Ирина Крицкая – Планета Любви (страница 9)

И вдруг ее больно кольнуло в грудь, даже сердце захолонуло…Прошлое. Она попала в прошлое… Каким- то образом капсула попала во временную шахту и она рухнула - попав сюда… Додумать Вирин не успела… Заскрипело что-то, кто-то тяжело потоптался, ухнул странно, заворчал.

- Ну вот… Дверь смазать бы, говорил этой козе принеси масло от Ефима. А ей только хиханьки…

Голос был мужской, басовитый, так у них никто из мужчин уже не разговаривал - голоса выравнивались постепенно -женский, детский, мужской сразу и не поймешь. Вирин почему-то снова плотно прикрыла глаза, как будто боялась, что ее уличат в подглядывании, замерла… И тот ее руки коснулась теплая тяжелая ладонь

- Как ты, девочка. Получше?

Вирин вздрогнула, резко открыла глаза, инстинктивно натянув толстое одеяло до подбородка. Над ней, улыбаясь ласково стоял человек. Трудно было сразу определить возраст, но он был явно не стар, небольшая бородка чуть прибавляла ему возраста, но светло-серые глаза с зеленоватым отливом молодо искрились. Вирин еще выше подтащила одеяло, как будто хотела натянуть его на голову, еле разлепила стянувшие от страха рот губы.

- Получше. Я где?

Человек выпрямился и стало видно, как он велик. Ростом, наверное с две Вирин, плечи в размах, да сильные, мощные, красивая голова, слегка волнистые русые волосы, прямой ровный нос. И взгляд - ласковый, вернее, ласкающий, как будто он знал Вирин много лет, потерял, и вот, наконец, встретил…

- Ну вооот. А сестрица - егоза не говорила тебе. Так у нас, в нашем дому. Я Захар, Кузнецовы мы. Слыхала?

Вирин быстро помотала головой, у нее шумело в ушах, подташнивало, и она совершенно не знала, как себя вести. Захар снова наклонился над ней, и вдруг губами коснулся ее лба. Вирин замерла, потом попыталась отодвинуться, но головокружение совсем захлестнуло ее волной, и она закрыла глаза

- Да жар ведь, Виринеюшка. Надо бабок бы звать, не сладим мы. Где эта шлындра?

Захар пошел к двери, и плывущей в белесой жаркой мгле Вирин она показался зверем - большим, мощным, она забыла его название, он часто попадался в сюжетах грайвов…

- Давай, Виринеюшка, держись за шею-то. Я тебя подыму, корытце подсуну. Ты не стесняйся, что уж тут, никому огневица эта не на пользу. Давай…

Вирин приподнялась, холодные края емкости коснулись ее бедер. И такое странное чувство, совершенно незнакомое просто хлынуло откуда-то изнутри, подожгло щеки. Любавка что-то делала там, дождалась, чего хотела, выдернула емкость, сделала такое, что Вирин от ужаса совсем сжалась.

- Ну вот. Теперь чистенькая ты. Не журись, сейчас я тебе помогаю, надо будет - ты мне. Давай еще раз встанем, я тебе рубашечку надену. Скоро Ефросинья явится, а с ней шутки плохи.

Вирин уже не сопротивлялась. Любавка ловко и цепко ухватила ее за плечи, заставила сесть, натянула через голову что-то теплое и мягкое, потом пальчиками пошарила у шеи, поправив ткань.

- А огневица у тебя, Виринеюшка. Прямо горишь. Мои травки и не помогают, ну а то - по снегу ползла-то. Да голышом. Ты хоть помнишь откуда?

Вирин сама попыталась привстать, у нее получилось - подтянула тяжелое тело повыше, поправила задравшуюся ткань..

- Что это, Любава? На мне?

Любавка смешно выпучила красивые глаза, сделав бровки домиком.

- Ну точно, жар большой. Как что, девка? Рубаха это. Вот беда, так беда… Ну, ничего, братик за бабкой на санях поехал, быстро домчит. Она тут - за холмом живет.

Глава 15

- Кажи находку свою, что там за чуда-юда? С неба свалилась, чую, наши девки по снегу голышом не бегают. А, Захарка? Тебе суженую, небось, Боженька послал, а то все во вдовцах кулюкаешь, так и бобылем недолго стать. Ну, ладно, не супонься.

Вирин приоткрыла глаза - ей, как будто стало еще хуже, силы таяли, она не могла уже и руку поднять - напротив в туманной белесой мути стояла жуткая женщина. В их мире не было таких, а может быть она просто таких не видела, увозили их за горы, больше они не возвращались. Темное лицо, как будто его сделали из скомканной бумаги, вислый нос, глаза, почти полностью спрятавшиеся под дряблыми веками, на голове незнакомая штука, похожая на кусок ткани, намотанный плотно, до бровей. Во рту женщина что-то держала и это дымило.

- Вот она, тетя Шукар. Встать не может, слабая.

Любавка так быстро и так угодливо подскочила к женщине, что Вирин даже попыталась улыбнуться, но рот, как будто одеревенел, губы не двигались. А эта Шукар подошла так близко, что от нее пахнуло резко, да так незнакомо, что у Вирин защипало в носу.

- Ага, ага. Вижу. Не жилица. Зовут-то как?

Любавка метнулась к столу, что-то там пошуршала, потом вернулась с чем-то круглым в руках, но этого Вирин уже не могла рассмотреть - в глазах сгустилась белесая путь, потом ее тело стало странно тяжелым, начало проваливаться куда-то вниз, и все почернело.

…

- Вири… Ты должна вернуться. Это временная яма, если ты не попытаешься выбраться, останешься там навсегда.

Демей смотрел на Вирин своими ласковыми глазами, чуть ухмылялся, и она вдруг поняла, кого ей напомнил Захар. Его. Демея. Только Захар был больше, стройнее, так, наверное бывает, когда при размножении деление происходит неправильно. И один плод становится ущербнее второго. У них были такие случаи, о них старались не особо вспоминать, всегда выбирали один - второго куда- то отправляли, но никто не знал куда. Но это был явно не тот случай - Демей был жив, умен и успешен. Ну, может быть не так красив.

- О чем ты говоришь, Дем. Я встать не могу. Не то что куда-то выбраться.

Вирин, вроде говорила громко, но голос ее был не слышен, вокруг Демея сгущалась темнота, а потом в нос просто ворвался запах. Вирин не могла даже словами передать чем это пахло. Запах был терпок, горек, жгуч, и одновременно сладок - он бередил что-то внутри, заливал кожу, и через мгновение Вирин почувствовала, что тонет в этом запахе, вот-вот перестанет дышать. Она задержала дыхание, чтобы нырнуть поглубже, а потом вырваться на поверхность, но вдруг дышать стало легче, чистый воздух ворвался в легкие и расправил их.

- Ну вот…Уже лучше. Давать будешь, коза, по светилам - с восходом, в зените, на закате и на Луну высокую, тут как сама почуешь, не важно. По половине чашки - и точно, чтобы. А я вдругорядь в середу приду, зелье другое будет.

Вирин и вправду вынырнула - она снова была здесь, в этой комнате, с этими людьми. Зрение немного прояснилось, она уже могла как следует разглядеть гостью, но та, пыхнув своей штукой во рту скрылась в дверях. А Любавка наклонилась, близко-близко взглянула, промокнула губы чем-то похожим на дезинфицирующую салфетку - влажную и мягкую. Вирин не удержалась, облизала губы - они имели вкус того запаха, если, конечно, можно так сказать. Чуть солоноваты, сладковаты и терпки.

- Ой, Виринеюшка, очунелась. Тетка Шукар ведьмака, конечно, но столько народу с того света вывела. И тебя, даст Бог, полечит. Вон. глазки уже светлые.

Вирин попыталась поднять руку и у нее получилось. Оно потрогала губы - они были липкими, и от этого вкуса у нее странно тревожно екало в груди.

- Сейчас еще помою. А потом молочка налью, надо выпить немного - старуха сказала. А ты ручкой не три, зелье она на крови варит, уж не знаю где берет.

Вирин послушно убрала руку. У нее что-то происходило с сознанием - оно туманилось там, вдали - там, где она настоящая. Все это - кослет, ее падение, как будто стало закрываться пеленой. А все что происходило здесь, в этом доме становилось ясным и четким.

- Захар, глянь - старуха помогла, вроде. Виринея даже ручку подняла, глядишь так и встанет. А я радая такая, мне ж помощница будет. Правда, Виринея? Ты же не уйдешь?

Любавка унеслась куда-то в сторону того жерла на белой стене, дернула за ткань - оттуда несло теплым сухим воздухом. И Верин это тепло вдруг показалось таким приятным, что она снова подняла руку, выставив ладонь, как будто ловила это тепло. А Захар, устало сбросив с плеч какую-то мохнатую одежду, вроде в папирах ее называли шубой, вдруг озорно подмигнул ей.

- А мы ее не пустим. Вон какая красотка, куда ж ей идти.

Глава 16

- Ну, Ринушка, еще шажочек. Ну куда же эта Любавка - поганка запропастилась, с обеду нет, я аж взопрел.

Вирин ( а она уже начала забывать свое имя, прошел месяц, как один день - все Виринея да Рина, как не привыкнуть) очень стеснялась. Это чувство у нее появилось недавно, в голову не приходило раньше, что можно вот так заливаться жаром от прикосновения или взгляда, а тут… Она крепче вцепилась в мощную ладонь Захара, упрямо скинула его вторую руку, которой он пытался поддержать за талию ( не надо, я сама) и сделала еще шаг. Сегодня ее целью было дойти до стола, и половину пути она уже осилила, осталось немного.

- Захар, а может я сама?

Захар крякнул, вытер лоб рукавом рубахи ( теперь Вирин знала, как называется это просторная одежда), выпрямился, но руку Вирин не отпустил. Наоборот, стиснул ее ладонь сильнее, потом испугался, что слишком, отпустил, и почти застонал

- Нет, ну вот же пакостница. Оставила меня в няньках. Ринушка, давай пойдем назад, боюсь я. Мало ли чего.

Но Виринея упрямо сделала еще шаг, потом неожиданно вырвала руку у мужчины (здесь называли их мужиками - это было грубо, но коротко, и Виринее, почему-то, нравилось) и быстро-быстро, крошечными шажками добежала до стола. Плюхнулась на стул, победно глянула на обомлевшего мужика, хихикнула. Захар одним прыжком оказался у стола, сел, потом вскочил, налил из глечика отвар, который приносила старуха, налил Виринее, а потом и себе.