Ирина Лазаренко – Работаем с полудня до апокалипсиса (страница 6)
Но теперь, как писал Ари, требовалось обновить логотип дядюшки Перрина так, «чтобы он был очень похож на периньоновский, но при этом не настолько похож, чтобы на нас подали в суд».
К концу рабочего дня Дина пришла переполненной впечатлениями и уверенной, что нашла самую непростую, но и самую интересную работу в своей жизни. И самых потрясающих коллег, разумеется.
Она думала, что легко адаптируется к работе в агентстве… пока в дальней стене не открылась громоздкая каменная дверь, которую Дина весь день считала нарисованной.
Нет, не так: весь день Дина могла бы дать голову на отсечение, что дверь в конце коридора – нарисованная. Она такой и была, а настоящая находилась чуть дальше, за поворотом и направо. Но вечером, как раз когда Дина шла на кухню с пустой чашкой, нарисованная дверь открылась. С гулким скрежетом, тяжким стоном, хлопьями ржавчины, которые посыпались с петель.
Снаружи в коридор, уютно пахнущий кофе, шоколадными пирожными и сложными табачными смесями, ворвался влажный от тумана воздух и тьма. Честное слово, в первый момент Дине показалось, что через дверь ввертелся в коридор мини-смерч из тьмы и запаха тлена!
Дина моргнула. Через дверь входил Мыш, и на нём был не смерч и не тьма, а незастёгнутый серый плащ с откинутым капюшоном.
Стоя посреди коридора, Дина сжимала керамические бока чашки-тыковки, пялилась на Мыша и на его плащ и всё пыталась прийти обратно в себя, вспоминая, в какой дизайнерской коллекции видела что-то такое же утеплённое, серое и капюшонистое. Must? Bogner? Какая-нахрен-разница?
В коридор высовывались другие сотрудники, привлечённые каменным грохотом двери. А вслед за Мышем из ноября через нарисованную дверь вошёл…
У Дины на миг в зобу дыханье спёрло. Ярко-рыжий, с высокими скулами и улыбкой в уголках тёмных глаз. Куртка небрежно наброшена на плечи. Статно-точёный, в чёрных карго-брюках и сером шерстяном свитере, он выглядел и двигался, как, как…
– Команда, это Тан, – представил гостя Мыш, ничего не поясняя. – Тан, это команда.
Гость кивнул, мазнул взглядом по всем сразу и ни в кого не всматриваясь, последовал за приглашающим жестом Мыша в переговорку напротив кухни. По тому, как он ориентировался в офисе, сразу стало ясно: он тут не впервые и ни в каких приглашающих жестах не нуждается. Он прошёл буквально в трёх шагах от Дины, и она безотчётно потянула носом. От Тана пахло чем-то едва уловимо вишнёвым. В ушах вдруг зашумело, прорезался откуда-то издалека треск свечного пламени – Дина абсолютно точно понимала, что именно свечного, и что она недавно видела свечи, которые трещали именно так, на разные голоса, и языки их пламени растраивались кверху…
Паша деликатно похлопал её по плечу, и Дина поняла, что в коридоре образовался уже мини-затор из коллег с чашками. Прошла в кухню, всё ещё слыша на краю сознания тихий пламенный треск, а в носу – такой же слабый, на грани уловимого, запах вишни.
Привстав зачем-то на цыпочки, Дина через стеклянную дверь проследила, как Тан выбрал кресло и уселся-втёк-расположился в нём… чёрт его знает как, словом, устроился в совершенно расслабленной и при этом ничуть не разваленной позе. Грациозный и прекрасный, словно…
«Словно ожившая картинка с Пинтереста, вот, – поняла Дина. – Живые люди такими не бывают, и не на что тут смотреть».
Но не могла перестать смотреть. Вот Тан берёт из рук Мыша бутылку минералки, проводит пальцем по её запотевшему боку, заправляет за ухо прядь волос, теребит одну из серёжек. Мыш о чем-то спрашивает, Тан качает головой, сворачивает крышку с бутылки. Думает миг, другой, а Мыш смотрит на него напряжённо, и наконец Тан роняет несколько слов.
Мыш садится в кресло напротив и кладёт локти на стол, а Тан делает пару медленных глотков из бутылки и начинает рассказывать о чём-то, из-за чего на лице Мыша появляются складки – начала между бровей, потом вокруг носа, они углубляются и углубляются, а глаза словно всасывает внутрь черепа, губы делаются всё тоньше и бледнее.
– Тан, – одними губами произносит Дина. – Что за имя? Он не местный? Или это прозвище?
За её спиной о чём-то шепчутся Паша с Гошей, оба поглядывают на неё.
Дина этого не замечает. Она разглядывает Тана, на которого, конечно, совершенно незачем смотреть, и неосознанно сводит лопатки – под шеей носятся мурашки. В ушах едва слышно трещит свечное пламя и мычит старушечий голос, как будто пытаясь произнести очень важные и напрочь забытые слова.
Глава 4
Мыш
– Значит, местный ковен закончился, – повторил Мыш, борясь с желанием потрясти головой.
Может, она услышала какие-то другие слова. Не «местный ковен», а «тёмный кофе», например, и тогда дело поправимое: всегда можно заказать обжарку посветлее или робусту вместо арабики.
– Да, ковена в России больше нет, – ровным голосом подтвердил Тан.
Положил на стол медальон на веревочке – недозамкнутый круг из пшеничного колоса и стилизованная капля воды, лежащая в нём, как в чаше.
– И ты узнал это только сейчас? Они что, в одночасье спрыгнули в пропасть, или что произошло?!
Тан поморщился:
– Не вопи, клыки застудишь. Я знал, что за последние годы умерли Инга, Эльвира и Олег, это всё. Аэлин слишком увлекался грибными настоями и непонятно, жив он или нет.
– В смысле, ты не знаешь, умер он или не умер? – вытаращился Мыш.
Тан посмотрел на него, как на дурачка.
– Личность же разрушена. А я не сонар-поискунчик всё-таки.
Мыш смущённо опустил взгляд, а Тан продолжал:
– Елена Михайлова потеряла дар – то есть слепок энергии тоже изменился, я не мог её отследить, также Миру, Дамира, Игоря. Айгуль ушла из ковена два года назад и уехала в Азию, она ничего не знает. Арсен перебрался в Ереван ещё раньше. Травкин куда-то делся, я не знаю, что с ним, Елена Крылова тоже пропала, а ещё семья Гончаровых, Руслан и Казимир. Мария умерла два дня назад, до моего приезда. Я не успел. Сейчас мне нужна твоя нейросеть и твой аналитик.
– А номер кредитки и пин-код не нужны? – смиренно спросил Мыш.
– Пока нет, – без улыбки ответил Тан. – Пока мне нужно только найти Травкина, или Руслана, или ещё кого-нибудь, кто потерял дар недавно, жив и может знать.
– То есть ковен пытался проявить Слово, – кисло проговорил Мыш.
– Да, насколько я понял.
– И ты теперь кушать не сможешь, пока не найдёшь его хвостик.
– И мне нужна твоя помощь, – уже слегка нетерпеливо повторил Тан. – Вдруг Слово успели передать какой-нибудь ведьме или колдуну, который сможет стать проявляющим. Если его не найти, он может погибнуть, а Слово пропадёт. И раз оно было настолько сильным, что целый ковен…
– А я даже слышать ничего не хочу. У нас на носу большая командировка в ОКО. Я четыре месяца получал от этих малахольных бумажные письма и сам их отправлял, у меня там сейчас семь потенциальных клиентов. Первый случай, когда эти ретрограды решили заняться рекламой, да я могу стать там маркетинговым царём горы, и ты мне не сорвёшь эту поездку!
– А я и пытаться не буду. В ОКО может найтись кто-то полезный, потому я поеду с вами.
– Вовсе нет.
– Вовсе да.
Мыш длинно вздохнул. Похоже, от Тана ему не избавиться. И бесполезно говорить этому мрачному утырку, что от Мыша ему толку особо не будет. Не умеет Мыш колдовать, нет у него знакомых ведьм и колдунов, которых можно подписать на подобный блудняк, и вообще…
А-а, бесполезно. Если судьба свела тебя с Таном, то путь один – вперёд. И с песнями.
– Твоя малахольная семейка тоже здесь?
– Они пока в Москве, но скоро подтянутся. Куда мы друг без друга.
Мыш закурил и сам же раздражённо помахал ладонью перед лицом, разгоняя красноватый дым с запахом влажного чернозёма и старого вина.
– Я боюсь твоей родни, Тан.
– Это правильно. Я тоже их боюсь.
– И что мы с этим будем делать?
Тан посмотрел с недоумением.
– Ничего, Мыш. С этим мы будем делать полное ничего, как и прежде. Они ведь тоже боятся меня, потому давай никто не будет заходить на чужое поле и моргать слишком громко без большой необходимости. В остальном импровизируем.
Мыш некоторое время дымил, прищурившись. Тан покачивал на столе бутылку с водой.
– В тёмную авантюру ты меня пытаешься втянуть, – заговорил наконец Мыш брюзгливо. – В недобрый час скрестились наши пути, уходит удача песком сквозь пальцы, истончается путь под ногами, отдача будет сто крат за все наши…
– Да перестань ты, Мыш! – перебил Тан. – Кряхтишь, как старый дед, в самом-то деле!
– Ну не хочу я в это лезть! – Мыш вдруг словно сдулся, буквально один миг он казался иссхошим, усталым и древним. Мотнул головой и решил брыкаться до конца. – Я-не-хо-чу! Мне прошлого раза хватило. Мне не нужно больше, Тан!
– А если я очень убедительно тебя прошу? – Голос Тана обернулся звоном стали. – Если это просьба, в которой ты мне не можешь отказать?
– Уверен, что могу.
– Даже если я припомню, что за тобой должок и не один? Или если намекну, что могу устроить тебе вечность блужданий в таких местах, где черти срать боятся, и…
– Ты мне угрожаешь?! – почти искренне поразился Мыш.
Тан смотрел на него исподлобья, улыбка медленно надрезала его лицо, придавая ему нечеловечью зловещесть, глаза делались отчётливо сиреневыми, а в них закручивались два водоворота в бесконечную бездну.
Мыш мимовольно сглотнул пересохшим горлом. На глаза Тана упали красно-рыжие пряди, улыбка медленно слиняла с лица, он выпрямился, мотнул головой, отбрасывая волосы.