Ирина Лакина – Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса (страница 11)
Кобра на корабле. Комок встал у Мэри в горле. Откуда было взяться этой гадине на борту парохода? У кого хватит смелости пронести на судно это исчадие ада? А главное - зачем?
Ответом на все ее вопросы послужил протяжный крик птицы, прозвучавший над головой. Мэри посмотрела в небо и схватилась за перила, чтобы не упасть в обморок. Над ними кружил уже знакомый коршун.
Глава 9
Утро выдалось пасмурным. Моряки, курившие на палубе корабля самокрутки, поговаривали, что пару дней назад на море был сильный шторм, и высота волн доходила до нескольких метров. Уильям слушал их одним ухом и усталым взглядом всматривался в приближающийся берег.
Сколько раз его нога вступала на египетские земли? Он уже сбился со счета. Казалось, что с тех пор, как он еще студентом Кэмбриджа попал в команду профессора Бертона, вся его жизнь превратилась в одну сплошную египтологию.
С причалов стали доноситься крики портовых рабочих, которые усиленно жестикулировали и размахивали руками во все стороны.
Судно замедлило ход, в последний раз качнулось, а затем пришвартовалось к одному из длинных деревянных причалов. И тут же к спускаемому трапу подбежало пять человек в жандармской форме. Сэр Джонс недоуменно наморщил лоб, рассматривая, как один из представителей власти останавливает всех сходящих на берег мужчин и что-то быстро спрашивает. К любопытству примешалась тревога. Ибо, судя по всему, искали кого-то конкретного в возрасте от 35 до 40 лет.
Когда до суши оставалось несколько ступеней, его слух уловил вопрос: «Сэр Уильям Джонс?». В этот момент его рука с силой сжала стальные перила трапа. Ситуация не предвещала ничего хорошего. Мужчина извинился перед стоящими впереди пассажирами, и они расступились, пропуская его вниз.
– Чем могу быть полезен, господа? – Египтолог приподнял в приветственном жесте свою ковбойскую шляпу – подарок товарища, побывавшего в Америке.
– Вы сэр Уильям Джонс? – Строго спросил жандарм.
– Собственной персоной. В чем, собственно дело?
– Вам нужно пройти с нами в участок.
– Хотя бы объясните причину, - потребовал Уильям, начиная злиться, – не успел я еще даже ступить на египетскую землю, а меня уже разыскивают жандармы. Я имею право знать, за что меня задерживают!
– Вам все объяснит начальник жандармерии, господин Бомани аль Саид.
– Я польщен! Сам господин начальник желает меня видеть. Давненько мы не встречались.
Англичанин презрительно фыркнул и быстрым движением запахнул полы твидового пиджака. Затем втрое сложил свою трость из красного дерева с набалдашником в виде головы льва, разинувшего свою жуткую пасть, потом спрятал ее подмышкой, подхватил чемодан и зашагал в сторону открытого экипажа, на облучке которого своих товарищей дожидался еще один жандарм, которому в это утро досталась роль кучера.
Через пятнадцать минут Уильям сидел в большом выбеленном кабинете начальника жандармерии Порт-Саида, и раскуривал длинную сигару.
Сизые клубы дыма парили над его головой, заполняя воздух едким запахом табака.
– Так вы подозреваете меня в контрабанде древностей? – Повторил Джонс свой вопрос, выпустив сигару изо рта.
– Мы проверяем всех иностранцев, которые могут быть заинтересованы в пропаже папируса.
– И с чего вы решили, что я в нем заинтересован? – Профессор стряхнул с кончика сигары пепел прямо на пол, и сделал длинную затяжку.
– С того, что во время ваших предыдущих визитов вас неоднократно задерживали по подозрению в сговоре с черными копателями и расхитителями гробниц.
Начальник жандармерии был похож на надутого индюка, щеки которого вот-вот лопнут от переполняющей его злости. Он с трудом держал себя в руках и говорил с задержанным сквозь зубы, хотя и проявлял чудеса такта, избегая оскорблений и угроз.
– Прошу заметить, ни одно из тех обвинений не было доказано. Каждый раз меня отпускали на свободу с извинениями.
– Каждый раз вы уходили от ответственности благодаря своему покровителю – принцу Артуру, который и сам нечист на руку.
– Попрошу выражаться уважительно по отношению к члену королевской семьи, - предостерег своего собеседника сэр Джонс.
Правда, сделал он это не слишком строго, поскольку его веселил этот тип, открыто говоривший о таких вещах, за которые в Лондоне можно было и головы лишиться. Очевидно было, что начальник жандармерии был из того редкого числа людей у власти в Египте, которые действительно радели за свое дело, и Уильяму это нравилось.
– Меня интересует только сохранность того, что принадлежит народу Египта, профессор. Англичане и французы достаточно набили свои карманы, запудрив нам головы своими псевдонаучными экспедициями. Я сразу знал, что цель этих изысканий – кража древностей. Но меня, естественно, никто не слушал. Теперь же, когда невероятное число сокровищ вывезено в европейские музеи и личные коллекции аристократов, наше правительство, наконец, взялось за ум.
Уильяма порадовал искренний патриотизм начальника жандармов, и он невольно улыбнулся, слушая его пламенную речь.
– Ваши переживания за судьбу своего народа достойны похвалы, господин Бомани. Но я совершенно ничем не могу вам помочь. Вам совершенно нечего мне предъявить, а потому будьте так любезны и разрешите мне продолжить путешествие. Вы итак заняли у меня слишком много времени.
– Хорошо, - сдался аль Саид, – последний вопрос…
В дверь постучали и затем, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел жандарм, который склонился над ухом своего начальника и зашептал на арабском, но Джонс прекрасно владел этим языком и прислушался:
– Прошу прощения, господин начальник. Только что стало известно, что последними в помещение музея заходили новый директор Каирского музея Дидье де Бизьер и его спутница – некая леди Бэнкс. Мы разузнали – это вдова посла Великобритании в России. В девичестве - графиня Мари Шумская, дочь известного востоковеда. Барышня, судя по всему, увлечена египтологией. Она окончила университет в Цюрихе и….
Дальше Уильям не слушал. В памяти ежесекундно возникали картинки недавнего прошлого. Вот он сидит на лекции профессора Бругша в Цюрихе и внимательно слушает его доклад о письменности времен нового царства. А вот он замечает статную девушку с пылающим румянцем и огненно-рыжими локонами, которая деловито закидывает ногу на ногу, ничуть не стесняясь своего необычного наряда – узких брюк и блузки с высоким воротником, которая выгодно подчеркивает ее молодую грудь.
«Фрейлейн Мари….», - слышится голос профессора, – «а что ваш отец, граф Шумской, думает по этому поводу?».
Кровь прилила к голове англичанина, как только отдельные пазлы в его мыслях собрались в целостную картину. Сомнений не было, он знает, о ком идет речь. Более того, прекрасно помнит вкус ее сочных нежных губ. Сколько лет прошло с тех пор? Три, четыре, а может быть, уже и все пять? А сердце все также яростно колотится, как только перед глазами встает ее образ – непримиримая бунтарка, восставшая против общественных предрассудков, острая на язык и прекрасная, как Харита, богиня красоты и молодости.
– Сэр Джонс, вы меня слышите? – Голос аль Саида вырвал его из череды воспоминаний.
– Прошу прощения, я задумался, - Уильям прокашлялся.
– Я повторю свой вопрос – какова цель вашего визита в Египет? Это нужно для протокола.
– Хочу посетить Каирский музей. Наверняка его коллекция пополнилась. Сугубо научный интерес.
– Имя Дидье де Бизьер вам о чем-либо говорит? – Бомани наклонился вперед и внимательно посмотрел в лицо своего визави.
– Если мне не изменяет память, это француз, известный своими научными трудами по истории раннего царства. Знаток Египта.
– А леди Мэри Бэнкс?
– Нет. Впервые слышу, - совершенно честно ответил Джонс, ощутив, как внутри что-то сжалось от тоски.
Он действительно не знает Мэри Бэнкс – вдову покойного посла Великобритании. Зато ему прекрасно известна графиня Мари Шумская. Но его о ней не спросили.
– В таком случае, можете быть свободны. Но, имейте в виду, в память о ваших былых подвигах, наши люди будут присматривать за вами.
– О, я буду вам премного благодарен. В такой стране, как Египет, совершенно не помешает пара-тройка телохранителей, - усмехнулся профессора, вставая с места. – Если позволите, хотелось бы узнать, что же именно украли из национального музея? Наверняка что-то очень ценное, иначе бы не поднялось такой шумихи.
– Пропала часть «Папируса Ани», который был обнаружен во время раскопок тайника Херихора. Банда шейха Абд-эль-Расула разделила свиток на 4 части. Все продали. Нам удалось конфисковать у итальянского коллекционера одну из частей, которая и хранилась в нашем музее. Местонахождение еще трех частей не известно.
Уильям шел по улице, погрузившись в собственные тягостные думы. Новость, которую он получил, едва сойдя с борта корабля на сушу, и радовала, и тревожила его одновременно. Мари в Египте. Она исполнила свою мечту, и теперь, наверняка, движется к Фивам, чтобы своими глазами увидеть долину Царей. Но червячок сомнений в голове профессора не давал ему покоя. Как он не старался прогнать прочь опасные подозрения, они все же терзали его душу.
Мари и пропажа папируса. Это не может быть глупым совпадением. Что она делала в музее в компании этого де Бизьера? Ревность к неизвестному сопернику больно била по его самолюбию. Однако к ревности примешивалось еще одно чувство, гораздо более ужасное и пагубное – чувство глубокого разочарования. Если она действительно причастна к пропаже свитка, значит, они теперь находятся по разные стороны баррикад. Что останется от ее пылкой любви, когда узнает, что он охотится на нее, словно на преступника? И сможет ли он причинить ей вред? Поднимется ли его рука на ту, которую он так неистово целовал в темном закоулке швейцарского университета?