Ирина Козлова – Пламя дракона (страница 3)
Библиотека дворцовой башни служила некогда главным царским книгохранилищем. В прежние времена от кухни ее отделяла небольшая дверца, воспользовавшись которой, государь мог лично почтить визитом царство горшков и сковородок. Поговаривали, будто царь Енчияр часто так делал: заглядывал на кухню, набирал полный поднос пирожков и удалялся, прежде, чем какая-нибудь перепуганная повариха приходила в себя от неожиданности. Порой необходимость внезапно изобразить почтительный низкий поклон приводила к тому, что иная стряпуха выплескивала половину содержимого кастрюли, которую держала в тот момент в руках. Со временем эти мудрые женщины научились защищаться от подобных потрясений и стали держать целый таз румяных булок у входа, дабы оголодавший монарх находил всё нужное сразу и не вторгался в их владения слишком далеко.
Смерть отца Всенежи положила конец многому, в том числе и подобной бесцеремонности. Дверь между кухней и библиотекой заколотили, а после задвинули массивным посудным шкафом. Царевну, двухлетнюю малышку, вместе с дюжиной нянек переселили из дворца в верхние покои башни и приставили стражу. Царица Нариманта придирчиво перебрала книги. Основную часть она распорядилась перенести в отдельное дальнее помещение (откуда позже пропали ценные свитки и тома), назначила смотрителем какого-то древнего подслеповатого старика и забыла туда дорогу. В библиотеке башни остались лишь те сочинения, что не могли, по мнению царицы, смутить разум юной наследницы престола. Шептались, что проведенный отбор был строг и нелеп, но никто не отважился заявить это вслух.
– Главное – научиться различать добро и зло, – наставляла Всенежу мать. – И слушать голос души своей. Истина не в книгах – она в сердце.
В этом году царевне исполнилось шестнадцать. Из очаровательной малышки она превратилась в статную красавицу: синеглазую, черноволосую и чрезвычайно любознательную. Уступив уговорам, мать впервые разрешила ей выходить из башни в сад, а также чтить своим присутствием балы и приемы зарубежных послов. О такой уступчивости царица быстро пожалела, поскольку Всенежа тут же добилась новых привилегий: во-первых, на балах она танцевала, причем, сколько хотела и с кем хотела, а во-вторых, собралась завести свиту верных девиц и уже объявила конкурс для отбора достойных. Эту «ересь», как выразилась мать, она вычитала в одной из книг. К ужасу царицы, книги Всенежу привлекали не меньше, чем когда-то ее отца.
– Не задерживайтесь там, Ваша Светлость! – послышался сверху голос нянюшки. – Ваша матушка не одобряет долгого чтения.
Визгливый голос отразился от каменных стен. Светник моргнул, но, к счастью, не погас. Он изрядно чадил и пованивал, но с тех пор, как перестали закупать исстое масло у волшебников и перешли на местное конопляное, с этим приходилось мириться.
Пробурчав что-то в адрес старой няньки, царевна продолжила путь. Она знала, что той нравится пугать ее страшными историями. Однако рассказы, призванные вселять мистический ужас, лишь забавляли и раззадоривали любопытство.
Нянюшка разделяла мнение царицы об опасности книг, ведь обе они располагали доказательством. Все знали, как нравилось царю проводить время в библиотеке. Но однажды царица лично спустилась в книгохранилище, устав ждать зачитавшегося супруга, и никого не нашла. Не оказалось его и на кухне, а дворцовая стража клялась, что из башни никто не выходил! В сильном волнении поднялась государыня наверх и металась по комнатам, когда вдруг из коридора, ведущего к лестнице, преспокойно вышел Енчияр… Но его не было в библиотеке! Царица могла поклясться в этом, и старая нянька, бывшая тогда свидетельницей ее душевного потрясения, пересказывая, тоже ручалась в этом чистосердечно и пламенно.
Царь с улыбкой сказал тогда, что дражайшая супруга просто не заметила его, склонившегося за столом над картами. Сказал, такое бывает, когда в сознание поступают не те картины, что видит глаз, а те, что хранятся в памяти. Сказал, страшного в этом нет ничего и точно так мы иной раз «теряем», к примеру, платок, а потом находим на видном месте, где он и лежал.
Царица лишь сильней разозлилась, потому как знала, что платок в подобных случаях просто прячет домовой. И это знали все. Кроме, конечно, главы государства. Он рассмеялся и спросил, не думает ли она, что его тоже унес домовой. «Нет, – ответила она сурово и добавила одну всем известную фразу: – Книги затягивают». «Это образное выражение», – усмехнулся Енчияр, но ей было не до смеха. Царица боялась, что однажды книги и впрямь затянут ее беспечного супруга, оставив от него лишь гравюру на странице.
Добравшись в рассказе до этого места, нянюшка неизменно вздрагивала, и ближайших горничных синхронно передергивало от ужаса. Но сегодня традиционный финал оказался подпорчен внезапным вопросом. «Зачем отцу понадобились карты? Он ведь не ездил никуда. Жил себе и жил в Солнцеграде…» – заинтересовалась вдруг царевна. Ей не ответили.
Она решила выяснить сама. Одолев бессчетные ступеньки, прошла по коридору, кивнула стражнику и неслышно скользнула в заветную дверь. Улыбнулась, почуяв тонкий запах пыли на старых свитках, аромат кожи на переплетах и обивке кресел. Уютная тишина обволакивала, Всенеже мнились в ней перешептывания тысяч разных строк, написанных недавно и почти истлевших. К стеллажу с картами она прежде не подходила. Царица оставила их лишь потому, что побоялась трогать: очень уж ветхими они выглядели и обещали рассыпаться от неосторожного прикосновения.
Один свиток действительно развалился, едва царевна попыталась развернуть его. Перевязав лентой, она поставила его на место. Никто не заметит. Кому замечать? Кроме нее, в последнее время сюда заглядывала лишь старая чтица за романом для матушки. Одну за другой переворачивала Всенежа пожелтевшие страницы картографических книг. Далекие страны, моря и горы проплывали перед глазами. Воображение силилось дорисовать подробности, но раз за разом терпело неудачу. Какие там люди? Как они одеваются? Что любят есть? И о чем слагают песни? Она не знала. В молчаливой мечтательности брала в руки книги, пролистывала и ставила на полки. Смотрела затуманенным взглядом на розу ветров, карту дорог и схему морских торговых путей. Сердце кольнула тоска: эти ветры не растреплют ее волосы, моря не обнимут солеными волнами, дороги не оставят на обуви пыли.
Она нахмурилась и захлопнула книгу. Поставила обратно, зацепилась за что-то рукавом и недовольно дернула. Книга упала, а за ней – еще две. В образовавшемся проеме что-то мелькнуло. Или почудилось? Царевна с любопытством приблизилась и склонила голову.
Да так и застыла. Пару секунд потребовалось на то, чтоб осознать увиденное. За картами прятался секретный рычаг! Ни секунды не сомневаясь, она крепко ухватилась за него и потянула. Стеллаж со скрипом повернулся, открыв темный провал коридора.
Всенежа вновь зажгла светник, дождалась, пока фитиль хорошо разгорится, и решительно шагнула в темноту. Слегка подрагивали пальцы. Предчувствие грядущих приключений наплывало, словно тучи на башню в пасмурный день. Там, в конце коридора ее ждало нечто удивительное. Можно, например, найти темницу с томящимся пленником и освободить его. Или обнаружить маленькую комнатку с дырой в стене, через которую увидеть заговорщиков, плетущих свои сети. (В книгах заговорщики всегда плели сети. Царевна не понимала, зачем они это делают – они же не рыбаки. В конечном итоге не понимали этого, видно, и заговорщики, потому что сетями не так и не пользовались, переключаясь рано или поздно на интриги).
Всенежа прочла много романтических баллад в стихах и прозе. Больше сотни! Пропустив сквозь себя столько пронзительных, волнующих и трагичных историй, нельзя остаться прежней: она чувствовала, что многое пережила и многое о жизни узнала. Смущало лишь то, что мир вокруг не во всем походил на тот, что описывался в книгах. Вот и теперь вместо пленников и заговорщиков перед ней оказалась простая деревянная дверь.
«Смельчака всегда ждет награда», – вспомнила царевна и смело взялась за ручку.
Дверь не поддалась. Она поставила светник на пол и толкнула ее двумя руками. В образовавшийся просвет тут же скользнули зеленые ветки. Всенежа протиснулась в щель и едва не застряла в густых зарослях.
Вокруг было дико, чудно и странно. Вишневые кусты утопали в цветах, и свет заходящего солнца едва пробивался сквозь розовые лепестки и листья. Так красиво! Она втянула носом сладковатый аромат и выбралась на поляну.
И встретила того, кого ждала всю жизнь.
Надёжа с сомнением повертела в руках измятый клочок. «Собрания царского совета. Подробные и точные хро» – гласила грубо оборванная надпись. Витиеватые буквы, строки как по ниточке, плотная (хоть и изрядно потертая теперь) бумага. Из всех новшеств покойного царя Енчияра только «Хроники» теперь и остались. Писарь по-прежнему скрипит пером, документируя каждое слово советников, чтоб передать затем свиток дюжине помощников. Те строчат с полсотни копий и – давай, народ, просвещайся. «Безмездную школу грамоты для низших сословий», правда, закрыли уж с десяток лет назад, но кого это интересует? Так мама иногда ворчала, словно общаясь с невидимым собеседником, согласным с ней во всём. До деревень «Хроники» редко доходили, и всё же некоторые листы Надёже попадались.