Ирина Лемешева – Тонкие нити судьбы (страница 12)
И вот – полгода, всего лишь полгода, за которые Цвике удалось ее отогреть, заставить понять ценность отношений в паре, не делая, вроде бы, ничего особенного для этого. И сейчас ей было страшно это потерять. Хотя, ее никто не поставил перед выбором. Никто не сказал – решай, подходит ли тебе существующая ситуация.
Видимо, ни Шимон, ни Цвика не считают, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Всем хорошо, а это главное. Нужно уметь наслаждаться моментом – основной девиз жителей страны. Можно все, если это происходит по обоюдному согласию. И если она завтра скажет Цвике, что они расстаются, он навряд ли это поймет. И спросит на своем ломаном русском, растягивая концы слов: а что случилось?
Была бы рядом Лора, она бы все расставила на свои места, а так ей даже не с кем посоветоваться. Разве, что с Эдной.
Эдна позвонила сама.
– Слушай, у меня соседи отдают такой милый комод, два кресла и журнальный столик. Ты, вроде, говорила, что хочешь что-то прикупить в квартиру. Цвет – вишня и в очень хорошем состоянии. Хочешь?
– Да, но…, – начала она.
– О доставке не беспокойся. Их сын по строительству работает, так что есть и машина, и рабочие. Привезут и поставят. Давай адрес и готовь место.
И действительно – привезли и поставили. И состояние оказалось отличным, только пару царапин на журнальном столике, которые легко прикрыть чем-то.
Мати одобрительно покивал – квартира потихоньку стала превращаться в уютное жилище. А царапины – ерунда, можно закрасить фломастером.
Лиля долго благодарила Эдну по телефону, а потом неожиданно для себя пригласила ее к себе на шабат.
– Мати уходит, посидим, поболтаем. Испеку что-нибудь.
– Конечно приду, но ты там особо не заморачивайся. Сладкое вредно.
Она испекла шарлотку, купила несколько видов орешков: миндаль, кэшью, фисташки – непременное угощение на столе израильтян.
Эдна пришла с вином и керамическим горшком с незнакомым Лиле растением – плотные ниспадающие листья сиреневого цвета.
– Вот, ты как-то говорила, что хочешь дома организовать оранжерею. Пусть это будет началом. А вино… Не знала, какое ты любишь – красное или белое. А потому взяла розовое.
Она огляделась.
– Очень приятная квартира и кухня просторная, и салон огромный. Сколько комнат?
– Три с половиной.
– Прекрасно, жаль только, что не твоя. Но – не все сразу. Потихоньку. А комодик, что я тебе сосватала, смотри, как встал, как будто родился здесь. И кресла вполне приличные. В общем, с обновкой!
– Спасибо, нам ещё обживаться и обживаться. Занавески, светильники и вообще – по мелочам.
– Не заморачивайся чересчур, у нас так многие живут: и без занавесок, и без светильников, и без этих ваших ковров – засмеялась Эдна. – Такой израильский стиль.
Они пили вино, ели шарлотку, презрев чью-то дурацкую доктрину, что сладкое вредно.
– Беру свои слова назад, – сказала Эдна. – Это я насчет сладкого. Вредно наступать на свои желания. А печешь ты бесподобно. И вообще – минимум теста, сплошные яблоки. И по-моему, тут есть корица. Угадала?
Лиля рассеянно кивнула.
– Хочешь кофе?
– Можно и кофе, но лучше чай.
Они пили ароматный чай – не из этих дурацких пакетиков, в которых, по мнению папы, была сплошная труха. Нет, она покупала на рынке развесной и заваривала по всем правилам.
– Что-то ты сегодня другая, – заметила Эдна, ловко подцепив еще кусочек шарлотки. – Все в порядке? Родители? Мати? Или с кавалером проблемы? Давай, рассказывай.
– Нечего рассказывать особенно.
– Поссорились, – понимающе прищурилась Эдна. – Бывает. Помиритесь.
– Нет, это другое.
И Лиля неожиданно для себя рассказала все: и про восьмое марта, и про семейное положение Цвики, и про дочек и больную жену.
– А шестьдесят лет ему было в прошлом году, – добавила она чуть слышно.
Эдна молчала, занятая остатками шарлотки. Потом отодвинула тарелку:
– Спасибо. Было очень вкусно. Вот теперь можно все разобрать по полочкам. Восьмое марта – да, у нас это не праздник и ожидать в этот день цветы или подарки нелепо и смешно. Так что, эту тему – в сторону. Но! Мужчина первый раз приглашенный в дом к своей женщине, мог бы прийти с цветами. Вывод – или скупой, хотя… Букет цветов – это такая мелочь. Значит, просто не приучен, не понимает. И это не слишком радует, учитывая его возраст. Нескромный вопрос. Вы, по-моему, полгода вместе? И что он тебе подарил за это время? Ничего? Себя? Маловато, милая. Маловато.
Последнее слово Эдна произнесла по слогам тоном, не допускающим возражений.
– Ну, и последнее, оно же главное. Статус. Его статус женатого мужика. О котором он тебе полгода ничего не говорил. Но это же было очевидно. Для меня, во всяком случае. Мужчина, живущий один, уже давно пригласил бы тебя к себе домой на конец недели. Или на какое-то торжество. Не верю, что за полгода у него в семье не было дней рождений. Две дочки, зять, трое внуков. Ладно, оставь дни рождения. Просто представить тебя своим девочкам мог бы? Мог. И должен. И это не обсуждается. А почему? Ответ на поверхности.
И знаешь, милая, какая идея пришла мне в голову? Он был уверен, что ты в курсе событий. Что Шимон, прежде, чем брать твой телефон, осветил тебе картинку, и ты… Ты пошла на это с открытыми глазами. А потому не задавала ненужных вопросов. Логично? Даже очень.Так что, твоего Цвику особо и упрекнуть не в чем. Немного нарцисс, немного скуповат, немного гедонист… В общем, всего понемногу, как у каждой особи мужского пола. А вот Шимон твой – это тот ещё фрукт. Да, я помню все, что он для вас сделал. И что? В Израиле принято помогать вновь прибывшим, кто, чем может. А у него просто есть возможности. И вот этим поступком он перечеркнул все свои добрые дела. Он был просто обязан тебя предупредить. А так – вроде все хорошие и милые, а ты… Ты в свои тридцать с лишним оказалась в тупике. Да, дорогая моя, в полном тупике, – Эдна с нажимом повторила эти слова, не дав Лиле вставить ни слова. – А что делает человек, попав в тупик? Правильно! Разворачивается на сто восемьдесят градусов и идет обратно. К выходу, к свету.
Эдна обвела глазами салон.
– А вот не налюбуюсь, как комод удачно вписался, да и кресла не лишние. Обивка в прекрасном состоянии. У нас тут люди не задерживаются ни с мебелью, ни с машинами, ни с квартирами. Меняют, отдают, продают, двигаются дальше, одним словом.
– Мы решили, что нашу мебель из багажа должны забрать родители. Это их вещи, свои, привычные, из Москвы. Ну, а я работаю, приобрела бы что-то со временем.
Эдна задумчиво кивнула.
– Понятно, что приобрела бы. Но я сейчас не об этом. Что-то новое приходит в нашу жизнь только тогда, когда мы освобождаемся от старья. Иначе – дорога перекрыта, да и места нет. Для вещей – в квартире, для людей – в сердце. Вот такая философия, моя дорогая. А тупик – он тоже разным бывает. Бывает таким, что и выход искать не хочется: так хорошо, светло, приятно и уютно. Мне почему-то показалось, что это не твой вариант. Да, за эти полгода преподавания и общения я немного поняла ваших, особенно женщин. Такие все крутые феминистки : сама-сама. Не виню, упаси господь – вас так воспитали. Все такие независимые и самостоятельные, не дай Бог мужчине в чем-то уступить. А попросить… Да это вообще немыслимо. Вот и имеете то, что имеете. А ведь Цвика твой мог бы поинтересоваться: может, надо купить что-то в дом после отъезда родителей. Да-да, взять тебя в магазин, чтобы ты выбрала всякие пустяки для дома. Хотя бы так, по мелочам. Где, ты говоришь, он живет?
– У него дом в Раанане.
– Ааа, в Раанане. Так вот, девочка моя, даже если бы он тебе холодильник купил, с ним бы ничего не случилось. Уж поверь мне на слово.
– У меня есть, хозяйский, и стиралка тоже. Это родителям пришлось все покупать.
Эдна тяжело вздохнула.
– О холодильнике я так, для примера. Просто возрастные мужчины, имея такую молодую подругу, берут на себя часть ее расходов, если вообще не все. И это не твоя меркантильность, это его выражение заботы и любви. У вас совершенно невообразимая разница в возрасте. Не обижайся, я бы лично не смогла. И пусть он моложавый и современный, это дела не меняет. Так вот, при таком раскладе – ты его подарок. Молодая, устроенная, и вообще – красотка. Я уж не говорю, какая хозяйка. Шарлотка твоя мне покоя не даёт.
– Так, возьми еще кусочек.
– Да, ты что. Я умею вовремя остановиться, а иначе…
Эдна выразительно подняла глаза к потолку.
– А вот чай еще попью. С лимончиком, если можно. Это для меня лучший напиток.
Они пили свежезаваренный чай, переведя тему и болтая о работе и учениках.
А потом Эдна глубоко вздохнула:
– Давай так. Я тебе ничего не говорила, ладно? Все равно каждый решает все сам. А чтобы решать, надо понимать простую истину: всегда есть выбор. И этот выбор должен быть правильным.
– Вот мне сейчас и предстоит выбор, – тихо начала Лиля.
– Интересно, и какой же? – Эдна посмотрела заинтересованно.
– Цвика предложил на Песах поехать за границу на несколько дней.
– О, вот это уже развитие сюжета какое-никакое. А знаешь, поезжай. На месте все станет понятнее. Это тебе не выходы на пару-тройку часов раз в неделю. Там вы будете по двадцать четыре часа в сутки вместе и многое станет понятным и без моих нравоучений. И вообще, дорогая, прости, что я тебе тут наговорила всякого-разного. Наверное, не имела права. И куда?