Ирина Котова – Месяц магии, капели и любви. 20 рассказов выпускников курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих» (страница 15)

– …и представь себе, этот тупица оставил столько магических отпечатков, что можно было просто повесить табличку «Здесь был я» и не напрягаться! – Голос Макса, друга и заместителя, с трудом продирался сквозь волнующие воспоминания. – Акамир, ты меня вообще слышишь? Для кого я тут распинаюсь последние десять минут?

Акамир усилием воли заставил себя включиться в разговор. Рабочий день тянулся сегодня томительно долго. Воспоминания о жене не давали сосредоточиться. Словно магический морок стояла у него перед глазами её изящная фигура, а в голове звенел заливистый смех. Он не хотел анализировать тот факт, что за такое короткое время она смогла занять очень важное место в его жизни. Не хотел думать, что Лея по какой-то неизвестной ему причине может помогать вовремя не вставшему на учёт менталисту. Вместо этого он вспоминал вчерашний вечер, когда с магической почтой получил записку от жены с просьбой вернуться домой пораньше.

Дом встретил его незнакомым уютом. Плеяна готовила ужин. Для него.

И улыбалась. Ему.

Этим вечером он впервые за много лет позволил себе снять защитную маску нечувствия, которая, казалось, уже срослась с ним намертво за годы одиночества. Плеяна кормила его ужином, рассказывала о прошедшем дне, а он медленно таял от щемящего чувства нежности к той, которая волей случая стала ему женой. А ночью, в собственной спальне, вспоминая, как она заправляла за ухо выбившуюся прядь или касалась единственного украшения, которое носила, не снимая, он мучился от неутолённого желания, мечтая заменить её руки своими губами.

Вопрос о менталисте, весь вечер вертевшийся у него на языке, он так и не задал.

– Что у нас с делом о неучтённом менталисте? Есть новая информация? – заставил он себя задать этот вопрос. Мучительно не хотелось подозревать жену ни в незаконных связях, ни в тех чувствах, которые могли толкнуть её на нарушение закона.

– Пока наблюдаем. Предварительный сбор информации ничего не дал. Проверили по списку всех магов, у которых ограничение или запрет на использование дара.

– И? Родственники, друзья среди местных?

– Нет, – пожал плечами Макс, – да и в целом, менталистов в этом районе не выявлялось уже больше десяти лет.

– Сегодня заканчивается срок, установленный законом для регистрации. – Акамир отчаянно не хотел верить в то, что Плеяна как-то замешана в этом деле.

– Да. Ждём до полуночи. А потом – в обычном порядке. С привлечением отряда абсолютного сканирования. Кстати, что говорит твоя целительница по этому поводу?

– Моя жена, – с нажимом произнёс Акамир, – по этому поводу молчит.

– О, как! Жена. Напомни мне…

– Подумай, прежде чем продолжить, – предупредил Акамир.

– …не может быть, – восхищённо протянул Макс.

– Макс, заткнись.

– Да понял я, понял, – развёл Макс руки в примирительном жесте, но всё же не удержался. – Одна маленькая хорошенькая целительница смогла откопать сердце в большом непробиваемом инспекторе.

Воздух моментально наэлектризовался, и небольшой энергетический вихрь подхватил разговорчивого помощника, подняв его над полом вместе со стулом. Такую эпическую картину и застал секретарь, вошедший для того, чтобы сообщить, что зафиксирован новый всплеск ментальной магии.

– Напомни мне, где сейчас находится твоя жена? – грохнувшийся на пол вместе со стулом Макс не захотел щадить нежные чувства начальника. – Всё говорит о том, что сердце неучтённого менталиста ей гораздо дороже сердца свихнувшегося инспектора.

В гостиной царил полумрак. Портьеры были наглухо задёрнуты, магические светильники приглушены. Зайдя в гостиную из ярко освещённого холла, вернувшаяся с работы Лея не сразу заметила мужа, сидящего в кресле в глубине комнаты. Подойдя поближе, она увидела у него в руках полупустой стакан, а на столе початую бутылку.

– Что-то случилось? – приподнятое настроение стремительно улетучивалось от представшей перед ней картины.

– Что тебе известно про закон о магическом контроле? – проигнорировав вопрос, резко спросил Акамир, глядя на неё снизу вверх своими невозможными глазами.

– Почему ты спрашиваешь? – Лея не понимала, что происходит.

– Ответь на вопрос.

– Да что случилось?!

Ещё вчера вечером жизнь была наполнена робким, томительным ожиданием чуда. Она впервые вела себя легко и свободно в его присутствии. Она открыто делилась с ним тёплыми воспоминаниями о семейном счастье своих родителей и видела в его глазах обещание такого же счастья. Своим целительским даром она ощущала направленные к ней потоки жизненной энергии мужа, говорящие о том, что она желанна ему. Неискушённая в этой стороне семейной жизни, она чувствовала в своём теле отклик на эти вибрации, и они гармонично резонировали с её собственной энергией.

– Я всё ещё жду ответа. Это же так просто. Или нет? – одним глотком допив содержимое стакана, он со стуком поставил его на стол и поднялся с кресла, оказавшись к ней настолько близко, что она почувствовала исходящий от него слабый запах алкоголя.

– Думаю, нам лучше отложить этот разговор до завтра, – мягко, стараясь не показать, насколько ей не по себе, сказала Лея. Она не понимала, какой ответ он хочет от неё услышать. Осторожно начав отходить от него, она через пару шагов упёрлась спиной в стену.

Отступать дальше было некуда, и Акамир, очевидно разгадавший её манёвр, в один шаг преодолел разделявшее их расстояние. Протянув руку, он взял её за подбородок, смягчая резкость жеста поглаживанием щеки подушечкой большого пальца.

– Завтра? Завтра всё закончится. Отряд абсолютного сканирования хорошо знает свою работу, – Акамир чувствовал, как испуганной птичкой бьётся в груди её сердце. Но острая боль в собственном сердце рвала его пополам, перекрывая её страх. Давно забытая и похороненная в детстве боль. Сжигающая надежды и выматывающая тоской о несбывшемся.

– Пожалуйста, – дрожащими губами еле слышно попросила Лея, пытаясь сдержать подступающие слёзы.

– Почему? – почти прошептал он ей на ухо.

– Я не понимаю…

– Почему ты выбрала не меня? – затуманенный алкоголем мозг отказывался объективно реагировать на происходящее. Не отдавая себе отчёта в собственных действиях, Акамир медленно наклонился к ней, почти касаясь лицом пульсирующей жилки у основания шеи, затем слизнул языком одиноко скатившуюся по щеке слезу и, окончательно потеряв контроль, с силой прижался к её губам в жёстком поцелуе, словно пытаясь наказать за предательство.

Огнём обожгла лицо пощёчина, приводя его в чувство. При этом тело полностью застыло, теряя способность двигаться.

– Временная блокировка энергетических каналов, – глядя ему в глаза, зло произнесла Лея, вытирая непрошенные слёзы. – Способность двигаться вернётся через несколько минут, – и быстрым шагом вышла из комнаты, стараясь не думать о том, почему так полыхают участки кожи, которых касались губы мужа.

Утром Акамир с тяжёлой головой, но с лицом человека, который запер все чувства глубоко внутри, чтобы никто и никогда не смог больше пробраться и снова причинить боль, выходил из дома, столкнувшись у порога с Захаром.

– Акамир, задержись немного, мне нужно кое-что тебе сказать, – пожилой домоправитель, знавший инспектора с детства, иногда позволял себе без церемоний обращаться к хозяину, – в тот вечер, когда ты уснул в лавке целительницы…

– Сонное зелье – твоих рук дело, – невозмутимо закончил Акамир.

– …ты знал, – то ли обречённо, то ли с облегчением выдохнул Захар.

– Это было не сложно. Результаты экспертизы показали, что в стакане из лавки была обычная вода.

– Я просто хотел, чтобы ты нормально выспался. Я не думал… – начал Захар и замолчал, понимая, как не к месту звучат сейчас его оправдания.

Ничего не сказав, Акамир ушёл. Он поспешил туда, где обжигающие и раздирающие душу в кровь чувства отступали. Где, опираясь на железные факты, балом правила рациональная логика.

Отдел встретил его обычной утренней суетой. Кивнув секретарю, Акамир зашёл в кабинет, где, нервно похлопывая ладонью по столу, его уже поджидал Макс.

– Долго спишь, начальник, – весело, словно вчера ничего не случилось, сказал Макс, но напряжённость во взгляде и нервные движения выдали его с головой.

Акамир, мрачно посмотрев на друга, молча снял пальто и сел за стол, раскрывая папку с документами.

– Ладно-ладно, признаю. Был не прав. Но кто же знал, что твоя целительница ни при чём, а опасный незарегистрированный менталист – это какой-то мальчишка, сам не понимающий, что с ним происходит.

– Какой мальчишка? – спросил Акамир, оторвавшись от папки с документами и остро посмотрев на Макса.

– Так ты не в курсе? Его уже допрашивают. Там какая-то душещипательная история. Отец погиб месяц назад. Мать чуть не свихнулась от горя. Зелье для неё он из лавки брал. Дорогое. А на жену твою воздействовал, чтоб она думала, что обычные сонные капли ему продаёт.

– Причина? – осторожно продолжил расспрашивать Акамир, в душе которого, не дожидаясь ответа Макса, весенним первоцветом расцветала робкая надежда.

– Боялся, что узнают, насколько мать не в себе. Подслушал разговор матери с бабкой – та пыталась привести дочь в чувство. Пугала, что её отправят на принудительное лечение, а мальчишку отдадут в работный дом для сирот.

– Почему никто не проследил, чтобы он вовремя встал на учёт?

– А кому следить? Мать практически в беспамятстве от горя. Бабка живёт в провинции Дана. Приезжала на похороны, потом уехала домой, привести дела в порядок: дом в аренду сдать, лишнее имущество продать, с помощницей по хозяйству рассчитаться. Сегодня рано утром вернулась, а внука в отдел увозят. Сидит теперь, ждёт у двери допросной, чем дело кончится.