Ирина Лазаренко – Работаем с полудня до апокалипсиса (страница 4)
– Я всё-таки расскажу тебе сказку, – промурлыкал Тан. – А может, даже притчу. Тебе не понравится, я знаю.
И он стал шептать ей в ухо, едва слышно – потому что её это бесило, и чуть напевно – потому что её это успокаивало:
– Тысячелетиями по миру ходит Голод, неся бремя, которого не выбирал, и наделяя им людей – люди тоже его не выбирали, но у них, как и у прочих рас, удивительно немного выбора.
Однажды Голод встретил ребенка, который протянул ему спелое сочное яблоко.
– Почему ты даешь мне еду? – спросил Голод.
– Потому что ты выглядишь голодным, – бесхитростно ответил ребенок.
Голод горько рассмеялся. Быть может, впервые за тысячелетия он почувствовал себя неуверенным и уязвимым, хотя не мог понять, почему.
– Мой голод нельзя утолить, глупый ты малыш, – сказал он.
Ребёнок задумался.
– Может быть, твой голод утолит не еда, а что-то другое? – спросил он. – Но всё равно возьми яблоко.
И Голод взял яблоко, сам не зная, почему.
Если бы он тогда задумался, то смог бы понять нечто очень важное: что даже вечный голод может быть насыщен – состраданием. Но Голод этого не понял: он был слишком прост и слишком самодоволен для таких сложных мыслей…
Сестра уже не пыталась его ударить и не ругалась. Отвернувшись, смотрела в окно, тихо поскрипывала зубами. И едва заметно подрагивали её птичьи запястья под его пальцами.
Тан отпустил её, уверенный, что какое-то время она больше не станет пугать его и кусаться. Перекатился по кровати к окну и стал расковыривать форточку. Хотелось немедленно впустить в этот дом свежий воздух. Свежий, холодный, пахнущий ноябрём, сопревшими листьями, близким снегом – чем угодно, кроме этого неправильного, нековременного сладкого запаха мандаринов.
Сестра тоже скатилась с кровати, по другую сторону, взялась за ручку двери. Он не ожидал, что она уйдёт молча. Никогда такого не было.
– Тебя не должно быть здесь, – сказала она, настырная в своём бессмысленном упорстве. – Твоё должно быть моим.
Тан не оборачивался и держал плечи расслабленными, но внимательно наблюдал за ней в отражении стекла.
– Не переживай, сестра. Когда-нибудь ты смиришься с моим существованием и мы перестанем бесконечно повторять этот спор.
За его спиной хлопнула дверь. Тан выдохнул.
Одно сестра подметила верно: он не разобрал свой дорожный рюкзак.
Глава 3
Дина
– Здравствуйте, вы позвонили в рекламное агентство «Кровь из глаз». Чтобы обсудить продвижение проекта, нажмите «один». Чтобы пригласить нас на отраслевую тусовку, нажмите «звёздочку». Если не можете найти своё место в мире, нажмите «ноль» и повесьте трубку. Если хотите что-то сказать – говорите.
– Э-э, здравствуйте. Это Дина, у меня сегодня первый рабочий день, вы сказали, что работаете с полудня. Я стою перед дверью и у вас, кажется, закрыто.
На той стороне что-то зашуршало, треснуло, и Дина чуть отодвинула смартфон от уха. Потом нежный женский голос, явно сдерживая зевок, прожурчал:
– Привет, Дина, я Лита, офис-менеджер. Не слышала звонка, извини, сейчас откро…
Сначала Дине показалось, что позади неё взорвалась вся тихая, узенькая и респектабельная улица Старого Города. Потом она обнаружила себя присевшей за кованую скамейку и прикрывающей голову двумя руками и одним смартфоном. Полы бежевого пальто в пыли, колено на земле и спасибо тебе, дорогое мироздание, что с утра не было дождя.
В старых домах затихает эхо рокота и грохота.
Никакого взрыва, конечно, не было, просто к офису на гигантском мотоцикле подъехал широкоплечий, лопатобородый и каменно-суровый дворфер. Изогнув одну бровь, он смотрел на Дину со своего седла, возвышаясь над ней наподобие стометровой статуи богини Канон, которая невесть с чего вспомнилась Дине. Фото со статуей ей прислала мама пару лет назад. Тур «Классическая Япония». Сакура, саке, кицунэ, икигай, аригато.
Дворфер всё смотрел на Дину сверху вниз. Он и правда напоминал ту статую: тугие щёки, глаза из-за прищура кажутся узкими, и если б ещё у богини Канон была пегая борода в косицах, заколках, зажимах-молотах и массивных клипсах… Образцовый клиент барбершопа «Усы и мифрил», хоть сейчас на рекламный баннер, отметила какая-то непугливая часть Дины, уже настроившаяся на работу в рекламном агентстве.
Мимо бодро прошагала старушка с палками для ходьбы, чуть надтреснуто напевая, что «звёзды нам сияли ярче, когда летал "Восток"», мазнула по Дине любопытным взглядом. Дворфер крякнул, слез с мотоцикла и перестал возвышаться, оказавшись ростом примерно с Дину и поперёк себя шире.
– Я извиняюсь, – степенно пробасил он, и только тут Дина поняла, что всё ещё сидит за лавочкой.
Можно не сомневаться, что взгляд у неё безумный. Можно не сомневаться, что отчистить упёртую в землю коленку не удастся. Можно также не сомневаться, что дворфер работает в агентстве «Кровь из глаз». Куда ещё ему было ехать на этой улице, в кафешку трошкинской сети «Круглая дверь»?
Дина была уверена, что ей полагается какой-нибудь приз за столь удачное начало рабочего дня в новой компании и столь запоминающееся знакомство с коллегой.
…Работу Дина нашла через два дня после той истории со старухой. Просто увидела вдруг на «Хэдхантере» неизвестно как пропущенную прежде вакансию. Она была размещена десять дней назад, но алгоритмы выдачи, видимо, всё это время издевались над Диной и не показывали ей объявление.
Вакансия бодро гласила, что рекламному агентству «Кровь из глаз» очень нужен художник и дизайнер, который умеет работать в цифре и с живыми материалами, легко переключается между задачами, переносит без антидепрессантов фразы «Нужно сделать внезапно» и «Всё херня, переделываем», не имеет завышенного чувства собственной важности и расовых предрассудков. Агентство работает с полудня до изнеможения, уровень стресса и зарплаты выше среднерыночных, предпочтение курящим любителям кофе и «совам».
– Да это же я, – сказала Дина и отправила отзыв на вакансию.
Баннеры этого агентства с той самой фразой «работаем с полудня до изнеможения» Дина не раз видела и в родном Ярославле, и в Москве. На взгляд обывателя, баннеры наверняка были ужасающе аляповатыми и безвкусными, но Дина, художница, понимала, что аляповатость эта продуманная. Она, как и название агентства, одновременно служит заградительным барьером от слишком косных клиентов и запоминается с первого раза намертво.
Спустя час Дина уже собеседовалась онлайн с директором агентства («Я Миша, можно просто Мыш») – сосредоточенно-расхристанным худым мужчиной лет сорока с пронизывающим взглядом усталых красноватых глаз и приятным напористым баритоном. Миша-Мыш выглядел так, словно сию секунду сорвётся куда-то бежать и одновременно рухнет от недосыпа. А может, от голода. Вид у него был почему-то недокормленный, хотя дела у агентства шли неплохо, судя по предложенной зарплате, офису в Старом Городе и свитеру Zegna, который небрежно болтался на костлявых плечах Миши-можно-просто-Мыша.
Дина послеживала за коллекциями одежды модных брендов, отчасти чтобы быть в курсе трендов как дизайнер, отчасти из мазохизма, и знала, что этот чёрно-коричнево-бордовый свитерок длиннопетельно-хаотичной вязки стоит больше ста пятидесяти тысяч.
Миша-Мыш рассказал про сложные и увлекательные процессы в агентстве, работу с интереснейшими проектами по всей России, пообещал самые незабываемые в мире командировки при Динином на то желании и предложил выйти на работу на следующий же день. Сообщил, что Дина будет трудиться под началом главного дизайнера, что теперь вместе с ней в дизайнерском отделе будет два сотрудника, и её будущий руководитель собеседовать её смысла не видит: рассмотрел портфолио, поскроллил Динину страничку ВКоннекте и решил, что она впишется.
Никаких «Расскажите, почему вы хотите работать именно в нашей компании, чем вас привлекла сфера рекламы», «Поведайте в красках о своём опыте решения нестандартных задач» и «Мы вам перезвоним». Вакансия как будто поджидала Дину и никого другого.
Кто бы подумал, что первый рабочий день начнётся за лавочкой перед офисом с дворфера, похожего на статую японской богини.
Дверь за спиной Дины наконец открылась, и удивительное снова оказалось рядом: офис-менеджер Лита была моряной. Не очень-то много их в городе, хотя, казалось бы, всего три часа до Москвы поездом, но морян тут живёт мало. И работают они обычно в гидроглифических и спа-салонах, держат студии йоги, магазины морской косметики или брендовой одежды.
– Привет, Дина! – жизнерадостно помахала Лита и воссияла аквамариновыми глазищами. – Бадрик, ты чего человека напугал?
– Я не пугал, – с достоинством ответил дворфер. – Пойдёмте уже работать, хорош кишки проветривать!
Лита рассмеялась и повела Дину на её новое рабочее место. Волосы цвета морской пены струились по спине моряны, как блестящая во всех смыслах завеса.
Лита провела Дину по светлому офисному коридору, показала просторную гардеробную, туалетную и курительную комнаты, большую кухню-кафе с круглыми столиками на четверых и квадратными на шестерых, гигантской кофемашиной и стойкой бариста. Указала расположение двух переговорок и четырёх больших кабинетов – в каждом сидели сотрудники одного из отделов.
– Ты чего такой активный в начале дня, Бадрик? – вопил откуда-то Миша-Мыш. – Ложись спать попозже, что ли, невозможно же!