Ирина Курбатова – Страна сумасшедших попугаев (страница 7)

…Шампанское льется мне в рот, потом по губам, по шее, по груди…

–Глупышка,–он целует мои губы…,–Я люблю тебя,–шею…, грудь….

***

–Девушка, есть лишний билетик?… Лишний билетик есть?… Молодой человек, лишнего не найдется?…–я то и дело отрицательно мотаю головой, а внутренне ликую: есть, есть у меня билеты, целых два. Партер десятый ряд, почти середина, но они, ни в коем случае, не лишние, очень даже не лишние…

Сегодня мы с Вовкой идем в «Ленком» на «Тиля». Я спектакль уже видела, правда, с балкона, вернее с бельэтажа. Место было в углу с левой стороны и ряд последний, два акта на ногах провела, но удовольствие получила немереное, грех не повторить. Ленский «Тиля» не видел, неудивительно, спектакль кассовый, бомба, просто так не попадешь, но у меня есть знакомая театральная кассирша, Зойка Осипова, моя одноклассница.

Вот ведь судьба. Я училась десять лет в школе, пять в институте, результат: инженер в «ящике» и зарплата сто десять ре. Осипова с трудом закончила восемь классов и, пожалуйста, дефицитная специальность. Понятия не имею, сколько Зойка зарабатывает, но судя по амуниции и «камешкам», мягко говоря, не бедствует. Девица она тупая и злобная, но добро помнит, если бы я за нее контрольные по алгебре и геометрии не решала, то вряд ли бы она восьмилетку даже с тройками закончила, зато теперь хожу на все театральные премьеры, даже в «Большой». Денег уходит уйма, Осипова хоть и отдает дефицит по номиналу (говорю же, добро помнит), но «нагрузку» впахивает жуть. Один только эвенкийский фольклорный ансамбль чего стоит, три билета и каждый по четыре с полтиной.

–Девушка, красавица, умница,–передо мной маячит парень в ковбойке и фирменных джинсах,–девушка, я по глазам вижу, что у вас есть лишний билет,–голос вкрадчивый, почтительный,–даю тройную цену.

Я только отмахиваюсь, мол, да ну вас… Мне действительно не до него, я внимательно всматриваюсь толпу, ищу Ленского, минута, две…, вижу…

–Привет,–чмок, чмок, и в руках у меня ярко бордовая роза,–Ты сегодня такая красивая… Ух!

–Что? Только сегодня? А обычно, значит, Баба–яга?

–Обычно ты просто красавица, а сегодня особенно.

–Ну ладно, так и быть. Пошли скорее, до начала десять минут осталось,– хватаю Ленского за руку и тяну за собой.

–Подожди… Я не могу. Понимаешь…,– он мнется и смотрит куда–то в сторону,–В общем, у меня дело срочное,–опять пауза, а потом скороговоркой,–Жена позвонила, ей деньги срочно нужны, они с сыном в июле в дом отдыха едут, но платить надо сейчас…

…Стоп!… Какая жена?… Такое чувство, будто в меня выстрелили…, или оглушили…,–У тебя есть сын?!

–Да. Петька, ему без малого четыре, совсем взрослый мужик, вот только болеет часто, поэтому каждый год на море и возим. В этот раз они с Ольгой в Ялту поедут, там отличный дом отдыха Минобороны. Дороговато, но что делать? Перехватил деньжат у кого мог, потом отдам, не впервой.

–Да, да… Конечно…,–что ж так погано–то…, внутри ровно косой прошлись,–Конечно…

–Ну, я побежал,–чмок, чмок,–Сегодня не жди. Я тебе завтра на работу звякну.

–Разумеется…,–губы деревянные…,–Пока, пока…,–Жена…, сын…, ловко меня в известность поставили, а главное, коротко и быстро, чтобы ни вопросов, ни эмоций… Зря боялся, эмоций–то как раз и нет. Никаких. Вот только зудит что–то внутри…,–Молодой человек,–это уже парню в ковбойке,–Вам вроде билеты нужны? Есть два. Партер десятый ряд, почти середина.

–Не может быть!–тот явно не верит своему счастью,–Благодетельница! У моей девушки сегодня день рождения. Я обещал ей хотя бы стоячие, а тут такое богатство,–глаза сияют, рад, словно машину в лотерею выиграл,–Держите деньги,–и в моей руке оказываются две десятки.

–Да, вы, что? Это много.

–Ничего не много. У спекулянтов билет в партер минимум четвертной стоит, а тут целых два. Берите, берите! Спасибо огромное! Вы меня просто осчастливили! Выпейте за мое здоровье или купите себе что–нибудь,–он разворачивается и бежит в сторону театра,–Аля! Аля! Есть билеты!

Навстречу счастливцу выпархивает миловидная девчушка,–Ой, правда!!!! Какой ты молодец! А я не верила.

–Зря! Никогда во мне не сомневайся,–парень гордо улыбается, и они исчезают в дверях.

Ну, хоть кто–то сегодня счастлив…

***

Погода мерзкая, дождь, ветер, температура градусов десять–двенадцать, а я, как на грех, в гипюровом платье. Сейчас бы кофту шерстяную, да шарфик мохеровый, а тут кружевное решето. Я эту «обойму» с выпускного не надевала, и сейчас бы ни за что не надела, если бы не Валька: надень, да надень, ты же свидетельница, а на моей свадьбе всё должно быть великолепно. Пришлось уступить невесте, как ни как ее день.

В ЗАГС мы приехали за полтора часа до росписи, вернее приехали–то мы нормально, но чего–то в этой «консерватории» нарушилось, и вот теперь ожидаем…

Я уже второй раз выскакиваю курить, во–первых, внутри атмосфера «нервнопаралитическая», а, во–вторых, мне надо встретить Ленского. Снаружи льет, как из ведра, поэтому народ курит в предбаннике запасного выхода, помещение весьма небольшое, а набилось человек двадцать, хорошо, что кроме двери, есть еще два окна от пола до потолка и оба настежь.

Я кое–как протискиваюсь к одному из них и пытаюсь разглядеть улицу. Пусто. Одни машины, расфуфыренные и жалкие, вот и наша «Волга», ленты от дождя превратились в жалкие тряпки, а на капоте неряшливо скукожились медведь и кукла (типа счастливые новобрачные)… В общем, как невеста и мечтала, все великолепно…

Между мной и окном четверо молодых людей, трое из них уже слегка навеселе, радостно гомонят и смеются, а один, чуть поодаль, нервно курит вторую сигарету подряд, по всему видно, жених. Приятели и внимания на него не обращают, напрасно, парень явно не в себе… Вот он тушит окурок, достает из кармана пачку, трясущимися руками пытается вытащить еще одну сигарету, не получается… Пачка летит на пол, он отрешенно смотрит ей вслед, потом бормочет: «Наверное, зря это всё….»,–и, выходит прямо в окно. Дружное: «Ах!», минута столбняка, потом приятели прыгают следом и с криками: «Сашка! Ты куда?!… Сашка, подожди…», пытаются догнать беднягу.

Раньше надо было думать, за брачующимися глаз да глаз нужен. Я еще, когда в институте училась, не меньше десятка свадеб отгуляла, так вот, ни одна без происшествия не обошлась, чего только не было, помню, как Наташка Варганова сначала розочки с платья сдирала, а потом в туалете топилась…, ну не сама, фату в унитаз макала, еле в чувство привели перед регистрацией.

–Привет,–оборачиваюсь, Ленский, в строгом костюме, при галстуке, в руках букет, большие белые кипельные розы, где только такие достал,–Надо же, какая ты сегодня ажурно–вензельная,–он нежно целует меня в щеку,–Съел бы…,–целует еще раз теперь уже в шею,–Всё, всё… Обещаю, твой парадный вид останется в неприкосновенности,–и хитро подмигивает,–Пока…

***

Я тупо пялюсь в свежеотпечатанную «синьку» со схемой КМ–15 (в обиходе «кама» или «пятнашка») и героически борюсь с дремотой. Прошлой ночью уснуть мне так и не удалось…

–Кондратова!!!

Истеричный крик Рачкова приводит меня в чувство,–Да, Александр Георгиевич,–нехотя бреду в другой конец комнаты, там отгороженный шкафами от остального люда, типа в кабинете, сидит наш начлаб, сволочь редкостная,–Слушаю вас.

Бесцветные глазенки этого мелкотравчатого удава излучают повышенную ненависть, а физиономия пылает, как вареная свекла,–Слушает она меня, видите ли! Ты коррекцию к ДОЗУ делала?! Наладчики утверждают, что у них в схеме изменений нет, и…

–ДОЗУ Панченко ведет,–голос у меня громкий и решительный, иначе этого козла не остановить, ему всё равно на кого орать, манера такая.

–А, где Панченко?

–В отпуске со вчерашнего дня. Вы сами ему заявление подписали.

–Он ещё на прошлой неделе все изменения согласовал,–подал голос Кусакин–старший.

–Точно–точно. Мы потом с ним вместе на вторую площадку ездили, я в цех к Ничкову, а он на регулировку, черновую «синьку» повез,–поддержал брата Кусакин–младший.

–Мне наплевать,–взвизгнул Рачков,–кто, что возил и куда. Раз Панченко нет, ты Кондратова, поедешь и разберешься!

Я молча киваю и возвращаюсь к столу за сумкой, поездка к наладчикам–это процесс, что называется, «с концами», в смысле, что на рабочее место я сегодня не вернусь.

О ДОЗУ у меня нет ни малейшего представления, но я хорошо знаю Серегу. Не было случая, чтобы он куда–нибудь отвалил и «не зачистил концы», скорее всего техотдел с рассылкой запоздал, а наладчики по черновой копии работать не хотят, фасон давят. Понятное дело, элита, грамотный регулировщик на вес золота, на него любой разработчик молится.

Народу в служебном автобусе немного, и я с комфортом устраиваюсь у окна, дорога займет минут сорок, значит, можно подремать.

Фокус не удался, в последний момент рядом плюхнулась Зинка Шинкина из соседнего отдела,–Уф! Еле успела,–сидение жалобно скрипнуло, а Нинка затарахтела с радостным придыханием,–Ой, Ин, сейчас чего расскажу,–её просто распирало от желания поделиться с общественностью,–У Рачкова со Шмелевой роман, уже давно, а оба женаты. Ты представляешь?! Интересно, а её муж догадывается? А жена Рачкова?…

–Спохватилась, про это только ленивый не знает,–ловко я ей кайф обломала,–Они не первый год хороводятся, а как их родственники реагируют, понятия не имею,–все, Шинкина нейтрализована, хотя понятие–то у меня как раз есть.