Ирина Лакина – Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса (страница 12)

Его мысли метались из стороны в сторону, любовь и долг внутри него вступили в жестокую схватку. А картинка, тем временем, выстраивалась все четче и четче.

Раз за разом он повторял про себя детали, которые помогали ему получить ответ – пропажа папируса из сейфа принца Артура, визит Баттенберга в Россию, Мари в Порт-Саиде, исчезновение свитка из музея.

Как бы ему не хотелось отрицать очевидное, но упрямые факты говорили об одном – его отправили на войну с любимой женщиной.

Сэр Джонс не заметил, как оказался на городском рынке. Погруженный в размышления, он едва не упал, когда на него налетел торговец лепешками, который выскочил из-за угла, как черт из табакерки. И сразу же воздух заполнили голоса, запахи, звон монет.

Мужчина остановился возле лавочки с сувенирами и купил амулет с лазуритом и увесистый мешочек с морской солью.

В городе ему больше делать было нечего. Нужно найти лодку и отправляться в Суэц, а оттуда в Каир. Главное – не опоздать, потому что если речь шла о Мари, то ожидать можно было, чего угодно.

Глава 10

Самым сложным оказалось спрятать волосы. Спрятать грудь оказалось гораздо проще. Волос, почему-то, вдруг стало слишком много, и они все время норовили выбиться из-под шляпы и выдать свою владелицу с потрохами.

Мэри покрутилась перед пыльным зеркалом в коридоре общественной бани, расположенной неподалеку от порта, и довольно ухмыльнулась. Худоба де Бизьера оказалась как нельзя кстати. Украденный костюм сел, как родной. Подходящими по размеру ботинками Мэри обзавелась в мужской раздевалке, поставив на их место свои туфли. А широкополую шляпу схватила прямо с головы какого-то прохожего, когда бежала по базарной улочке, пытаясь уйти от жандармской погони.

Утро выдалось веселеньким. Сначала неудачный обыск каюты Дидье, затем проклятая кобра, которая все-таки ужалила бедного жандарма (благодаря ее укусу и поднявшейся панике, Мэри и удалось сбежать), затем погоня.  Укрыться удалось в бане, которая весьма вовремя попалась на пути. В воздухе уже слышались первые выстрелы, когда Мэри влетела в здание, на бегу бросив на стол смотрителю горсть монет.

Ее щедрость благотворно подействовала на смотрителя, который весьма убедительно покачал головой в ответ на вопрос жандарма «не забегала ли сюда красивая рыжая женщина?».

После того, как шум на улице стих, Мэри выглянула из-за угла, за которым пряталась, и выложила на стол смотрителю еще целый кошелек с монетами. Мужчина расплылся в широкой улыбке и жестом изобразил, что теперь он «могила».

Воспользовавшись баней по назначению, и переодевшись, Мэри, как ни в чем не бывало, прошла мимо смотрителя, боковым зрением заметив, что он ее не узнал, и улыбнулась. Конспирация удалась.

Первым делом нужно было найти бедуинов, чтобы купить пару верблюдов и нанять драгомана[17] и погонщика. Иначе до Каира не добраться. Синай не любит непрошенных гостей. Об этом она еще в книге Александра Алексеевича Уманца читала[18].

Мэри остановила первого встречного европейца, и, притворившись немой, чтобы он при случае не смог ее выдать, попыталась добиться от него помощи. Мужчина долго силился понять, чего же хочет от него странный незнакомец, и в итоге вытащил из кармана блокнот и карандаш. Мэри облегченно выдохнула и написала свой вопрос: «Где здесь можно нанять верблюдов?».

Мужчина понимающе закивал головой и даже вызвался в провожатые, чему леди Бэнкс несказанно обрадовалась.

Спустя несколько минут они вышли к базарной площади, кишащей людьми. Со всех сторон лилась арабская, английская, французская речь. Невозможно было разобрать, кто торгуется, а кто осыпает собеседника проклятиями. Внутри носа защекотало от калейдоскопа запахов еды, пряностей и навоза.  Незнакомец, оказавшийся прусским торговцем, рукой указал на высокую палатку, под крышей которой на подушках сидел араб, замотанный в белые одежды и куривший кальян. Неподалеку на привязи стояло несколько кораблей пустыни, которые жевали колючки из корзинок на земле.

– Это шейх Массуд, - пояснил пруссак на ломаном английском, – он здесь главный. Обратитесь к нему.

Мэри кивнула и отправилась в указанном направлении. От араба добиться понимания оказалось гораздо проще. Достаточно было указать на верблюда, и на пальцах показать, что нужно еще двое провожатых.

Расплатившись за верблюдов, Мэри взяла с собой одного из выделенных ей провожатых и прошлась по рынку, запасаясь провизией и водой. Через час все было готово к путешествию.

С тяжелым сердцем она покидала обжитой Суэц, но пути назад уже не было. Ей нужно первой добраться до Каира, чтобы узнать о приезде в город де Бизьера и выкрасть папирусы.

Через час пути ее скромный караван из трех верблюдов оказался в пустыне.

Слева поднимались песчаные холмы, тянувшиеся далеко вперед неразрывной цепью. Впереди были бесконечные барханы. Справа виднелись красные от глины горы, поросшие колючками. Все здесь казалось безжизненным. Тишину изредка прерывали порывы ветра и шелест песка, кружащего в воздухе. Мэри стало не по себе от мыслей, что может стать с путником, который окажется здесь без сопровождения и провизии. Внутри ее одолевала целая буря эмоций, и она не знала, которая из них сильнее: вострог от того, что ее ноги коснулись этой земли, или страх за свое более чем туманное будущее.

Девушка раскрыла над головой зонтик, который предусмотрительно купила на рынке, а на глаза надела очки с зеленоватым стеклом, которые спасали от палящего солнца. Очки ей подарил отец еще в ту пору, когда они вместе мечтали побывать в Египте. Она не расставалась с ними и всегда носила в специальном чехле  во внутреннем кармане юбки или брюк.  Воспоминания о тех счастливых днях заставили ее сердце сжаться от тоски и грусти. В таком настроении она и проделала весь путь до места ночевки – бедуинской деревни Матарие, до которой они добрались уже за полночь, сделав привал на озере Биркет аль-Хадж.

До Каира оставалось порядка четырех часов пути, но сил двигаться дальше больше не было. От путешествия верхом на корабле пустыне болели все косточки. Она с огромным трудом смогла спуститься на землю и с еще большим трудом сделала несколько шагов до одной из хижин, хозяин которой согласился предоставить ей кров на ночь в обмен на увесистый кошелек с монетами

Ей казалось, что ее хорошенько поколотили палками, из-за чего все тело превратилось в одно болезненное месиво. Приютивший ее бедуин, приметив удручающее состояние своей гостьи, понимающе закивал головой, после чего плеснул в глиняную кружку какой-то крепкой настойки и выдал баночку с дурно пахнущей мазью. Оказавшись наедине с собой,  Мэри залпом проглотила настойку, оказавшуюся на поверку чем-то вроде самогонки, хорошенько натерлась мазью, затем достала из саквояжа револьвер, и, зажав его в руке, мгновенно уснула на простой соломенной подстилке.

На следующее утро поднялась песчаная буря, поэтому пришлось задержаться еще на пару часов.

Новое, неизвестное до этого чувство захватило Мэри, когда она вновь вступила на пустынную дорогу – мертвую и бесконечную, где, куда ни обратишь свой взор, не видно было ни одного живого существа. Ни деревца, ни кустика, ни клочка зелени, ни следа кочевого племени, и только изредка попадались жалкие остатки колючего сорняка, чудом пробившегося сквозь горячий песок благодаря одному из тех редких дождей, что случались в этой местности, но тотчас после того высохшего под лучами палящего солнца.

Радуясь и этому жалкому корму, верблюды на ходу протягивали к колючкам свои морды с выпяченными губами, желая полакомиться. Сколько хватало глаз – повсюду была серовато-желтая пустыня, которая распростерлась бесконечным покрывалом с закругленными песчаными холмами, меж которых не было и намека на приют для жизни человека.

Мэри сбилась со счета времени, убаюканная мерным шагом своего верблюда. Волшебная мазь бедуина помогла и тело теперь болело намного меньше.  Девушка совсем отчаялась добраться до Каира засветло, как вдруг вдалеке показались городские окраины столицы Египта, заваленные огромными буграми строительного мусора, по вершинам которых тянулись ряды ветряных мельниц. Справа, под горою Мукаттам, на желтом полотне песка расстилалось кладбище халифов, город мертвых. Мэри узнала его по длинным башням мавританских минаретов, которые поднимались далеко вверх над узорчатыми куполами надгробных часовен – тюрбе.

С левой стороны вдоль небольшого канала тянулась зелень высоких пальм, а в просветах между деревьями виднелись простые мазанки землепашцев-феллахов.

– Слава Богу, - прошептала она, позабыв о том, что притворяется немым торговцем.

Но чувство радости настолько переполняло ее, что она не смогла сдержать в себе этот облегченный шепот. К счастью, ни драгоман, ни погонщик верблюдов не услышали ее слов.

Пробираясь сквозь узкие улочки окраин, Мэри могла думать только об одном – совсем рядом Гиза и пирамиды, величественные монументы древнейшей цивилизации. На какое-то время забылись и папирусы, и жандармы, и обещанные Баттенбергом золотые горы. Все ее существо трепетало в предвкушении встречи с настоящей, живой историей. Словно у фанатика, зажглись ее глаза, а с лица не сходила едва заметная улыбка.