, которое с каждым днем будет становиться все дальше и дальше, все призрачнее и нереальнее, пока совершенно не исчезнет, как исчезла сейчас улица, заштрихованная косыми потоками ливня.

А если нет? И будет помнить и скучать? И делать максимум, чтобы приблизить их встречу? И вызовет к себе, в эту страну больших возможностей? И она должна будет оставить своих родителей? Оставить их без внука и единственной дочери? И все только потому, что ее свекровь захотела объединиться с семьей сестры?

Почему ее муж совершенно не подумал об этом? Ее муж, отец ее малыша – веселый и коммуникабельный, умный и образованный, симпатичный и – чужой. Совершенно чужой.

Она вдруг поняла это, как будто упала какая-то завеса, прикрывавшая эту простую истину, которую она упорно отталкивала, стараясь не видеть, отказываясь принимать.

В голове билась одна мысль: что сказать родителям? Как это преподнести?

Подсластить пилюлю или выдать все, как есть – без прикрас, озвучив все свои сомнения и прогнозы?

– И когда вы летите? – спросила небрежно замороженным голосом.

– Ну, маме осталось утрясти дела с квартирой, в общем, все уже на мази, осталось получить последний платеж, – скороговоркой зачастил Веня. – Счастье, что это кооператив, а то пришлось бы оставить просто так, как тетя Софа сделала. Покупатели – люди надежные и солидные. Так что, еще пару месяцев это возьмет, может чуть больше.

– Понятно, – она кивком остановила поток его красноречия.

И он замолчал.

Так же замолчали ее родители, когда она рассказала им о скорых изменениях в жизни своей семьи.

– Ну, что ж, когда-то это должно было случиться, – наконец промолвил отец. – И чем раньше, тем лучше.

– Алик, что ты такое говоришь, – всхлипнула мама. – Устроится, заберет Лику с ребенком, а уж она и нас вытащит, я даже не сомневаюсь.

– Да-да, – папа покачал головой. – Устроится, как же. И заберет. Если наша дочь сможет простить ему все, что они нагородили с его мамашей. Просто надо уметь называть вещи своими именами. Ты когда подаешь на развод, доча? Там, наверное, очередь, в ЗАГСе.

– Если они разведутся, то он не сможет их забрать, – жалобно протянула мама.

– Кого забрать, Фая? Спустись на землю. А, впрочем – блажен, кто верует. Я не вмешиваюсь, делай, как сердце подсказывает, дочь. Оно точно не обманет. А пока – собирай вещи и переезжай к нам, твоя детская пустует. Там и для Матюши место найдется, а дальше – видно будет.

Папа, как всегда, умел в двух-трех фразах расставить все на свои места, выделить и акцентировать главное и отмести ненужное. Лиля часто удивлялась, как синхронно они думают и чувствуют с отцом. А мама? Она всегда немного летала в облаках.

– Наша Фея, – снисходительно с улыбкой называл ее отец.

Вдруг всплыло воспоминание, как она, уже в старшей группе садика, горячо доказывала ребятам, что у нее дома живет фея. А они насмешливо улыбались, мальчики и девочки, в семьях которых не жила сказка.

Лиля внезапно почувствовала, как расплылись окружающие предметы: обои в цветочек, горка с посудой, торшер в углу комнаты и две акварели в тонких рамочках на стене – их когда-то нарисовала мама. А ее она ощутила привкус соли на губах.

Папа молча вышел на балкон, а мама подошла сзади, обняла, потерлась щекой о ее мягкие и шелковистые волосы. Так она делала в детстве, и Лилю словно окутывало теплое облако любви и понимания; облако, в котором исчезали все тревоги, переживания и заботы. Легкое прикосновение Феи, успокаивающее и дарившее покой.

Папа вернулся с балкона, зябко повел плечами: холодает, а ведь только август.

– Знаешь, доча, – начал задумчиво. – Давай не будем торопиться, чтобы дров не наломать. Если бы не Матюша, то, конечно… А так… Кто его знает. В чужую голову не залезешь. Тут себя бы понять. Поживем – увидим. Да, Фаечка?

Мама легко кивнула:

– Конечно, Алик. Время покажет.

И переезжать к нам не спеши, хотя мы будем рады, ты же знаешь.

Лиля молча кивнула.

В сентябре отдала Матюшу в детский сад, перешла на заочный.

Она непременно должна закончить университет и выйти на работу по специальности. В школу, к этим улыбчивым малышам, которые не способны ни обмануть, ни предать, ни подставить.

Веня вел себя обычно, по-прежнему частенько уходил ночевать к маме, хотя Матвейка стал спать крепко. Их квартирка заполнялась какими-то коробками: фотоаппараты, гжель, хохлома.

– На продажу, – кратко объяснил он. – Спасательные круги, чтобы удержаться на поверхности и не утонуть. Легко не будет, – говорил он, деловито нахмурившись.

А она вдруг почувствовала, что ей совершенно все равно: будет ему легко или трудно. Все это ее никак не касалось и не задевало никаких струн в ее душе. Она усердно искала работу – что-то временное, чтобы продержаться до диплома.

Как-то позвонила Женя из их театральной группы. Они уже закончили университет, но продолжали встречаться и ходить на премьеры.

Лиле звонили несколько раз, но она отнекивалась: вот сынок подрастет – тогда. Сейчас ей не до театра, хотя иногда она чувствовала, как ей не хватает этой атмосферы ожидания, этих мгновений, когда, чуть дрогнув, медленно уплывал в стороны тяжелый занавес, открывая сцену с декорациями. И начиналось чудо, которое называлось одним словом – спектакль. Иногда они встречались за пару часов до начала и сидели в кафе, заказывая мороженое, невзирая на погоду, болтали о том – о сем . И по этим посиделкам и беспечной болтовне она тоже скучала. А потому на предложение Жени откликнулась сразу:

– Когда? Буду!

Мужу сообщила за неделю, что идет в театр и Матвей – на нем. По выражению его лица поняла, что он не в восторге, но возражать не стал.

Они классно провели время: пришли все, полным составом, и было так приятно встретиться, как раньше, когда они были беззаботными студентками.

В антракте Лора, кивнув девчонкам, отвела Лилю в сторону: сядем отдельно, поговорить надо.

– Юлить не буду – времени в обрез, – она посмотрела на часы. – Ты только ответь: это правда?

– Что именно?

– Лилька, прекрати. У нас семья большая, слухи ходят разные. Знаешь, как это работает? Как испорченный телефон. Потому и решила спросить у тебя, получить информацию, что называется, – из первых рук.

– А что за слухи? На какую тему? – она спросила это отстраненно, как о чем-то, не имеющем к ней никакого отношения.

– Ну, говорят, – Лора замялась. – Говорят, что Веник уезжает на ПМЖ с Инессой Павловной.

– Пусть говорят, – ответила она фразой из любимого фильма юности. А потом придала лицу безразличное выражение. – Это не слухи, Лорка, это правда.

– А ты? А вы с ребенком? Вы что, разошлись?

– Нет, мы просто пока остаемся, до лучших времен. Пока Веня там не устроится и не подготовит все к нашему приезду. А потом он нас вызовет. Все очень просто.

Она пыталась, чтобы ее голос звучал небрежно и максимально беззаботно.

– Интересненько, – Лора отставила кофе. – Очень интересненько. А жить вы где будете? На съеме?

– Нет, не потяну, вернусь к родителям.

– Вот гад! – припечатала Лора. – А ты знаешь, подруга, что можешь закрыть ему выезд. Пусть платит. На содержание ребенка.

– Типа алиментов? Но мы не в разводе.

– А какая разница? – разгорячилась Лора. – Какая разница – в разводе или не в разводе? Он остается отцом в любом случае и должен проявить ответственность за будущее своего сына. Тем, кто в разводе, закрывают выезд, пока не выплатят алименты. Иначе – где их потом искать заграницей? А ты остаешься одна, с ребенком – и ничего? Просто вот так свалишься на шею родителей?

– Получается, что да. Но мои совсем не против. Кроме того, Матюша уже в садике, и я собираюсь выйти на работу.

– Это правильно, – одобрила Лора. – Слушай, я уже год, как работаю в школе. Директриса – классная, таких поискать. И там сейчас вакансия открылась – секретарь, по-моему, или помощница в библиотеке. Убей не помню. Надо поинтересоваться.

– Ой, Лорка, ты бы мне так помогла!

– Завтра же выясню и позвоню. А что? Ты человек с незаконченным высшим образованием. Серьезная, ответственная, да еще с таким почерком.