Ирина Лемешева – Тонкие нити судьбы (страница 1)
Ирина Лемешева
Тонкие нити судьбы
Глава 1
У нее был очень красивый почерк: одинаковый наклон, ровные буквы, как бусинки, складывающиеся в изумительное по своей красоте ожерелье.
Она еще застала эпоху чернил и первая приходила в класс, чтобы из большого деревянного поддона, стоящего на подоконнике, выбрать правильную чернильницу с радужными фиолетовыми разводами по бокам. Эти чернильницы напоминали амфитеатр, полого спускающийся к арене. Правда вместо арены было темное отверстие – именно туда погружалось металлическое перышко деревянной ручки, окольцованной металлом в том месте, где его держали неуверенные детские пальцы. Туда же вставлялось перышко, которое периодически менялось на новое. Именно новеньким перышком получалась эта красота: нажим-волосяная, нажим-волосяная. Буквы-солдатики, выстроившиеся, словно на параде.
Особенно нравились ей заглавные буквы с их замысловатыми изгибами – и те, которые состояли из двух частей, как “р”, “п”, “в” или “г”, и те, которые надо было выводить, не отрывая руки, как “я”, “ш”, “ц” или “щ”. Особенно ей нравилась заглавная буква “д”: длинный извилистый маршрут, начинающийся с верхушки и заканчивающийся красивым округлым завитком. Именно на таких замысловатых буквах, которые она выписывала, высунув от напряжения кончик языка, можно было показать свое мастерство.
Ее хвалили. Учительница показывала ее прописи, а позже – тетрадки – всему классу: изумительный почерк и никогда – ни единой кляксы!
– Это просто каллиграфия! – восторгалась Римма Александровна. – В нашем классе, ребята, вам есть с кого брать пример!
Ребята не понимали смысла этого слова, которое, тем не менее, прекрасно подходило для клички, прочно приклеилось к ее имени и сопровождало чуть ли не до конца учебы в школе. “Лилька-каллиграфия”. Длинно, замысловато, но, в общем, не обидно.
Где-то во втором классе их школу посетила делегация из какой-то африканской страны. Она запомнила крупных темнокожих мужчин в костюмах и галстуках. У них были необычные волосы, белоснежные улыбки и неожиданно розовые губы и ладони.
Они пришли в их класс в сопровождении директора школы, пробыли совсем немного, улыбаясь смущенной Римме Александровне, которая старательно кивала в ответ на все их приветственные речи, а потом – в качестве презента – преподнесла ее, Лилины, прописи.
Теперь уже кивали, одобрительно переглядываясь, посланцы дружественной африканской страны и долго благодарили, показывая жестами, как они счастливы.
Она немного не поняла, кому пригодятся в Африке ее прописи на русском языке, который там, конечно же, никто не знал.
Авторитет ее в классе после этого эпизода невероятно вырос: именно Лилькины аккуратные прописи невидимой нитью соединили их школу и таинственную Африку.
А потом случилось еще одно событие. Это было уже в четвертом классе. Пионервожатая Маруся передала Лилино стихотворение в редакцию пионерской газеты.
Этому предшествовал школьный поэтический конкурс “Я – поэт”, на котором Лилино стихотворение заняло третье место. Поэтом она себя не считала, так, пописывала что-то в маленьком блокнотике в клеточку в коричневой дерматиновой обложке. А вот в газете напечатали именно ее, оставив без внимания стихи победителей.
Школа бурлила.
Директриса водила старшеклассников в их класс, чтобы показать Лилю, которая смущенно мялась на третьей парте у окна.
Внезапно свалившаяся на неё слава оставила длинный шлейф: в школу на её имя стали приходить письма. Это были конверты из Грузии, среднеазиатских республик и Прибалтики. Были письма и из-за рубежа: писали пионеры Болгарии, Польши, ГДР и почему-то – Монголии. Все письма прибывали в пионерскую комнату, а потом доставлялись ей мальчишками, которые за свой труд требовали награду – марки с конвертов. Самые яркими были монгольские марки, и пионеры Монголии писали на вполне сносном русском языке.
Она постепенно овладевала умением отвечать быстро и коротко. Выучила наизусть речевки, кочевавшие из письма в письмо.
“Алые губы, белая грундь. Милая Лиля, меня не забудь”, – писали ей девочки из Бухары и Самарканда.
Она зачитывала это вслух, и весь класс покатывался от смеха.
Не менее поэтичными были послания из Прибалтики:
“Сколько в мире океанов, сколько в них песку,
Столько счастья я желаю на твоем веку”.
Пионеры Монголии поразили строками:
“Жду ответа, как соловей лета”.
А ещё ей присылали открытки – красивые, глянцевые, на обороте которых непременно было какое-то пожелание.
Уже потом, повзрослев, она часто думала: если бы сбылась хотя бы малая доля того, что ей желали друзья по переписке, она была бы самым счастливым человеком на планете.
Но особого счастья не случилось.
Закончила школу. Несмотря на свой почерк, довольно средненько закончила и поступила в Педагогический. Думала о филфаке, но поняла, что пытаться поступить на этот “факультет невест” – это нереально. Чересчур большой конкурс. В Педагогическом публика была попроще да и учиться было несложно. Их группа – сплошные девчонки – была дружная и веселая: вместе бегали в кино, на выставки, в кафе. Много читали, передавая друг дружке популярные журналы “Юность”, “Новый мир” и “ Иностранную литературу”.
Часто ходили в театр, иногда попадали даже на премьеры. У них сложилась устойчивая группа из шести девчонок-театралок и билеты брали сразу на всех, не спрашивая.
Как-то Лора – неформальная глава их театрального братства загадочно сообщила, что прийти не сможет, а вместо себя пришлет брата – то ли двоюродного, то ли троюродного.
– Он у меня нормальный, – бодро сообщила она. – Вы споетесь.
Он действительно оказался нормальным, более того – веселым и коммуникабельным. Мгновенно нашел общий язык со всеми девчонками, перезнакомившись и запомнив их имена уже на входе.
– Я – Вениамин, – сообщил он немного пафосно. – Но для вас, девочки, просто Веня.
– Да, Веня – это намного лучше, – одобрила смешливая Маринка. – Легче произносить. А дети твои будут… Ой, и не выговорить.
– Да, немного длинно, – он согласился, не раздумывая. – Но зато оригинально и свежо.
Они с Маринкой перешучивались и в антракте, но провожать домой он выбрал Лилю.
– Самая маленькая и самая беззащитная, – он выразительно закатил глаза, насмешив девчонок. – К тому же, нам по дороге, правда, Лиля?
Она неопределенно пожала плечами и вопросительно посмотрела на него: а откуда ты знаешь, где я живу? Вопрос этот она не озвучила, постеснялась. Самым интересным оказалось то, что они действительно жили в двух остановках друг от друга.
– Ты случайно не экстрасенс? – спросила Лиля.
– Да куда мне до этих пророков! Я инженер. Простой инженер. Химик.
Но интуиция у меня с детства – на высоте! Вот, к примеру, могу про тебя что-то поведать. Хочешь?
Лиля посмотрела с сомнением.
Веня закрыл глаза и застыл, словно прислушиваясь к поступающей откуда-то информации.
– Значит так! – он открыл глаза и многозначительно посмотрел вверх. – Ты будешь успешная учительница младших классов. Дети тебя будут любить, коллеги уважать. Своих детей у тебя будет двое: мальчик и девочка. У них будет сложное отчество и цветочная фамилия. Это то, что я вижу на сегодня. Позже освещу последующие этапы.
Встречались они совсем недолго, поженились как-то второпях, и первенец родился быстро. Нет, она отходила положенные девять месяцев, но все равно – не покидало ощущение, что все происходящее летит с какой-то бешеной скоростью.
Имя малышу выбирали долго: хотелось, чтобы оно гармонично сочеталось со сложным отчеством.
Отмели Станислава и Константина, остановившись на коротком и благозвучном: Марк. Марк Вениаминович Розин. Сложное отчество и цветочная фамилия. Звучит солидно и представительно. А потом внезапно передумали. Вене показалось, что идеальным будет “Матвей”. Слог “ве” , повторяющийся в имени и отчестве вносил гармонию и благозвучность больше, чем Марк. Она, выслушав его доводы, не протестовала, сразу согласившись.
Снимали небольшую квартирку: жить вместе с родителями Лили Веня категорически отказался. Продолжать учебу было немыслимо, пришлось взять академ-отпуск.
Матвей оказался горластым и беспокойным, особенно по ночам.
Она и не помнила, когда Веня стал уходить ночевать к маме.
– Если я не буду высыпаться, то потеряю работу, а если я потеряю работу, то тогда плохо будет всем. По-моему, это вполне себе приемлемый вариант.
Такое логичное объяснение. И да, конечно, что уж тут хорошего, если он потеряет работу, особенно учитывая, что она сидит дома.
Когда малышу было два годика, Веня сказал, что им надо серьезно поговорить.
Лиля молча слушала, что его мама засобиралась в Америку к сестре, которая там уже несколько лет, с начала семидесятых. В Америке очень сильны семейные ценности и объединить родню, живущую на разных континентах, это святое.
Мама уже возрастная, одну ее он отпустить не может. Поэтому его включили, как сопровождающего. Вот такое уважение к возрасту. И это здорово. Вызов у них израильский, так что добираться придется через Италию. Ехать всем вместе с таким малышом – проблемно. Не выжить.
Так и сказал – не выжить, подкрепив слова решительным жестом. Он берет на себя обязательство подготовиться к ее приезду с ребенком. Устроиться на работу – он все-таки инженер. Выпускник столичного ВУЗа. Когда? Ну, дату назвать сложно, год-полтора это, конечно, возьмет. А если больше? Нет, он не думает, что больше. Она тем временем переведется на заочный, закончит свой Педагогический и приедет к нему уже специалистом с дипломом. А дипломированные специалисты везде нужны – и в Америке – тем более. Он не оставляет ее одну – родители рядом и всегда готовы откликнуться на любую просьбу и помочь. А он будет писать и, если получится, то и звонить.