Ирина Лазаренко – Работаем с полудня до апокалипсиса (страница 5)
Бадрик трубно хохотал в ответ. Лита как раз вела Дину к её рабочему месту, когда из кабинета перед кухней пушечным ядром вылетел Мыш, рявкнул: «Привет, Дина! Осваиваешься?» и, не дожидаясь ответа, ввинтился вихрем в кухню. Цапнул со стола гранат, залпом высосал пакетик морковного сока, залил литр мокачино в термокружку и унёсся из офиса.
Судя по всему, Мыш умчался колесить по городу, встречаться и созваниваться с клиентами: весь день он безостановочно слал в офис голосовые сообщения, которые дублировались светящимися готическими буквами на двери его кабинета. Сначала шрифт был крупный, но сообщения всё сыпались и сыпались, так что уже к закату буквы стали толкаться плечами. Лита иногда подходила к двери с невозмутимым видом и свайпала сообщения в разные стороны, перенаправляя их нужным отделам и адресатам.
В кабинете, куда определили Дину, работали главный дизайнер – её начальник – и верстальщик. За ширмой в дворферском стимпанковском стиле что-то ещё шевелилось, ворчало, стрекотало клавиатурами, и Лита пояснила, что там сидят аналитики. Пару раз из-за ширмы доносился знакомый рокочущий голос, и Дина поняла, что Бадрик тоже там.
Главный дизайнер оказался моряном, звали его Ари. Да уж, морян в Ярославле не так много и, кажется, если они не содержат спа-салоны, то непременно работают в рекламном агентстве «Кровь из глаз». Их с Диной работа оказалась непростой, но очень системной в сравнении с тем, что творилось в комнатах текстового контента, работы с клиентами и размещения интеграций. Всякий раз, проходя мимо них, Дина слышала гвалт, ругательства, нервный смех, крики и грохот разлетающихся карандашниц, а пару раз кто-то явственно выл.
Впрочем, ноябрьский день весьма неплох для воя, кем бы ты там ни работал.
В коридорах Дину несколько раз едва не сбил с ног Никоралий – мужчина лет тридцати, креативный директор агентства. С первого взгляда Никоралий вовсе не казался креативным. Скучная стрижка-ёжик, уютный свитер домашней вязки (в последние годы такие модно получать в подарок от любящих бабушек), самые банальные в мире чёрные джинсы. Никакого пирсинга, татуировок, гидроглифов, кислотных оттенков волос. Пришибленного в нём было только выражение лица – Никоралий как будто безостановочно смотрел фильм, который ему показывали в голове, и не особо обращал внимание на происходящее в реальном мире.
Дина не была уверена, что Никоралий её видел, даже когда едва не сбивал с ног. За ним нередко ходил и что-то бубнил главный аналитик агентства, Резонов, единственный, кто регулярно выбирался из-за стимпанковской ширмы. Резонов был зрел, подтянут и узколиц, носил квадратные очки в черно-желтой оправе и каким-то образом всем своим видом напрашивался, чтобы его идиотски разыграли.
День летел бодро и как будто своим чередом.
Таких интересных задач Дине никогда в жизни не выпадало, хотя одновременно от каждой слегка похрустывал мозг.
Оформить рекламную интеграцию уходовых средств из морских водорослей «Атлантис косметикс»: «Средства, идентичные тритоньим, однопроцентная магия, флэшбеки в юность». В путеводителе бренда были сплошь морские и песочные цвета, а по техзаданию для интеграции требовалось что-то броское.
Придумать визуальное оформление тура по драконьим пещерам в Териберке. Дина не очень бы удивилась, если б тур заказал сам дракон для популяризации себя и пополнения сокровищницы. Хотя драконов, конечно, не существует.
Юристы, взыскивающие деньги с застройщиков за дефекты в новых жилых комплексах, открывают спецотдел для обслуживания клиентов-трошек, потому все макеты раздаточных материалов должны быть уменьшены на четверть без потери читаемости…
Дина быстро перезнакомилась с коллегами. Коллектив был небольшим: вместе с ней – двадцать три человека, но шума и мельтешения – как от сотни.
Дважды у соседа-верстальщика гас монитор безо всяких причин. Сосед, не меняя выражения лица, с силой лупил монитор по макушке, и тот оживал.
– А ты не можешь попросить замену? – спросила Дина, когда это случилось во второй раз.
Может, тут вся техника работает, пока не рассыпется прахом? И все сотрудники?
– Могу, – ей показалось, что сосед замялся. – Просто привык к нему, ну ты понимаешь, жалко его, дурачка.
– Жалко монитор?
– Ну. Так-то он хороший и трудяга, ты не думай, у него просто родовая травма.
– Ро-до-вая?!
– Ага. Его бабушка была ламповым телевизором, и на него по осени, бывает, находит. Ничего страшного, треснешь его по макушке – и он снова работает как надо!
Дина прыснула, но сосед так сердито насупился, что она поняла: не шутил.
Дабы сгладить неловкость, Дина немедленно рассказала про свой домашний робот-пылесос. Он игнорировал программы уборки и всегда дважды мыл пол под диваном, а мимо входной двери проезжал, задрав несуществующий хвост. Дина считала, что у пылесоса имеются собственные убеждения насчёт того, как нужно проводить уборку, но до сих пор не решалась озвучить это мнение вслух.
Верстальщик оживился, они посмеялись, и внезапно образовавшийся ледок был растоплен.
Копирайтеры Паша и Гоша периодически сбегали из своего кабинета, возникали то тут, то там, с интересом наблюдая за каким-нибудь коллегой, событием, перепиской или разговором. Иногда Паша или Гоша раздосадовано вздыхал и передавал приятелю купюру в сто или пятьсот рублей. Всякий раз Пашу и Гошу находил главред Гордеев и, не меняя выражения лица, уволакивал обратно в кабинет.
Дина всё гадала, чем занимается в агентстве Бадрик, пока не встретилась с ним и Литой в курительной комнате. Дворфер с удовольствием пыхтел широкой трубкой, из которой шел густой аромат пряностей и смолы. Лита держала тонкую сигарету, которая дымила едва заметно, и дым пах морским бризом. Пальцы Литы были тонкими и такими длинными, что в первый миг Дине почудилась лишняя фаланга.
– Бадрик, ты тоже аналитик? – спросила Дина, закуривая.
– Не совсем, – солидно ответствовал дворфер. – Я эмпатолог.
– Кто?! – вытаращилась Дина.
Лита чему-то улыбалась, загадочная, как Джоконда.
– Ну, мы все чем-то заряжены, какой-то энергетией, – спокойно отвечал Бадрик. – Да ты ж сама знаешь: с кем-то рядом всегда спокойно, а кто-то вроде плохого не чинит, но бесит так, что треснуть бы его промеж рог. Кому-то все хотят подмогнуть, а у кого-то всегда спрашивают дорогу. Так мы устроены. Что-то рассказываем миру собой, как-то действуем на тех, кто вокруг нас, а другие действуют на нас. Ну вот, я определяю эти самые заряды у наших клиентов. И потом аналитики это используют, когда собирают свои продвиженские концептуации.
– Звучит странно, – честно сказала Дина.
– Ну да, – Бадрик пожал одним плечом. – Научного обоснуя нет. Но наблюдательность пальцем не задавишь. Тебе ж хочется поставить Резонова в потешную позу, а? Ну вот. Продвигали мы как-то певца с инкубным потанцевалом – до нас по клубешникам тёрся, а теперь стадионы собирает. В прошлом годе был ведьминский салон, до нас та ведьма хрен без соли поедала – а я вот сразу ей сказал: дамочка, сделай моську попроще, тебе через короткую ногу заходить надо. И чего? Видала сеть кафе «Таро и кофе»? Это она и есть!
– Ты сотрудничал с ведьмой?!
Колдовская братия терпеть не могла дворферов за совершенную невосприимчивость к эфиру, которая выливалась в пренебрежение к магии и типичные для дворферов грубоватые шуточки. А дворферы недолюбливали ведьм и колдунов за их заносчивость, считая, что нечувствительность к эфиру никого не делает хуже – как, к примеру, отсутствие музыкального слуха или способностей к математике.
– Ну, я без предрассудков, мне лишь бы деньги платили и мозги не ели, – Бадрик вдруг ухмыльнулся. – Да и ведьма тож без предрассудков оказалась. Так что да, сотрудничали мы, хе-хе. По сей день, бывает, посотрудничать к ней захаживаю.
Дина молчала следующие две затяжки. Лита стреляла в неё глазками, явно чего-то ожидая, косилась на Бадрика, но тот как будто не замечал и безмятежно пускал колечки дыма.
– А ты можешь сказать, какая у меня энергетика?
Лита опустила голову, пряча улыбку за упавшими на лицо волосами цвета морской пены.
– Могу.
Дина ждала продолжения, наверное, с минуту, пока не поняла, что его не последует.
– Так скажи!
Бадрик крякнул и принялся выстукивать трубку.
– А ты можешь мой портрет написать?
– Ну, – растерялась Дина, – в принципе, да…
– От и напиши.
Она смотрела на Бадрика с недоумением, а тот всё выстукивал трубку, и под глазами его собирались смешливые морщинки.
– Это так не в первый раз, да? – сообразила Дина.
– Это каждый раз так, – рассмеялась Лита.
Не успела Дина вернуться из курительной, как её повергла в затяжной ступор задача на переделку логотипа для винного хозяйства трошек «Долина дядюшки Перрина». Владелец настаивал, что ведёт свой род от Перрина Периньона, но за давностью лет не мог представить никаких тому доказательств.
Обычная история, на самом деле. Когда моряне – открыватели земель обнаружили трошек на острове Флорес, их популяция была очень невелика, так что они действительно все между собой в родстве. Но за минувшие сотни лет трошки расселились по многим континентам, а их связи так перемешались, что уже невозможно понять, кто действительно потомок Эрдвина Мишлена, или Арджена Гайи, или Вэнни Мичурина.