Ирина Крицкая – Планета Любви (страница 11)

- Это, как будто не я. Любав, как жить мне, если я себя не узнаю.

Любавка тоже отразилась в зеркале, обняла Виринею за плечи, потом чуть потянулась на носочках, странно ткнулась зачем-то губами в щеку.

- На Акульку как похожа… Как та из гроба встала.

Виринея не совсем поняла слова Любавки, а та спохватилась, похлопала звонко себя ладошкой по рту, отошла в сторонку.

- Вспомнишь. Бабка наварит зелья, наговорит - все вспомнишь. И дом свой, и семью свою… Но ты ведь говорила, что помнишь?

Договорить им не дали, из дверей потянуло свежестью и холодом, зашел Захар. Он сначала не видел женщин, потопал ногами в толстых сапогах по тряпке, стряхивая белую субстанцию (Вирин резко поправила себя - снег) повесил на гвоздь мохнатую шапку, прошел к столу и….замер… Он даже побледнел, да сильно, с синевой почти, сделал два больших шага, разом очутившись рядом.

- Любка! Говорил же, новое все принесу, зачем в сундуках рылась? Неслух.

Бледность постепенно таяла, он прикоснулся пальцами к плечу Виринеи, там где шла тоненькая полоска ажурной ткани, вздохнул.

- Не обижайся, Вирушка. Это вещи моей жены, она умерла. Не надо их носить, примета плохая. Я тебе новые купил - там узелок в сенях. Пока мало, но потихоньку прикупим. наладится все.

Он, чуть сгорбившись, пошел на вторую половину дома - там Виринея никогда не была, видно они жили там со своей женщиной. И даже не обернулся

- Вирушка. Ой, я тебя тоже буду так звать теперь. И правда, ты не хмурься, это я глупая, не подумала. Сейчас все снимем, новое наденем. Ой. Какая юбка красивая. Бархатная…

Сона молча швыряла бумажные картинки. Виринея уже знала, что они называются картами, и ими предсказывают судьбу. Что такое “судьба” она пока понимала не очень, а на вопрос об этом Сона грозно сдвинула черные брови и цыкнула.

- Не лезь. Помолчи. Не вспугни карты-то. Ишь, раскричалась.

Карты падали на стол тяжело и влажно - шлеп, шлеп… С них смотрели двухголовые люди, но головы у них были и снизу и сверху, и от этого они казались не страшными, а смешными. А Сона, ухватив одну карту, с которой усмехался темноволосый человек, сунула ее Вирин.

- Глянь. У тебя они прошлое не показывают, ерунду какую-то вижу. Вроде и нет у тебя прошлого никакого, а только будущее. Сколько гадаю, никогда такого не видела - ты что, с неба упала?

Виринея пожала плечами… Она не знала, что ей говорить. она вдруг поняла, что почти ничего не помнит.

- А этот, трефовый, он все в тебе поменяет, жизнь перевернет. А ты ему всякого принесешь, разного.

Сона кинула карты на стол, буркнула.

- Не могу. Не вижу ничего. Виринея, а ты откуда к нам попала-то? Все молчишь. Никто не спрашивает тебя. а ты, может, ведьма?

Любавка прыгнула козой, села между Виринеей и Соной, отшвырнула карты.

- Вот ты дура. Сама ведьма. Иди домой, раскудахталась тут. Без тебя разберемся.

Виринея молчала. Она пыталась хоть что-то выудить из своей памяти, но помнила только темный лес и жуткий холод. И больше ничего. Не помогло старухино зелье. Или, наоборот- сделало свое дело.

Глава 19

Виринея лежала без сна. Уже светало, серый свет проникал сквозь занавески, проявляя все, как будто вычерчивая полу пересохшим фломастером. Она не понимала, что с ней происходит. Еще совсем недавно она помнила. Точно что-то помнила, вот только теперь не знала что. Мелькали в сознании какие-то картины - мертвый воздух, в котором дышалось легко, но не хотелось дышать, мертвые листья больших деревьев, и полное отсутствие неба. Как так может быть она не понимала - небо - оно ведь высокое, торжественное, невероятно прекрасное. И хотя она видела его только через мутноватое окошко, она уже любила его - ничего прекраснее не было в ее жизни. А еще она помнила такое небо. То ли во сне, то ли в бреду - но помнила. Она сидела на камне, смотрела вверх тоже через какое-то стекло, а небо буйствовало над ней яркой синевой, от которой хотелось плакать.

- Ну вот… Зелья нам больше этого не надоть, ты уж вон, по дому бегаешь, как мышь. Другое дам.

Шукар сидела напротив Вирин, смотрела на нее тяжело, как будто пыталась придавить к стулу - взгляд у нее был и каменный и острый - так бывает, наверное. Посидела, отвела взгляд, пошла, заметая подолом еле заметные мусоринки - в доме убиралась уже Виринея, но неуклюже, с трудом ворочая огромным веником, у нее еще болели руки и плечи, да и ноги держали не очень хорошо. Старуха взяла кружку, вытащила из своего мешка темную страшную бутыль, налила.

- На. По пять глотков пить станешь - на рассвете и на закате. Память тебе вернет этот настой, ежовик там. Скажи спасибо остался он у меня с незапамятных времен. Ну и еще кой чего.

Виринея согласно кивнула, она уже привыкла послушно пить все, что ей давала Шукар, да и деваться особо некуда было, не ослушаешься. Старуха вдруг резко развернулась, двумя прыжками оказалась рядом, тронула корявым пальцем непослушную завитушку на лбу Вирин.

- Нет, не на Акульку. Дураки, не видят ничего, слепые все. Ты на сеструху ее родную похожа, одно лицо. Не видала бы, не поверила. А Настька с гонором была, коза настоящая, недаром пропала без вести, черти ее стащили. Может это ты?

Виринея не знала, что ей отвечать. Ее сковало страхом. Зрачки бабкины расширялись, становились провалами, и из провалов этих тянуло холодом и смертью. Виринея отшатнулась, да и Шухар пришла в себя, отошла к дверям, сунула ноги в валенки, намотала платок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.