Ирина Крицкая – Планета Любви (страница 8)

Стараясь не смотреть в ту сторону, Вирин тихонько сползла с кресла, протиснулась в узкий проход, нашарила амбулу. Этот небольшой контейнер должен был содержать нужные препараты, во всяком случае силикон для ран там был точно. Вытащив контейнер на свет, она достала оттуда небольшое зеркало (сто лет не пользовалась такой штукой, уже давно зеркала возникали из воздуха, просто как отражение тебя) поймала свет, с ужасом посмотрела на висок. Но, в общем, ничего страшного, рана была неглубокой, правда устрашающе сочилась. Еще подышав, Вирин выстрелила себе в бедро из струйного шприца - не помешало ей и обезболивающее и успокоительное, промыла рану из крошечного дезинфектанта, мимоходом подумав, что на двоих бы и не хватило, залила ее силиконом, и потихоньку побрела к дисплею. Ходить в капсуле в полный рост было невозможно, приходилось перебираться практически на четвереньках, но выбирать не приходилось - ползла.

А дисплей был мертв… Вирин точно знала, сколько их тренировали полетам в этих капсулах - картинка должна была быть. Изменить в программу было невозможно, а наблюдать за ее выполнением - пожалуйста. Космы могли наблюдать за траекторией полета, за концентрацией кислорода, за орбитой, за приближением к Земле. Это успокаивало их и внушало надежду….А тут… Вирин безнадежно поводила руками вокруг. Потом сплюнула - видно удар ей достался приличный - она забыла, что ничего не может сделать. Беспомощно поглазев в черноту, она вдруг почувствовала предательскую влагу у глаз, застыдилась сама себя, и поползла назад. Вот только возвращаться в кресло ей совсем не хотелось… Пробравшись в крошечный отсек, в котором хранились тубы с пищей, она легла прямо на пол, подтянула колени к груди, закрыла глаза.

Ей вдруг захотелось завыть…Прямо громко, во весь голос - она слышала однажды, как воет какой-то зверь в зоосаду… Отчаянно, безнадежно, тоскливо… Но смогла только заскулить тихонько…А потом вдруг уснула. Да так крепко, как не спала, наверное, уже много лет…

- Не бойся. Смерть не страшна. Она просто переместит тебя из одного измерения в другое, поднимет, как будто на ласковом облачке, ты и не почувствуешь ничего…

Вирин подняла голову. В свете оранжевого пятака она профиль молодой женщины - худенькой, нежной, точно такой, которой она была на фотографии, только без той чудной шляпки.

- А ты кто? Я тебя видела… Кто ты?

Женщина повернулась лицом…Она улыбалась, у нее были такие светлые глаза, что казалось, что они несли в себе небо. Не то, которое Вирин видела на Земле - серое полотно купола - а то, которое она вдруг увидела на Зинде…

- Я? Я - ты… Только ты этого пока не знаешь….

Вирин хотела встать, подойти у женщине, но не смогла, тело у нее было свинцовым, веки налиты ледяной водой. Наверное, так действовал укол… Наверное, она не рассчитала дозу… И она не почувствовала, что капсула потеряла управление. Что ее сначала затрясло, потом она вдруг увеличила скорость и ее вытянутое сверкающее тело пронзило пространство, как самая последняя и самая мощная искра затухающего костра пронзает ночь.

Глава 13

Вирин, вроде и не спала, сознание не теряла - голова соображала, хотя и плохо. У нее было ощущение, что на нее положили что-то непомерно тяжелое, что-то похожее на свинцовую плиту. Вот только свинцовая плита была не твердая, а мягкая, как будто резиновая, или что-там за материал, который обволакивает препятствие со всех сторон, вот и тело Вирин оказалось таким препятствием. И эта тягучая тяжесть залепила ее всю, придавила, даже веки залила, и их поднять было невозможно… Перед глазами мелькали вспышки, напоминающие полосы под неподъемными веками, и резали еще сильнее.

“Перегрузка” - мысли Вирин тоже были похожи на эти сверкающие полосы - “Значит, плотные слои…Неужели получилось…Спасена…”. Вирин, насколько могла преодолеть эту страшную силу, вытянулась, с трудом дотянулась до рычага кресла, или ей показалось, что дотянулась - она хорошо помнила, что легла на пол, не дотянув до кресла. Но рычаг оказался под онемелыми пальцами, она из последних сил толкнула его, кресло опрокинуло Вирин так, что она легла навзничь, и последнее, что она помнила - что горло сначала сдавил ворот планирующего костюма, а потом чуть расслабился, давая вздохнуть. И все пропало - даже радужные линии…

Было слишком тепло… Горячо было, Вирин никогда не испытывала такого тепла. Что случилось - в реаниме, что ли климат-контроль сбоил, или у нее что-то с терморегуляцией? Вирин хорошо помнила по тренировкам, что в реаниме температура очень низкая, так медсины выравнивают биотоки пострадавшего косма, которого держат практически в летаргии. А тут…

Вирин стало страшно. Или что-то случилось и медсины по какой-то причине оставили ее без присмотра, а в это время произошел сбой, или у нее такой жар, что приборы не могут выровнять температуру, то ли что-то еще. Но вот это третье вообще не приходило в голову, его просто не существовало, во всяком случае она о таком не знала. Кое-как справившись с тяжелой головой и свинцовыми веками, Вирин приоткрыла глаза. Сейчас она должна была увидеть прозрачный купол реанимы, множество всяких трубок, проникающих в ее тело, но… Она увидела что-то очень странное. Над ее головой было что-то похожее на валики. Ровные, красивого янтарного цвета, в которых прятались непонятные лучи. Вернее, не лучи, это были лучики - как будто тонкий луч от лазера разрезали на мелкие кусочки, покрасили их в желтый цвет и выпустили на волю. Валики были схвачены какими-то мощными штуками такого же янтарного цвета, только с квадратным сечением. И по этим штукам вились гирлянды листьев - такие Вирин помнила. Во-первых она их встречала в папирах, а во вторых ими были украшены площадки перед их жильем на Земле. Правда, пластиковыми, не живыми, но и здесь они были не живые, вырезанные чем-то острым.

Вирин почему-то жутко испугалась. Она вообще не понимала что с ней. Так -то ясно - это бред. Сильный жар, кислородное голодание, наверняка микроинсульт, а может и не один, смещение органов - последствия такой перегрузки, которую она перенесла могли быть и не такими, главное, она в сознании. Но почему не купировали? Это делалось в момент, технологии медсинии позволяли в пару часов вернуть косма к жизни. А тут…

Вирин, застонав, кое-как повернула голову, чуть не свернув себе шею. Справившись с приступом тошноты и мутью перед глазами, она попыталась привстать, но не вышло - сознание поехало, и последнее, что она увидела - странное жерло в ярко-белой стене, с одной стороны которого болталась ткань. И эта ткань тоже было чудной, в чем-то очень приятном - такое она тоже видела - нежно- синего цвета, как будто испускающее аромат.

… Голос доносился откуда-то издалека. Вирин снова выныривала из черно-свинцового тяжелого небытия, ее качало на его волнах, то опуская низко, то поднимая высоко. На губах была какая-то душистая влага - пахло совершенно непонятно - такого она никогда не ощущала.

- Тише, тише. Вот ты озорница беспокойная. Разве можно сразу шеволиться, надо звать. Ну, глотай уж, бедненькая. Это настой.

Веки поднимались уже легче. Вирин открыла глаза, ей так хотелось застонать, да громко, в голос. Но это космам не позволяли, позорно это было и она сдержалась. А над ней стояла девочка… И от ее вида Вирин снова чуть не потеряла сознание.

- Ну вот…Еще глоточек. И еще… Вот выпьешь все, здоровенькой станешь, мы с тобой по грибы пойдем. Братик мой знаешь, как грибки уважает, да со сметанкою. Ну…допивай…

Вирин с удовольствием глотнула из ложки - напиток был прохладным, пах свежо и нежно, и его сладость ни на что не была похожа…

- Умница…Зверобойчик с медком не таких поднимал. Тебя звать-то как?

Вирин попыталась раскрыть рот, и у нее получилось. Хрипло, мучительно извлекая звуки из жутко саднящего горла она простонала.

- Вири…

Девочка кивнула, обтерла рот Вирин чем-то мягким, улыбнулась ласково.

- Ну вот… Виринея…Виринеюшка… А я Любава. Кто же тебя, Виринеюшка бедная в лесу нагую-то бросил? Вот ведь нелюдь…

Глава 14

Вирин надо было осознать… Принять…Если этого не сделать, то легко сойти с ума, дисков у нее теперь не было, медсины далеко - а от такого психика могла сломаться запросто. Девочка ушла, велев Вирин лежать и не “баловать”, и сейчас, закрыв глаза Вирин обдумывала. От вида девочки и правда можно было потерять сознание - Любава, или как ее, выглядела совершенно не реально. У Вирин тоже были длинные волосы, но таких она никогда не видела - светлые, как будто их составили из золотой пряжи, заплетенные в толстый жгут, увитый шнурком с подвешенными на нем круглыми блестящими штучками, и такой же шнурок стягивал чистый, белоснежный лоб. Жгут доходил почти до коленей, он болтался тяжело и полновесно, и Любава все время откидывала его на спину, чуть сердито сводя тонкие ровные бровки. Сейчас, когда Вирин немного успокоила свое сознание, она вспомнила. В папирах таких людей она не встречала, видимо эти бумаги начали создавать позже, но были грайвы. К ним почти никого не допускали, а вот Вирин раз была в запасниках, ее работа требовала ознакомления с историей. Грайвы напоминали фотографии, но их делали руками, с помощью каких-то инструментов, и смотреть на них было очень интересно. Хотелось коснуться их странной поверхности, проскользить кончиками пальцев по выпуклым мазкам, но космам строго запрещалось это, в запасники пускали только в специальных костюмах, масках и перчатках. И вот на этих грайвах Вирин видела таких людей. Женщин в чудных нарядах, мужчин…