Ирина Курбатова – Страна сумасшедших попугаев (страница 10)

–И в академии тебе тоже понравилось?

–В академии я не учился. Зачем? Мне работать нравиться, а карьеру делать–нет, к пенсии майора дадут и хорошо.

– А я думала в вашей компании все «академики».

–Ничего подобного, кроме меня еще Женька Самойлов, Сашка Захаров, Ланин Олег, ну, и еще есть.

Неожиданно послышался шум, топот, звон и бархатная штора задрожала, как осиновый лист. Гордеев придержал ее рукой и выглянул в зал.

–Что там?–поинтересовалась я.

–Вроде помяли кого–то. Пора отсюда сматываться.

–И я думаю, пора.

Славка опустил штору,–Сейчас найдем нашего подсобного благодетеля, а потом на выход,–он протянул мне руку,–Пошли вместе. Одну я тебя здесь не оставлю, мало ли что.

Благодетеля искать не пришлось, объявился сам. Гордеев отдал ему три бумажки, одну бледно фиолетовую и две синих, тот тщательно их рассмотрел, потом фиолетовую и одну синюю положил в нагрудный в карман, а еще одну синюю сунул в карман брюк, буркнул что–то вроде «спасибо» и повел нас служебными коридорами на выход.

***

Солнце скрылось в один момент, тут же подоспел ветер и по асфальту запрыгали крупные дождевые кляксы. Я удивленно смотрю вверх и ежусь, а еще минуту назад было так жарко, что воздух плавился. Огромная темно–серая туча выползла невесть откуда и грозно зависла над Ленинским проспектом. Мокрые кляксы стали значительно меньше, но количество их резко возросло, похоже, надо спасаться, только где? Кручу головой, вижу булочную, до нее шагов сорок, не больше, но всё равно подмокнуть я успеваю основательно, а как только оказываюсь внутри, ливень на улице превращается в водопад. Вода бьет по стеклам с таким остервенением, что кажется еще чуть-чуть, и они лопнут.

Я тоскливо взираю на мокрые босоножки, на влажное платье и мысленно кляну себя за то, что забыла зонт…

–Не переживай! Сейчас все высохнет. Лето все–таки,–оборачиваюсь, Лелька!–Да и дождь ненадолго,–в руках у нее два объемистых целлофановых пакета с «райскими птицами», такие птицы только в «Березке» «летают»,–Ты, как здесь?

–Во «Власте» сумку хотела прикупить. Не судьба!

–Что так?

–Да ничего подходящего не нашла,–это вранье, на самом деле, у меня банально не хватило денег.

–Бывает. А сейчас куда?

–Не знаю. Загляну в пару магазинов для очистки совести и домой.

–Значит, свободна?

–Ну, да…

–Отлично! Поехали ко мне, заодно поможешь,–она протягивает мне один из пакетов, и кивает головой на окно, –Пошли, пока дождя нет.

А дождь действительно прекратился. Моментально и незаметно, вот только надолго ли? Мы выбираемся из булочной, рысцой добегаем до остановки и запрыгиваем в отъезжающий автобус.

–Уф!–облегченно вздыхает Лелька,–Не стой! Двигайся, двигайся!–дружно работая руками, кое–как протискиваемся сквозь скопившуюся у двери толпу и устраиваемся на задней площадке,–Ну, вот и ладненько.

–Далеко ехать?

–Не очень.

Плавно покачиваясь, автобус размеренно катится по проспекту, а небо опять заволакивает тучами и мелкие дождинки требовательно колотят в его окна, на ближайшей же остановке это значительно увеличивает количество пассажиров, теперь нас активно пихали и справа, и слева.

– Крепись,–подмигивает Лелька,–Еще минут пять и мы на месте.

–Тогда надо к выходу двигаться,–отзываюсь я.

–Не надо, там пол–автобуса выходит.

И действительно, как только из динамика донеслось: «Следующая остановка «Магазин «Ткани», народ в салоне зашевелился и занялся выяснениями кто, где и когда выходит, а стоило машине остановиться, как людской поток тут же устремился наружу, и мы с ним…

Кое–как отбрыкавшись от «попутчиков», я поинтересовалась,–Куда теперь?

–За «революционными» массами,–усмехается Лелька и указывает на бегущих к переходу людей,–Магазин «1000 Мелочей» знаешь?–согласно киваю,–Отлично. Вперед! Энергичненько!!!

Последний эпитет весьма актуален, непогода опять набирает обороты. Дождь уже хлещет нещадно, мокрый подол закручивается вокруг ног и максимально осложняет движение, а набитый пакет так и норовит плюхнуться на утонувший в воде асфальт, чтобы хоть как–то предотвратить катастрофу мне приходиться прижать его к груди.

Разбушевавшаяся стихия набрасывается на нас с яростью раненной тигрицы, разом отнимая способность и видеть, и слышать, функционирует только инстинкт самосохранения. Это он заставляет меня ориентироваться на маячащую впереди Лелькину спину, и все время твердит: «….. только бы не потерять ее из виду, только не потерять, не потерять…..»

…Бац!… Я утыкаюсь во что-то мягкое и слышу голос своей спутницы,–Ой! Ну, ты даешь, мать!–Поднимаю глаза. Она трет ушибленное плечо и улыбается–Сбавляй обороты. Пришли.

Мы стоим измученные и мокрые у одного из подъездов длинного кирпичного дома, еще шаг и… в этот момент дождь чудесным образом прекращается.

Квартира на втором этаже, всего–то два лестничных пролета, но сил у меня хватает только на то, чтобы кое–как доплестись до заветной двери, а в коридоре я устало плюхаюсь на что–то круглое, укрытое плюшевой накидкой, и с удовольствием вытягиваю ноги,–Фу, сил больше нет!

Лелька отбирает у меня пакет и ехидно интересуется,–Удобно устроилась? Задницу не щемит?–недоуменно моргаю глазами,–Ты же на пылесосе сидишь! Вон банкетка,–она тычет пальцем в угол и исчезает в комнате.

Я перебираюсь на банкетку и с удовольствием прислоняюсь к стене. Наконец–то сухо…

Из комнаты доносятся голоса.

–Я думал, ты сразу в ресторан,–басит осипший мужской голос.

–Как видишь, нет,–слышен скрип, потом что–то падает,–Давно проснулся?

–А я и не просыпался,–отзывается мужик,–поссать встал.

–Стой! Я не одна. Кондратова в коридоре.

–Подумаешь! Она че голых мужиков не видела? Ленский перед ней во фраке ходит, да?

–Так–то Ленский…

–Ну ладно…, не жужжи…

Через пару минут в коридоре появляется мужик в распахнутом банном халате, из которого нахально выглядывают волосатая грудь и тоскливо повисший член,–Привет, Ин!–приветствует он меня хриплым голосом и, распространяя запах перегара, исчезает в туалете.

Я провожаю его взглядом и не сразу догадываюсь, что это Юрка Корецкий, очень трудно совместить обросшее трехдневной щетиной и насквозь прокуренное чудовище с тем Юркой, которого я знаю, который всегда гладко выбрит, в костюме с иголочки, с идеально уложенными волосами и запахом заграничного парфюма.

Следом за ним в коридоре появляется Лелька, на ней трикотажные брюки и футболка,–Хватит сидеть. Пошли на кухню,–я послушно выполняю ее приказ,–Платье снимай, сейчас халат принесу.

Она забирает мое мокрое платье и отправляется за халатом.

Я остаюсь в одиночестве, из окна тянет ласковым ветерком, ленивое солнце, словно нехотя, растекается по подоконнику, даже не верится, что еще полчаса назад природа неудержимо билась в истерике.

Слышно, как хлопает дверь туалета, в кухне появляется Корецкий, на меня он даже не смотрит, направляется прямиком к плите, там стоит огромная пятилитровая кастрюля. Юрка достает из шкафчика бокал, зачерпывает что–то из кастрюли и одним махом вливает это в себя, так повторяется три раза, потом Корецкий ставит посуду в раковину и удаляется.

В коридоре опять голоса.

–А я думал, мы с тобой покувыркаемся…

–Пусти… Тихо, тихо…, ты сейчас и стоишь–то с трудом, не то чтобы… Сколько проиграл–то?

–Ерунда. Сотню с небольшим.

–Отдал?

–Еще тридцатку должен.

–Ладно. Вечером…

Дальше слышна возня и тяжелое сопение…

Мне становится неловко, я отхожу от двери как можно дальше, лезу в сумку за сигаретами и ищу глазами пепельницу…

–На холодильнике,–Лелька протягивает мне халат,–платье твое я на балконе повесила, сейчас его ветерком продует и порядок. Пить хочешь?–не дожидаясь ответа, она наливает мне в чашку из той самой кастрюли, которую так жадно опустошал Корецкий.

Я с недоверием сначала принюхиваюсь, а потом нерешительно пробую,–Ой, как вкусно! Это что компот? Я такой никогда не пила.