Ирина Козлова – Пламя и племя дракона (страница 10)
– Большой самовар чабрецового чая, карамельную грушу и пять пряников с вишневым вареньем, – потребовала маленькая ведьма и, как только девица исчезла, рассказала другу о том, как оказалась с Солнцеграде, где поселилась и чем тут занимается. Причем всё это она выдала таким тоном, словно в планах сестры стать придворной девицей не было ничего необычного.
– Но как ее приняли во Дворце? У нас горничные шептались, что конкурс для благородных, – озадачился Див, но тут же сам догадался. Он зыркнул по сторонам и, убедившись, что никто не подслушивает, перегнулся через стол и прошептал: – Ведьмовские уловки, да?
Впервые за последние дни Надёже напомнили, что она хоть и маленькая, но ведьма. Это пришлось по душе, но не до такой степени, чтоб согласиться с подобной глупостью.
– Там сразу о сословии не спросили. Им, видно, в голову не могло прийти, что у простой девицы хватит наглости набиваться к царевне в подружки. И на второй день не спросили, и на третий. А потом как-то вышла заминка со златошвейными нитями или пяльцами, что-то не подготовили, и конкурс отменили. А на голубятне их ожидали через час…
– На голубятне?
– Ну да. Письмо ленточкой обмотать и птичке на лапку прицепить – тоже, знаешь ли, искусство. Это тебе не молотом махать, – съехидничала она. – Словом, на голубятне их еще не ждали, а златошвейня уже отменилась, и заняться было нечем. Конфуз прикрыли чаепитием с плюшками. Кстати, о плюшках, где мой самовар?
Двери «Удочки» распахнулись, и к столику прошествовала трактирная девица с самоваром. Снова исчезла, снова вернулась, на сей раз с подносом, на котором красовались пять крохотных пряничков, вазочка с вареньем, груша и две изящные чашки.
Друг от угощений отказывался. Тот Див, которого помнила Надёжа (и которого от нынешнего, кстати, отделяла всего неделя), на все смотрел с аппетитом. Даже на зеленые сливы! И на сырую рыбу, бившуюся на крючке! А порой и на хлеб с темной плесенью, годный лишь для вытяжки противожизней! А теперь – гляди-ка!
– Сидели, значит, эти девицы, пили чай и рассказывали о себе. А когда дело дошло до Синеоки, та прямо сказала, что живет, мол, с сестрой и мамой в Раменье, разводит коз и растит овощи, – Надёжа налила себе чаю и откусила пряник. – Тут все на нее вытаращились, а одна из благородных расхохоталась, что таким, как она, самое место в коровнике со свиньями. Ну, сестра ей ответила (кротко, она умеет), что в коровнике держат коров, а место «со свиньями» называют свинарником, и она слыхала, что у настоящей придворной девицы должен быть богатый словарный запас и глубокие познания во всех областях, чего она у собеседницы не наблюдает. Та кинулась с кулаками, но царевна заявила, что не против девушек из простых сословий. Там вроде у брата ее тоже свита есть…
Надёжа нахмурилась, пытаясь вспомнить.
– Лунная гвардия! – догадался Див.
– Наверно. И, кажется, у него тоже какой-то простолюдин там имеется и достойно себя проявляет. Ну, а раз брату можно выбирать себе людей не по происхождению, а по заслугам, то она, мол, тоже так хочет. Все возмутились, но ее не переспорили. Ту вредную девицу потом, кстати, выгнали – она на голубятне птичке шею свернула. Разнервничалась, наверно. А царевна, как я поняла, вообще такая… ну… нормальная девчонка.
Надёжа не отличалась склонностью раздавать комплименты направо и налево, и лишь природная честность заставила ее с трудом, но произнести последнюю фразу. Див едва не подпрыгивал от нетерпения выпалить свою новость.
– Я знаю, кто этот простолюдин! Я его видел! Мы с ним кушали вместе! Это Рыч, сын кухарки! У него настоящий меч! Он сержант! В Лунной гвардии он один такой, остальные – аристократы. Но скоро и Радослав тоже…
– Сержант? – не поверила Надежа. – Сын кухарки командует благородными? Не путаешь?
Она отложила пряник и внимательно уставилась на Дива, мгновенно растерявшего половину уверенности.
Какой-то прохожий многозначительно присвистнул, глянув на их столик.
– Кто у них кем командует, я не знаю, – признался он. – Я так понял, они к страже не относятся, к войску тоже. Лунная гвардия вроде тайного отряда. И главный у них – племянник царицы. Говорят, у него стальные глаза и серебряные волосы!
– Угу, зубы золотые, а руки-ноги железные. «Серебряные волосы», – передразнила Надежа, закатив глаза. – Понятно же, что это просто какой-то седой мужик! И вот ещё что: только аристократы могут открыто носить оружие. Откуда может быть меч у сына кухарки? Кто ему подарил? Царевич ваш цельнометаллический?
– Не царевич, а князь! Он не сын царицы, а племянник, – пробурчал Див. – Такая умная, а запомнить не можешь.
– Ладно-ладно, так откуда меч?
Имя Рыч показалось ей смутно знакомым. Синеока упоминала? Вряд ли. У той одни аристократы на уме. Может, в «Песочном замке»? Тамошние горничные тоже посплетничать любят. Улучив свободную минутку, соберутся, бывало, под лестницей и давай шушукаться. Причем городские слухи они сообщали друг другу с таким восторженным видом, будто только что открыли новый способ решать квадратные уравнения. Надежа их не слушала и теперь жалела.
– Это наша бабушка подарила, – затараторил Див, – когда он важного господина на улице от грабителей спас. Он тогда служил уже в Лунной гвардии. Бабушка узнала об этом от своей знакомой… э-э тоже какой-то благородной бабушки. И поняла, что этот рыжий не просто так по улицам слоняется, а добрых людей защищает.
– Допустим. Но простолюдин не может расхаживать по городу с мечом. Почему его не схватила Городская стража?
– Расхаживают они в таких местах, куда стража не суется, – со знанием дела усмехнулся Див. – К тому же Лунной гвардия зовется не только потому, что придумал ее Лунь Солнцеградский, а из-за того еще, что охраняет город по ночам, под луной.
– А днем?
– Ну, днем князю, наверно, надо ходить по разным светским делам, – принялся рассуждать Див с видом большого знатока дворцовых будней. – Балы там разные, охоты, еще послов заморских принимать…
– Натощак три раза в день, – пробурчала Надежа.
Она поняла, что завидует Диву, его новым знакомствам и новостям, в сравнении с которыми девичий конкурс сестры смотрелся как-то несерьезно.
Начался дождь. Трактирная девица собрала посуду со стола и позвала их внутрь. Див засобирался домой, а Надеже торопиться было некуда. Она взялась за дверную ручку и шагнула в «Удочку».
Всенежа Солнцеградская, прекрасная царевна и хитроумная затейница, постучала об пол носком туфли. Она изнывала от нетерпения. Стрелка часов двигалась медленно, как палец старой чтицы по строкам одобренной матерью книги. Девицы-конкурсантки корпели над пяльцами. У туалетного столика копошилась горничная, раскладывая заколки, ленты и гребни. Нянюшка сосала леденец и пялилась в окно. У дверей заступила на караул новая смена дворцовой стражи. Заглядевшись на юношей, одна из девиц уколола палец, а горничная уронила расческу. Всенежа улыбнулась: смешные они, живут себе и не знают ничего.
Три часа спустя она прошла в библиотеку, упала в кресло и потянулась за книгой. Этот роман принесла ей на прошлой неделе Синичка, дочь советника по зарубежным вопросам. Узнав, что Ее Светлость изнывает от тоски, перечитав свою библиотеку, отважная девушка пришла на помощь и тайком пронесла в башню новую книгу. Дрожащими пальцами коснулась ее царевна, увидев незнакомое многообещающее название. Но радость быстро померкла. Одолев десяток страниц, Всенежа поняла, что не отыщет здесь того, что искала. Да, имена и города были новыми, но все грядущее легко предсказывалось наперед.
«Должно быть, мир живет по неким правилам, вполне определенным, – заключила тогда царевна. – Книги не могут обойти их и лишь описывают то, что случается с людьми».
Глянув на часы, она принялась за чтение. Несколько минут тишину нарушало лишь мерное тиканье.
«– Идем со мной, прекрасная принцесса, – молвил рыцарь, припав на колено. – Сбежим туда, где нас не найдет никто, а мы – найдем счастье».
Царевна самодовольно хмыкнула и захлопнула книгу. Звук получился неожиданно громким. Она три страницы назад догадалась, что он это скажет, и вот – подтверждение. Она улыбнулась, чрезвычайно гордая собой. Влюбленные всегда сбегают.
Смельчака всегда ждет награда, злодеи получают по заслугам, а влюбленные – сбегают. Такова жизнь. Таковы правила.
Она снова глянула на часы и улыбнулась: пора, пожалуй. Тот, о ком думала она все эти дни, оказался именно таким, как полагалось. Как на гравюрах. Как на гобеленах. Как в мечтах. И так забавно ей удивился. Жаль, что тогда они и поговорить толком не успели. Может, сегодня получится?
Надёжа села за столик у окна. Дневной свет едва пробивался сквозь разноцветные стекла, пятнами ложась на стены и мебель. Повсюду горели свечи, отражения которых бесконечно дробились в эхомирах.
За дальним столиком двое мужчин играли в пирамидки. Рядом на высоком резном табурете сидел худощавый, сутулый господин и негромко беседовал с одним из игроков. Группа мужчин с интересом наблюдала за игрой, комментируя каждый ход. Надёжа тоже поначалу присмотрелась к вращению фигур, но сполох свечи отразился вдруг от золоченых букв на стене.
Она перевела взгляд на табличку. Скользнув по первой строке, замерла. По спине пробежал противный холодок. Оторопело прочла вторую строку. Перед глазами поплыли остальные…