Ирина Козлова – Пламя и племя дракона (страница 11)

– Что-то не так? – проворковала трактирная девица.

Надежа сглотнула и уставилась на нее.

– Э-э-э… Никогда не видала такие красивые цифры. Необычные. Золоченые? – Надёжа взяла себя в руки и постаралась придать лицу максимально глупое деревенское выражение, что в теперешнем состоянии не потребовало большого труда.

– Золоченые. Только это не цифры, а буквы, – великодушно растолковала девица.

– Вечно я путаю, – пробормотала Надёжа, но девица уже ушла.

Она прочла еще раз, отметив, что цифр и впрямь нет. Все цены зачем-то прописаны словами.

«Девяносто восемь серебряных, – нервно усмехнулась Надежа, – за ведро кипятка, которым заварили пучок травы. Милое местечко! И что меня сюда понесло?! Легкомысленность меня когда-нибудь погубит! Хотя почему когда-нибудь? Прямо сейчас погубит!»

Таких цен просто не могло быть! Она подняла глаза к потолку. Там тоже висел эхомир. Убранством зала тут занимался какой-то полоумный.

От страха мысли разбегались, как мизгирки по углам. «Пряник – тридцать четыре серебряных». Она заказала пять штук. Надежа медленно вдохнула и сосредоточилась на подсчетах. Итак, за пряники она должна сто семьдесят серебряных. По спине пробежали мурашки. Карамельная груша стоила двадцать девять серебряных, вазочка варенья – три, а чай – девяносто восемь. Она позавтракала на триста серебряных. Или три золотых. Немыслимо! Невозможно! Вся эта улица не стоила таких денег! И уж тем более их не стоила попытка впечатлить деревенского друга! Неудавшаяся, кстати, попытка.

«Удочка» больше не казалась уютной. Теперь всё здесь раздражало: непрозрачные стекла, чай по цене фамильных драгоценностей и эти люди. Особенно люди!

Деньги у нее были. Те самые три золотые монеты мать зашила в прорезной карман ее платья, повелев беречь на крайний случай. Вряд ли она имела в виду пряники.

Сунув руку в карман, Надежа попыталась зацепить нитку ногтем. Шов был крепкий. Пальцы не слушались.

«Возьми себя в руки», – скомандовал внутренний голос.

Брать себя в руки Надёжа не хотела. Она хотела плеснуть остатки чая в лицо этой наглой девице, которая не предупредила о здешних ценах, и убраться подальше.

– Шесть! – завопил вдруг игрок, сидевший к ней спиной. – У меня выпало «шесть» на фарфоровой пирамидке! И «три» на стеклянной! Выигрыш мой!

Его противник недобро улыбался и казался смутно знакомым. Надежа вспомнила: похожее лицо она видела на страницах любимого Синеокой романа о рыцаре и пастушке. Совершенно дурацкое, кстати сказать, лицо. Всякий раз, когда сестра оставляла книгу открытой, Надежа ловила себя на мысли, что фантазии художника можно смело назвать болезненными, ведь у нормальных мужчин просто не может быть таких противно слащавых лиц. Его золотистые волосы лежали упругими волнами. Надежа представила, как ради подобного эффекта он втирает в голову пару кружек квасного сусла, а потом накручивает шевелюру на крупные бобовые стручки. Не менее противной была его фигурно выстриженная бородка, с которой он, наверно, час перед эхомиром корячился.

– На стекляшке-то «три», а на фарфорке – «четыре».

– Что?! – взревел его противник, вставая и тряся злосчастной пирамидкой. – Как «четыре», если здесь шесть значков?! Думаешь, я считать не умею? Вот же: раз, два, три, четыре, пять, шесть. Отдавай деньги!

Зацепить нитку не получалось.

Бросив взгляд на потолок, Надежа различила в эхомире огромную лапу, где между большим и указательным пальцами виднелась грань пирамидки с крупной надписью «ЧЕТЫРЕ».

– Значков-то шесть, – вздохнул квасной красавчик. – Но расставленные в таком порядке, они дают четыре очка.

– Но здесь-то три значка и три очка! – проревел игрок, бросив фарфоровую фигурку и хватая стеклянную.

– Да, здесь три. Учи правила. Или бери с точками, не ошибешься.

Надежа кое-что знала о пирамидках. Во-первых, примеры из этой игры встречались на страницах «Теории вероятностей». А во-вторых, ее упрощенный вариант практиковали в «Трех соснах».

Но в «Удочке» играли по всем правилам. Две миски на столе доверху заполняли пирамидки из дерева, кости, железа, фарфора, камня, меди и даже хрусталя. Количество граней тоже различалось. Было много простых, трех- и четырехгранных, но встречались и многогранные, и даже конусоподобные. Очки обозначались одним из трех способов: точками, цифрами и словами. Так, к примеру, два могли быть обозначены»..», «2» или «ДВА». Игроки брали по пирамидке в каждую руку за основание, ставили на стол вершиной вниз и раскручивали одновременно обе. В неумелых руках фигурки сразу падали на одну из граней. Чтоб задать сильное вращение, требовались ловкость и мастерство. Упавшую пирамидку поднимал, поворачивал выпавшей гранью и озвучивал число баллов третий участник игры – судья.

Проигравший ушел, оставив противнику башенку серебряных монет. Теперь на его место усаживался великан со скошенным затылком и низким лбом. Этот держался уверенно и, видно, давно знал соперника.

А Надежа медленно пила чай. Отковыривала маленькие ломтики груши. Возила кусочком пряника по сиропу на тарелке. Словом, внимательно наблюдала за игрой в эхомиры, расположение которых так озадачивало вначале.

Гордей, восходящая звезда на мутном небосклоне Солнцеградской преступности, недовольно поморщился, узнав нового противника.

– Скоро на дело выходить, а всё не знаю, за что берусь, – начал Гвоздь. – «Устранить проблему», хе! Сказал бы толком: прирезать или как? Может, с моста в Чилику скинуть?

Гордей с силой раскрутил хрустальные пирамидки. Обе волчками закружились по столу, а столкнувшись, издали пронзительный звон.

– У тебя шесть и семь, – сообщил Крыс, показав выпавшие грани. – И не пора ли посвятить меня в суть дела?

Гордей скрипнул зубами. Он одного понять не мог: Гвоздь это по дурости при Крысе ляпнул или нарочно? Теперь придется главарю всё докладывать.

– Позавчера партия контрабанды недосчиталась мешка пламенных веток. И троих человек. Троих дельных и проверенных ребят, – начал Гордей.

– Мне казалось, вы обсуждали ближайшие планы, а не дела минувших дней.

– Вам известно, кто в этом виноват!

– Разумеется, – Крыс пожал плечами.

Гвоздь всё копался в чашах с пирамидками.

– Он отнял мешок потресок! Его люди покалечили моих ребят! И я должен спокойно, как вы, сидеть тут и делать вид, что всё прекрасно? Вы контролируете город? А что, если вы стареете? Я вижу, как власть уходит из ваших рук.

Подельник Гвоздя за соседним столом присвистнул.

– Ты видишь только тот дурацкий мешок, – Крыс наклонился вперед.

Гвоздь выбрал нужные фигурки и сделал ход.

– Мешок в отличие от вас я тоже вижу, – прошипел Гордей.

– Пойми, мальчик оказывает нам услугу, – Крыс будто нарочно избрал терпеливый отеческий тон. – Он отсеивает самых бестолковых и неудачливых из наших оболтусов, вынуждая остальных совершенствовать мастерство. Даже Гвоздю это ясно.

– Э? – удивленно поднял голову громила.

– Услугу?! Он отнял мой мешок потресок! – взвился Гордей.

– Я думал, ты умнее, – устало отозвался Крыс. – Видишь один утерянный мешок, и не замечаешь реку мешков, для которой мы вырыли русло. Все прекрасно! Гвардия довольна, что отвоевала пламенные ветки. Народ доволен, что преступники не остались безнаказанными. Стража довольна, что ничего не надо делать, кроме как проводить троих калек до тюрьмы. Все счастливы, и ни у кого не возникает вопросов, сколько ещё было мешков, и главное – как трое невезучих балбесов организовали контрабанду из Гильдии магов и провернули ее под носом Таможенной стражи.

Главарь со слабой надеждой глядел на него поверх скрещенных пальцев.

– Если оставить дело так, через месяц вместо мешка потресок он уведет дюжину рабов, – процедил Гордей. – А вы будете бесстрастно рассуждать: «Это всего дюжина, ты не видишь реку, для которой мы прорыли русло», так?

– Да-да, а через год приберет к рукам «Удочку».

Гордей передернул плечами и открыл рот, намереваясь ответить.

– Хватит! – рявкнул Крыс. – Никаких покушений на высшую знать без моих указаний! С каких пор это надо объяснять?! Может, Гвоздя на Дворцовую площадь отправить? Может, царицу с моста сбросить и дело с концом?

Гвоздь нервно сглотнул и вытаращил глаза на Крыса, а потом вопросительно уставился на Гордея.

Крыс покачал головой и, подозвав девицу, велел ей налить вина.

Гордей сделал ход.

Надёжа схватила чашку обеими руками и, отвернувшись к окну, сделала большой глоток. Сердце бешено колотилось. Ливень за окном не прекращался.

«Работорговля, контрабанда, какие-то покушения. Чудное место, милые люди. Удачно заглянула», – бился в истерике внутренний голос. Они говорили о пламенных ветках. Тех самых, которые удивили и напугали ее в «Трех соснах». Что за недобрая история за ними крылась?

Кудрявый улыбнулся противнику. От этой улыбки, адресованной вовсе не ей, Надёже захотелось поскорей оказаться в «Песочном замке». А лучше дома. А лучше – в загоне для коз: там точно не найдут.

Гордей сделал ход.

Надёжа наконец подцепила ногтем нитку и порвала. Отлично! Теперь осталось распороть шов и добраться до монет.

Озвучив исход игры, Крыс направился к выходу. На его место уселся долговязый вертлявый тип с бегающими глазками с подходящим именем Вьюн.

– Еще кто-то хочет сыграть? – выигрыш вернул Гордею былую веселость.

– Я попробую! – Надёжа словно со стороны услышала свой дрогнувший голос.