Ирина Козлова – Пламя и племя дракона (страница 13)
– Мальчишку? – оторопело переспросила она. Всего час назад она знать не знала ни о мальчишке, ни о рабстве в современном мире. Но теперь – узнала. И это лишило ситуацию выбора. – Лучше себе оставлю. Будет за меня коз доить, печь топить, стирать. Особенно зимой. Зимой вода студеная.
Заслышав перечень работ, мальчишка разулыбался и энергично покивал головой, демонстрируя трудовой оптимизм и кипучую жажду деятельности.
– Она счет не оплатила, а наелась на три золотых, – напомнила трактирная девица. – Так что раба придется вернуть, а коз доить своими силами.
Паренек опустил плечи и весь опять будто съежился.
Наслаждаясь моментом, Надёжа достала деньги и молча выложила на стойку. В последний момент рука дрогнула, одна монета упала и куда-то покатилась. Напустив на себя вид человека, привыкшего сорить деньгами, она даже головы не повернула. Белобрысый мальчишка в мгновение ока залез под стол, достал пропажу и вернул на место довольный как щенок, который принес хозяину палку. Разве что хвостом не вилял.
– Спасибо, всё очень вкусно, – добила Надежа девицу и направилась к выходу. Позади она услышала задумчивый голос Крыса: «Может, займешься разведением коз, Гордей? Выгодное дельце, как я погляжу».
На улице мальчишка семенил за ней. Улыбка на его лице сияла ярче радуги в небе.
– Я много чего могу, даже писать и петь, – лепетал он. – И коз смогу доить. Если научите.
Надёжа остановилась.
– Простите, госпожа, но в Мятном переулке опасно гулять тем, чьи карманы набиты золотом, – он робко огляделся.
Надежа пропустила мимо ушей «госпожу», мысленно сделав пометку прочесть пареньку обзорную лекцию о свободе и равенстве чуть позже.
– Не беспокойся, мои уже ничем не набиты, – она зашагала в сторону перекрестка. – Придется сообщить сестре. Так и скажу, мол, денег нет совсем. Зато есть новый, чрезвычайно полезный в хозяйстве… раб.
Мальчишка перепрыгнул лужу и польщенно закивал.
Радослав брел к дому госпожи Прозоры. Полуденный дождь оставил пьянящий запах весенней свежести да лужи на мостовой, в которых кружились сорванные ветром редкие листья. Небо ненадолго просветлело, чтоб вскоре скрыться во тьме заката.
Вода журчала по водосточным трубам и чавкала в его старых башмаках. Он не замечал. Он был в замешательстве.
Больше недели прошло с той ночи, как собрав тайком пожитки, сбежали они из деревни. А сегодня он вновь оказался в кузнице. Cнова раздувал меха и, забыв обо всем, раз за разом опускал молот. Уголь весело трещал в горне, а мастер Ухналь одобрительно покряхтывал. Пришло время обеда, и его пригласили к столу. Жена кузнеца налила грибной солянки, мастер отрезал знатный ломоть хлеба, а дочь таращилась на гостя с таким интересом, что ложку мимо рта пронесла.
А ведь чужаков в столице не жаловали: немало скитальцев приезжало в город за лучшей долей, всех не обогреешь. А потому радушие, с которым принял его Ухналь, поистине дорогого стоило.
Рад покачал головой. Шутка ли – признанный мастер позвал его в помощники. А узнав, что у парня есть младший брат, согласился и того взять в довесок.
Даже по столичным меркам условия были щедрыми. Это не просто верный кусок хлеба, а здоровенная буханка с окороком по праздникам в придачу.
Но Рад промолчал.
– Уж не надеешься ль ты, парень, будто Ясногорская госпожа и впрямь объявит тебя наследником? – кузнец подозрительно прищурился и заново оглядел его с головы до ног. – На дурака вроде не похож…
Об этом он, конечно, не думал. Напротив, с каждым днем все больше тяготился положением: стыдно сказать – молодой, здоровый парень целыми днями бездельем мается, живя у старушки-родственницы на всем готовом.
В раздумьях он дошел до перекрестка и свернул за угол.
Ему понравился Ухналь – здоровенный дядька с лицом, словно печеная картошка, и такими огромными ручищами, какими можно и быку шею свернуть. Толковал он обо всем открыто и просто. А судя по неловкости его подмастерьев, он отличался немыслимым терпением и душевной добротой. С Вислоусом нельзя и сравнить. Заказчики, что заглядывали в кузницу, тоже казались отличными ребятами. И кормят здесь хорошо. И работа эта всегда нравилась.
Словом, предложение со всех сторон казалось выгодным и весьма своевременным. А потому его надо было с благодарностью принимать, да побыстрее. Здравый смысл битый час твердил об этом. А на душе было паршиво как никогда.
Радослав остановился и прислонился к фонарному столбу.
Что он мог ответить? «Извини, мол, дядя, я жду встречи с царевной и особого приглашения в княжескую гвардию»? Хорошо, что Дива рядом не было, тот бы так и ляпнул.
Глупо. Ужасно глупо.
И всё же…
Раньше мечты о приключениях были чем-то далеким и призрачным. Но от Рыча, сына кухарки, он узнал, что подвиги вершатся на обычных городских улицах. Каждую ночь этот невообразимый парень вваливался в окно на кухне. Уплетая за обе щеки очередное творение своей матушки, он весело рассказывал то про жаркую погоню за вором, что унес мешок серебра из дома почтенного семейства, то про стычку с контрабандистами, о которой гудела потом вся Рыночная площадь.
И происходило это на самом деле! В этом городе! И роль благодарного слушателя Рада совсем не радовала. Он отчаянно желал стать участником этих событий и как можно скорее! Рыч кивал на бегу и в очередной раз обещал представить его князю. Однако сделать это ему все время что-то мешало.
О Лунной гвардии Рад знал уже немало. Не считая князя, гвардейцев было четверо. Каждую ночь как минимум двое из них отправлялись в патруль по городским улицам, а раз в неделю все собирались на Совет гвардии в доме князя. Несмотря на неодобрение царицы, тот жил совсем один в большом пустом доме, без слуг, если не считать старого дворецкого, от которого, говорят, не мог избавиться, как ни пытался. Все гвардейцы были друзьями и примерно ровесниками, часто игнорировали этикет, чем, говорят, безмерно огорчали того самого дворецкого.
В мечтах Радослав уже был с ними! Охранял ночные улицы и бесстрашно бросался в бой! В мечтах… А может, хватит мечтать?
Рад не заметил, как сумерки сменились ночью. Улицы опустели и утонули во мраке.
Он подумал о лесной девушке, чей образ трепетно хранил в памяти. Ради нее он явился в Солнцеград. Ее искал и мечтал вновь увидеть. Согласившись стать подмастерьем Ухналя, надежды на такую встречу он лишится. И как тогда жить?
Он свернул за угол, но вместо дома госпожи Прозоры увидел длинную вереницу похожих деревянных зданий.
Складской переулок. Выходит, на первом перекрестке он свернул не туда.
Неподалеку послышался звон металла и неясный шум возни. Во тьме уходящего вдаль переулка он разглядел фигуры. Похоже, двое бандитов набросились на прохожего. Еще одна смутная тень копошилась поодаль. Рад заметил короткий кривой нож в руках одного из нападавших. Надо бы помочь бедолаге, но как? Он огляделся. Оружия у него не было, а полезь с кулаками на головорезов – мигом окажешься на мостовой с распоротым брюхом и никому этим не поможешь.
И тут он кое-что вспомнил.
Надежа пнула башмаком дверь и вошла в комнату. В руках она держала две дымящиеся кружки. Из одного кармана торчали сальные свечи, другой оттопыривала пригоршня углей.
– Давай по-другому объясню. Сложного тут нет, – с энтузиазмом объявила она и вывернула карман с углями на пол.
С тех пор, как они покинули «Удочку», прошло полдня. Маленькая ведьма успела кое-что узнать о новом приятеле. Звали его, как выяснилось, Чиж. Мелодичным чирикающим голосом и лохматой головой он действительно походил на нахохленную птичку. Она немного рассказала о себе, но так и не смогла растолковать, что именно помогло ей одержать победу в игре. Примечательно, что спросил он об этом сам, а потом ловил каждое слово и старался понять. Человек, неравнодушный к знаниям, по мнению Надежи, дорогого стоил. (Если выражаться метафорически и забыть о трех золотых, которые оказалось проще выбросить из кармана, чем из головы).
Первый раз она споткнулась на теории вероятностей, причем наибольшие усилия пришлось затратить на объяснение базовых положений. Второй раз лекция застопорилась на таких моментах, как ширина основания граней и скорость вращения. Примерно на двадцатой минуте монолога Надежа выяснила, что собеседник не улавливает смысла словосочетаний «центр тяжести», «момент импульса» и «угловая скорость». Когда же глаза мальчишки блеснули восторженным недоумением на слове «инерция», она махнула рукой и отправилась на кухню за чаем, углем и свечами.
Вооруженная на сей раз всем необходимым, она сидела в центре комнаты и увлеченно рисовала угольком формулы и схемы. Время от времени лихорадочный поток слов прерывался ради очередного глотка чая.
Чиж завороженно наблюдал, как хитросплетения магических символов покрывают дощатый пол. Под пальцами хозяйки появлялись треугольники и кружочки со стрелочками, рядом с которыми расцвело великое многообразие разных закорючек. Они не были похожи друг на друга: одни угловатые, как сломанные палки, а другие скругленные, но рваные, словно рогалики у начинающего пекаря. Встречались загогулины, похожие на длинных червей, с головой, загнутой вправо, а хвостом – влево, а еще – совсем крохотные символы, будто бы прятавшиеся в тени больших. Часть закорючек крылась под стрелочками, словно под зонтами. Изредка Чиж натыкался взглядом на какую-нибудь цифру, обычный знак сложения или равенства, отчего тут же проникался горячим сочувствием к этим бедолагам, представляя, как неуютно им, должно быть, по соседству со всем этим мистическим великолепием.