Ирина Крицкая – Девушка с веслом (страница 4)

- Как? Наташ, зачем мне это знать?

Наталья подняла свое мощное тулово, да легко так, как будто шампанское придало ей полета, добежала до буфета, покопалась в нем, вытащила альбом.

- Во! Он как потоп, так я его альбомчик вниз перетащила, пересматриваю. Он фотки настоящие любил, сам делал. Старый сатир.

Юлия смотрела на разных женщин… И у нее было странное чувство - это было похоже на какой-то сюр. Как будто она листала свой альбом. Все она…Вернее ее типаж - не худые, но стройные, с плотными бедрами, с высокой, как будто набитой грудью - все, как у нее. Просто разного возраста.

- Девушки с веслом! Ржака.

Наталья вдруг захлопнула альбом, странно взблеяла, как будто ее укусили и сообщила

- Слушай! А пошли купаться! У меня такой бассейн! Это то что нам сейчас надо!

…

Наталья бесстыдно скинула полотенце - на ее оплывшем теле не было даже купальника. Пыхтя, как кит плюхнулась в хрустальную голубую воду, проплыла, на удивление умелым брассом круг, ухватилась за поручень, крикнула.

- Ну чего, Юльк! Давай. Не тушуйся…

И Юлия вдруг решилась. Тоже сбросила полотенце, подошла к лесенке, встала, опершись о стойку. А Наталья замерла, гладя.

- А и правда…Девушка с веслом. Гляди

И показала куда-то в сторону увитой каким-то плющом арки, ведущей куда-то в темноту. А там, так же, как Юлия, опираясь точеной рукой о весло стояла она - девушка.

- Вот и знай. Он так тебя и называл. Сволочь…

…

Мать демонстративно вытащила Юленькин паспорт, аккуратно уложила в свою сумку, зверски щелкнула замком. А потом, ухватив дочь за руку подтащила ее к столу, открыла ноутбук.

- Сюда смотри! Через неделю отца переводят туда! Он теперь свою науку там будет двигать - там военные в нем нуждаются ныне. И там у нас будет служебная квартира! Эту мы продали! И сюда мы не вернемся. Ни - ког- да!

Юленька смотрела в экран, но слезы не давали рассмотреть то, что показывала мать. Нет, она видела, конечно - горы, шикарные склоны, заснеженные вершины, затерянные в этих забытых богом местах поселки. Она видела, как во сне, как по этим заснеженным дорогам медленно движется их машина, как она сворачивает куда-то в ущелье, и пропадает, оставляя за собой странный столб снежной пыли.

- А пока ты посидишь дома, под домашним арестом. Чтобы не лезла к мужикам из слесарей. И хватит тут сопли пускать. Иди, сходи в гараж, принеси оттуда свой рюкзак, будешь собираться. А мы с отцом сгоняем на бабкину квартиру, ее тоже надо продавать, риэлтор придет. Там проблемы, бабка на тебя завещание написала, надо разруливать.

Когда Юленька вернулась из гаража, она бросила рюкзак на пол в своей комнате, посидела на стуле, сложив руки на коленях, и вдруг странная дикая ярость скрутила ее жгутом. Она завыла, схватила нож, сначала истыкала рюкзак, превратив его в тряпочное решето, а потом с силой резанула себя по кисти. Подумала - резанула по второй, и, с наслаждением чувствуя горячие потоки стекающие по пальцам, легла на кровать и закрыла глаза.

…

- Ой, детонька. Что же ты натворила - то? И ведь Бог отвел, прислал подруженьку. Ну, лежи, лежи…беда-то какая…Мамка с папкой разбились, одна одинешенька осталась, конечно… Потеряешь тут разум.

Юленька ничего не помнила. Она с трудом подняла перевязанные руки, хотела было сесть, но не справилась, не слушалось тяжелое тело. И она просто лежала, глядя в потолок, а санитарка, копающаяся вокруг нее казалась ей большой навязчивой мухой. И только когда открылась дверь палаты и в образовавшуюся щель просунулось встревоженное лицо Володьки, она все вспомнила. Во всяком случае ей так показалось.

Глава 6

- Пошла вон, кукла старая! Неси, что там у тебя на десерт и убирайся. Стоит тут, как статуй, смотрит. Институтка, фея из бара!

Наталья была уже очень пьяна. Она возлежала на чудном диванчике с глубоко и изящно изогнутым изголовьем и как будто приставленным к нему креслом с другой стороны - Юлия Владимировна таких и не видела. Диванчик был для нее узковат, складки свисали по обе стороны - но ее это не смущало, она лишь слегка накинула на себя пушистый халат, выставив толстые ноги. Юлии стало жутко стыдно. Эта Марта, чем-то похожая на ее учительницу музыки - такая же гордая, молчаливая и рафинированная, наверное, чувствует черт знает что. Юлия подняла на прислугу извиняющийся взгляд, но Марта, похоже привыкла к закидонам хозяйки, смотрела спокойно и снисходительно.

- Хорошо, Наталья Александровна. Я приготовила ванильный пудинг, могу подать его с кремом - зефир и горячим шоколадом. И ликеры.

Наталья мутно глянула, кивнула, по-королевски указала ей в сторону кухни. И когда та ушла, сплюнула прямо на пушистый коврик, шипанула.

- Фря. Следила за мной вечно, Вовке докладала. А ему пофиг. Гг… Ты чего стоишь-то? Садись туда! Знаешь, как эти диваны называются?

Она на ощупь нашла сигареты, сунула одну в рот, с наслаждением затянулась. Юлия присела на диван напротив, вытащила свои. У нее кружилась голова, но выпить все равно хотелось, что с ней такое случилось - черт его знает. И почему-то хотелось то ли плакать, то ли хихикать.

- Как?

Юлия все-таки хихикнула, закурила, внимательно смотрела, как Марта расставляет тончайшие фарфоровые тарелочки и наливает золотистый ликер в высокие рюмки.

- Дюшес, мать их. Французские бляди отдыхали. Диван, в смысле, дюшес. А ликер этот - шартрез. Это все Вовка изгалялся. А знаешь, почему? Это он дыру затыкал, которую ты в нём прогрызла.

Марта поставила перед Юлией тарелочку с пудингом - он был аппетитно кремовый, в шапочкой - завитком тончайших лепестков шоколада и пухлой зефириной на боку. И Юлии вдруг дико захотелось всего этого! Дивана - дюшес. Пудинга. Ликера этого приторного. И зефирины, которая оказалась нежной, как облако и таяла во рту, оставляя нежный вкус сливок. А потом она вдруг уснула. Прямо вот сразу, как будто ее выключили. Помнила потом только, что сама улеглась, подогнув ноги, потому, что этот поганый дюшес не позволял их вытянуть, натянула пушистый халат до самых ушей и исчезла, как будто ее не было.

…

- Ты, мать, главное держись. Мы с тобой всю жизнь были не разлей вода, я и сейчас тебя не брошу. А как же… Сестры фактически.

Юленьку шатало. Из больницы ее забрали Светкины родители, привезли в себе, и вот сейчас они с подружкой сидели на ее кровати, вернее, сидела Света, а Юля лежала, бессильно откинувшись на подушку. Света отламывала по кусочку банан, надевала этот кусочек на вилку и совала Юленьке в рот. И Юленька послушно жевала ароматную сладость, которую, впрочем, не чувствовала.

- Поживешь у нас. Вернее, у мамки с папкой, я тут пока не буду. Мамка согласна, говорит - пусть живет, сколько надо. Поможем.

Юленьку как будто качало на волнах. Когда-то она любила так делать - ляжет на воду, вытянется, так чтобы только лицом наружу, руки раскинет, и ее подхватывает вода. Баюкает, как будто. Вот и сейчас, очень похоже. Но что-то мешало отдаться во власть этому баюкающему движению, остренькое что-то, нехорошее.

- А ты, что Свет? Уезжаешь?

Светлана странно глянула, как нашкодившая кошка, развернулась прямо на коленях, собрав покрывало ракушкой, соскочила, подошла к окну.

- Ты только не психуй, Юль. Я у Вовки живу сейчас. Ну, так получилось. Прости.

Юленька не помнила что было дальше. Помнила только, что запустила в Светку вилкой, а потом блюдом, на котором лежали бананы. Блюдо попало точно в зеркало, стоял страшный грохот, бледная Светкина мама что-то кричала, а отец пытался звонить по телефону.

…

А потом все исчезло. А Юленька дальше жила, как в тумане. Правда, иногда из него выныривая… Вот - мамин юрист что-то ей объясняет, дает подписать какие-то бумаги, возит на машине, знакомит с какими-то людьми, которые все на одно лицо. Вот - в ее комнате толстая девица, смотрит на нее с презрением, а она под этим пристальным взглядом собирает какие-то вещи в жуткие узлы. А вот тетка Марина - мамина двоюродная сестра - кланяется благодарно, выволакивая из чужой уже квартиры здоровенные сумки с барахлом. А вот здоровенный, как шкаф дядька, все время почесывающий плечо под погоном, объясняет ей, что когда в обрыве нашли машину, разбитую в хлам, то в ней не было ни вещей, ни денег, хотя деньги должны были быть - ее матерь (дядька так и сказал - “твоя матерь”) везли с отцом крупную сумму, полученную за квартиру. Но, сказал дядька, что преступников они обязательно найдут и обяжут выплатить все, что полагается Юленьке.

Очнулась Юленька в бабкиной квартире. Вот так прямо первый раз увидела себя более-менее реально - она сидит на табуретке, напротив соседка, бабкина лучшая подружка - седая, изящная, как балерина с длинным мышиным носом.

- Ты, детка, погоди. Все пройдет. Все устаканится. А завтра ко мне в библиотеку приходи, я тебя на работу устрою, а в институте посодействую, чтобы на вечерний перевели. Будешь работать, учиться, замуж выйдешь потом. Не бойся, не такое переживали.

А еще Юленька помнила, как подняла тяжелую гирю трубки и услышала там веселый подружкин голос. И что та кричала, хихикая через слово

- Ну, Юльк! Он же тогда тебя в больнице как увидал, ты же сумасшедшая была. Он испугался, плакал. Я его в больничном садике на скамейке нашла. Ну и… Бывает, они такие, мужики. Найдешь другого, эка невидаль. Ты приходи завтра на наше место, я тебе кой-какие продукты принесу и деньги. Мамка велела…