Ирина Крицкая – Девушка с веслом (страница 2)

- Не дрейфь. Это я Вовкин самосвал продала, а себе прикупила. А то на его Тундре только медведей давить, а я нежная женщина.

От Натальи пахло странно, то ли мясом, то ли дорогим парфюмом - одновременно слащаво, терпко и нутряно. И Юлия постаралась побыстрее вскочить в машину, причём на заднее сиденье, подальше

- Не люблю на переднем, извини. Голова кружится.

Наталья кивнула, колыхая студенистым телом влезла за руль, толкнула сиденье назад, гоготнула.

- Вот так всегда. Пожрешь - и сразу два кило в плюс. У кого не лечилась только, без толку. Да ты сиди там, мне свободнее. А ну, залетная!!!

Наталья врубила на полную радио, по мозгам долбануло чьим - то пропитым дискантом, гладко выделанное длинное каре, как будто приклеенное клеем момент в жирной голове рвануло ветром, и обнажилась мощная шея. Машина мягко и хищно неслась по шоссе, потом они вылетели из города и помчались в сторону коттеджных поселков. Это было дорогое направление, Юлия никогда не ездила по этой трассе, она платных трасс вообще не видела раньше. Не пришлось. И то что Наталья практически без остановки проезжала посты - вызывало что-то сродни восхищению. Или еще что-то… Юлия не понимала.

- Сейчас повернем, и останется минут десять. У меня домик не в поселке, у меня вилла чуть на отшибе. И охрана своя, Вовка настоял. Трусоват он был, Вовка твой. А видишь - не помогло.

Юлию очень кольнуло вот это “Вовка твой”. Прямо убила бы - так и вмазала по жирному затылку. Хотя - если разобраться, так и правда -ее. А чей же…

…

- Юльк! Ну ты чего! У нас было же все, что ты кочевряжишься? Я к ней со всей душой, а она вот чего? Что ты хочешь?

Юленька замирала от этого голоса, у нее все внутри падало в пятки, потом поднималось сладкой волной, било по мозгам и ее тело растворялось, как последняя ложка сахара в сиропе. Но она держала фасон - она не какая-то там, она гордая, и пусть думает башкой, что надо делать. А Володька не понимал. Он и так, и сяк - но Юленька смотрела на него, как на таракана и шла мимо. А сегодня вот - приостановилась

- Что надо? По человечески надо. Ты чего пришел-то? Хочешь чего?

Юленька присела на лавку, указала Володьке на ту, что стояла напротив - они сидели, как на дипломатическом приеме и смотрели друг на друга.

- Ты, вообще? Ухаживать умеешь?

Володька кхекнул, скинул джинсу - и под модной футболкой заиграли, перекатываясь, мышцы.

- Цветы тебе, что ли? Или конфет? Я, между прочим, пришел сказать, что и жениться могу. Коль уж так!

Юленька вскочила, королевским жестом указала - “Сидеть”. У нее вдруг перед глазами возник папа. Он смотрел на нее сквозь свои дорогие профессорские очки и, брезгливо выпятив губу шипел: "Маргинал". Отмахнувшись от видения Юленька медленно и раздельно сообщила

- Можешь ты котлет у матери наесться. А замуж меня приглашать надо. Руки просить! А я еще подумаю - давать тебе согласие или нет…

Вовка встал, молча посмотрел на Юленьку и покрутил пальцем у виска. А потом накинул свою джинсовку и медленно пошел по тропинке парка прочь.

…

- На дискотеке Володька был не один. Когда Юленька пришла, опоздав где-то на час - не пускал отец, уперся бараном, еле уговорила. Хорошо еще матери не было дома, справилась. Но все-таки опоздала, влетела, морщась от бешеной скачки световых лучей и грохота Битлов - и на тебе…

Высокая девица с грудью такой, от которой, наверное, от всего мужского населения их городка сносило крышу стояла рядом с Володькой, и что-то рассказывала ему, сверкая белозубой улыбкой. Черные волосы гладким крылом опускались на точеные плечи и скользили по стройной, открытой спине, как намыленные. Юбка у девицы, плотно обтянув удивительной красоты бедра тут же кончалась, а что там было дальше - лучше и не смотреть. Володька улыбался, что-то говорил ей в ответ, но Юленька видела - он ищет ее взглядом. И вот - нашел… Нашел, уцепился, сделал вид, что ему все равно, но лицо, как будто осветило - обрадовался. Юленька равнодушно отвернулась, кивнула Мишке, который заюлил перед ней, как пес, и заметила только, что девица обернулась. И, проследив за взглядом Володьки увидела ее тоже. А кошачьи зрачки полоснули ее по лицу так, как будто это было не зрачки, а лезвия.

Глава 3

- Кто старое помянет тому глаз! Слыхала? Вот так от!

Наталья (Юлия Владимировна напрочь забыла ее отчество, у нее сложилось когда-то убеждение, что таким, как эта девица отчество не положено в принципе, они вот так - просто - Наташки) красивой дугой подрулила к глухим высоченным воротам, мастерски затормозила и сунула толстым пальцем в открытое окно.

- Я, кстати, без глаза уже. Любовничек выбил, гад, Отелла. Ну, ничо, современная медицина творит чудеса, протезик лучше глазика, миллион вломила. Смотри туда, что на меня -то выставилась. ВоротА - искусственный этот, как его. Интлект.

Юлия сморщилась от этого ударения и интлекта, посмотрела в сторону пальца. Она и правда не могла оторвать взгляд от этого ее глаза, но там - за пальцем - происходило чудо. Ворота не раздвигались в стороны, а странно поднимались вверх, складываясь в гармошку, и эта гармошка исчезала на глазах, прячась где-то в легком козырьке. Наталья громко заржала, да так, что у Юлии заложило уши, открыла дверь и вылилась (не вышла, не вылезла, а именно вылилась) перетекла своим студенистым телом на мощеную площадь перед воротами. Юлия тоже вышла, постояла, не зная, что делать дальше - то ли идти, то ли вызвать такси и свалить восвояси, но Наталья стиснула ее локоть потной рукой и гаркнула в ухо.

- Проходи, не тушуйся. У меня есть такой шампанец, которого ты в жизни не пила. И устрицы. Ты как к устрицам?

Юлия Владимировна высвободила локоть и решительно пошла по брусчатке внутрь. А там был рай! Наверное, именно так он выглядит рай этот, во всяком случае, если бы Юлию попросили его описать, у нее получилось бы именно это.

Дорожка вдруг сузилась, нырнула сначала в аллею из роз, и вышла на берег пруда. Пруд был большим и абсолютно круглым, как тарелка, на одной стороне над водой нависала устрашающая физиономия, из разинутого рта которой лились хрустальные потоки, на другой по мраморному парапету брели огромные черепахи, в воду со стройных небольших пальм свисали целые бороды корневищ орхидей, и от их огромных шапок и гирлянд не было видно ни листьев ни стволов. А посередине в зеркальной глади вальяжно лежали огромные листья каких-то экзотических нимфей, и хотя Юлия совсем недавно прочитала об этих нездешних растениях целую книгу, но такой цветок - огромный, как будто фарфоровый, светящийся изнутри она не встречала. Юлия, наверное, так бы и осталась здесь, села, как зачарованная на маленькую лавочку под сенью этих пальм, но Наталья снова заржала и подтолкнула ее по тропке к мостику через ручей. Ручей начинался от пруда, пересекал дорожку и исчезал где-то в зарослях небольших манговых деревьев.

- Не стой. Пошли, поварихе надо нам еще приготовить. Тут все зависают, думают как оно. А у меня в земле трубы теплые, а с осенью над садом купол стеклянный. Сама все придумала. Это мой рай.

На какое-то мгновение Юлия вдруг увидела в этой студенистой толстухе с неприятно плюхающим жирно накрашенным ртом ту самую Наталью… Вернее, Натали… Она промелькнула, снова глянула на Юлию своими кошачьими зрачками и исчезла.

- Вон, глянь, дом. А его твой Володька придумывал. Себя на него положил. Потом скажу почему.

Наталья пошла вперед, полукружия ее необъятного зада странно двигались вверх-вниз, казалось, что эта баба самоходная баржа на какой-то странной тяге.

…

Юленька готовилась к этому новогоднему вечеру несколько месяцев. Ту нечаянную радость, которую Володька зародил тогда в ее теле, крутые мамины доктора убрали враз, и всего-то пара часов тошноты и слабости, и сейчас она чувствовала себя юной, здоровой и почти счастливой. А почти, потому что Володька к ней не подходил. То ли боялся, то ли она его обидела, но он держал фасон жестко, хотя стрелял в ее сторону не просто взглядами, а автоматными очередями взглядов. И это здорово грело ее душу. “Пускай, пускай, черт малахольный. Думает, что я ему прямо в руки обломлюсь, как груша. Я ему и про аборт не скажу, пусть думает, что ничего не было!”. Это она рассказывала своей лучшей подружке Светлане. Они с ней с грудного возраста были не разлей вода, их даже в одной коляске катали - у Светкиной мамы - косметолога в родах умер один из близнецов, а коляска была уже куплена, вот они и наняли с Юлиной мамой одну няню, та катала их, как двойняшек, кормила, нянчила - получала за двоих. Так они со Светой и стали двойняшками, друг без друга никуда.

- Ну да. Он, Володька этот - быдло. Черте кто у него мать, вроде, техничка в школе, живут в коммуналке, да оно бы и ничего. Но кровь! Кровь, Юль. Его отмыть можно только снаружи, изнутри никогда. И перед ним Наташка крутит этим самым. А она этим крутит перед всеми”.

Юленьке редко хотелось стукнуть в плоское смазливое лицо Светланы чем -нибудь тяжелым, например чугунной сковородкой, на которой они сейчас жарили семечки. Но это был именно тот случай. Света поняла, сделала разворот назад и залебезила

- Ну он только на тебя смотрит. И как! Ты видела, Юльк, как? Прямо слопать готов…

Юленька верила. Ей очень хотелось верить.