Ирина Котова – Месяц магии, капели и любви. 20 рассказов выпускников курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих» (страница 12)
– Я могу сделать ещё хуже. Мы даже не уверены, что тут…
– Да куда уж хуже?! Три дня прошли, двери больше не светятся, скоро за мной явится адский пёс. Он не станет ждать следующего новолуния. Счёт идёт на минуты, – я перевела дух и заговорила спокойнее. – Елизар, я спящая красавица. И только ты можешь спасти меня.
Я положила свою руку поверх его. Он поглядел на это перекрестье рук так, будто что-то почувствовал.
– Ну, а если я всё-таки умру, тебе же проще. Не буду есть твой мозг десертной ложкой.
– Чайной, – поправил он. – И нет, не проще. Совсем не проще.
Елизар выпрямился и решительно воткнул шприц в моё сердце.
Мир вокруг меня разбился на миллион ослепительных кусочков и наполнился болью. А потом свет померк.
Я восстанавливалась мучительно долго, выплывая из травматического состояния, как со дна Марианской впадины. Но постепенно, неделя за неделей когнитивные, сенсорные и двигательные функции восстанавливались. Потом стали возвращаться фрагменты воспоминаний. Картинки того, что не могло происходить в реальности. И всё же мне настолько хотелось, чтобы эти воспоминания оказались правдой, что я начала искать в сети художника по имени Елизар. Сначала поиски не приносили плодов. В больнице его никто не видел, а я не знала ни полного имени, ни адреса. Первый проблеск надежды появился, когда я вспомнила про лосей в пальто, но по этому запросу вылезали только картинки, сгенерированные нейросетью. Потом я вспомнила, что он рисовал обложку для книги известного писателя-мистика. Но информации об иллюстраторах в сети немного, да и новая книга, видимо, ещё не вышла. До самого Лёвы меня не допустил секретарь, сказал, у того творческий загул. Тогда я вспомнила про удостоверение РАХ. В списке членов-корреспондентов не оказалось ни одного Елизара. Псевдоним…
И вот я вспомнила трагическую историю, которую он рассказывал ночью в гостинице, и начала прочёсывать прессу за тот период. Тут-то мне, наконец, и повезло.
Вторая неделя сентября выдалась по-летнему тёплой. В честь торжественного выхода в свет я выудила со дна комода футболку с «Криком» Мунка и купила сливовые брюки.
Галерею я представляла понаряднее, но попала в длинное светлое помещение с чередой перегородок, на которых висели картины без рам. Посетителей в будний день оказалось немного. Я запоздало подумала, что и самого художника здесь может не быть. Но он был. Разговаривал с какой-то женщиной, улыбался. В бордовой рубашке с ассиметричным воротником, гарнитурой в ухе, точно такой, каким я его запомнила.
В груди стало томительно и сладко, а потом я вдруг испугалась. Что я здесь забыла? Зачем я нужна ему, да ещё с черепно-мозговой травмой, последствия которой могут никогда не исчезнуть? Может он потому и не стал дожидаться, когда я очнусь, не связался после выписки из больницы? Я оказалась просто работой? Я грозила стать проблемой.
Елизар скользнул по мне взглядом, и сердце окончательно ухнуло в пятки. Не узнал!
Тут он вдруг замер, замолчал на полуслове и уставился на меня в упор. А потом сорвался с места и подлетел ко мне, но в двух шагах от цели затормозил и опустил руку, словно раздумал или побоялся дотронуться до меня. Совсем как тогда, у тела некроманта.
– Уже не надеялся, что ты… вспомнишь. И захочешь увидеть…
Я сунула руку в карман и достала чайную ложку.
– Вот, покушать пришла.
Он удивлённо хмыкнул. От звука смешка невидимая стена между нами вдруг рухнула. Елизар сгрёб меня в охапку и прижал к себе.
– Я тебе десертную подарю! Лишь бы не голодала, душа моя.
– Скорее зомби, – я хихикнула, нарушая волшебство момента, и чуть отстранилась, заметив в углу необычную фигуру. – Это к тебе или ко мне?
Художник посмотрел на неприкаянную душу, потом медленно перевёл взгляд на меня.
– Лера, по-моему, я тебя люблю.
– Это хорошо, – пробормотала я, прижимаясь теснее и утыкаясь носом в его грудь. – Это правильно.
Волосы на виске шевелились от его дыхания, а по телу разливалось уютное тепло и спокойствие. Я дома.
Альма Берг.
Я ИСЦЕЛЮ ТВОЁ СЕРДЦЕ
Акамир Никольский, инспектор Третьего отдела Службы магического контроля, вышел из экипажа на пороге собственного дома и задумчиво взъерошил волосы. Из головы не шло последнее дело. Незарегистрированные выбросы ментальной магии, короткие и слабые, но систематически повторяющиеся в течение последних двух недель.
В королевстве Аран, подавляющее большинство жителей которого составляли не маги, а обычные люди, уже несколько веков действовал закон о магическом контроле. Государство строго регламентировало допустимые пределы и разрешённые области использования магической силы. Объяснялось это заботой о людях, которые не имели магического дара. Все дети в возрасте пяти лет проходили сканирование на наличие магических способностей и при обнаружении оных ставились на магический учёт. Каждый год в Аране регистрировалось около сотни потенциальных природников, целителей, артефакторов, менталистов и сенсоров. Способности сенсоров как раз и заключались в умении обнаруживать и анализировать магические выбросы.
Давно отлаженная система, но изредка и она давала сбои. Касались они преимущественно менталистов, так как в редких случаях способности могли проявиться и в более взрослом возрасте. В таком случае маг, обнаруживший в себе ментальные способности, должен был в течение месяца встать на учёт в ближайшем отделении Службы магического контроля. Несоблюдение этого закона было чревато для мага, обладающего даром влиять на мысли, эмоции и чувства других людей, ограничением на использование магии, а в особо тяжких случаях и полным запретом. Не все маги были согласны с таким положением дел. Третий отдел магического контроля как раз и занимался расследованием преступлений, в которых были замешаны не прошедшие регистрацию, либо нарушившие предписание об ограничении на использование дара маги.
Появление незарегистрированного менталиста в столице, прямо под носом у Акамира, мага-сенсора, способного обнаруживать, анализировать и классифицировать даже очень слабую ментальную активность, выглядело как минимум подозрительно. Ещё подозрительней было то, что ментальные выбросы происходили каждый раз в одном и том же месте – в целительской лавке на окраине столицы, в районе, в котором проживали по большей части простые люди, не обладающие магическими способностями. Аккуратный опрос жителей, подтверждённый наблюдением за объектом, показал, что в лавку частенько заходят незнакомцы. Что могло объясняться вполне законной причиной – в пятистах шагах от лавки находился рынок, славившийся товарами местных умельцев, и гости столицы любили бывать в этом районе.
«Целительница?» – размышлял Акамир, заходя в дом и прокручивая в уме досье на владелицу лавки. Плеяна Власова. Двадцать два года. Сероглазая шатенка с длинными вьющимися волосами. Средний рост, классические, без особенностей, черты лица. Выпускница целительского факультета Аргонской магической академии. Из близких родственников только тётка, которая, к слову, менталист. Но с очень скромным даром, дающим ей способность чувствовать эмоции и умение влиять на настроение.
Родители, маги-природники, занимались поиском и изучением природных артефактов – кристаллов и минералов с особыми магическими свойствами. Погибли в очередной экспедиции, организованной и финансируемой государством, когда Плеяне было шестнадцать. Это обстоятельство дало ей возможность получить квоту на обучение в магической академии, которую она и отрабатывает в настоящий момент в целительской лавке.
«Жертва? Соучастница? – думал инспектор, снимая пальто, под которым скрывался строгий чёрный китель из магически усиленной ткани с серебристой вышивкой по воротнику и обшлагам. – Или нет ещё никакого дела? А в ближайшие две недели, отмеренные законом, на учёт добровольно встанет неизвестный пока маг-менталист?»
Акамир подошёл к столику у окна в гостиной, на котором стоял графин с укрепляющей настойкой, и вспомнил, что с утра дал обещание Захару выпить её вечером, по приезде со службы. В последнее время седой домоправитель Акамира, Захар, беспокоясь о хозяине, часто стал примерять на себя роль домашнего целителя, забывая, что он, вообще-то, маг-артефактор, в обязанности которого входит зарядка и обслуживание бытовых артефактов в доме, а вовсе не забота о труде и отдыхе хозяина.
Делая последний глоток, Акамир почувствовал очередной ментальный всплеск. Не став пренебрегать возможностью получить новые факты, вместо того чтобы тратить время на догадки и предположения, инспектор решительно надел пальто и вышел из дома.
Плеяна обвела заключительным взглядом целительскую мастерскую. Сегодня был относительно спокойный день, и она наконец-то смогла до конца разобраться с наследством, оставленным предыдущим лекарем. Судя по всему, он был талантливым травником, глубоко влюблённым в своё дело, но совершенно небрежным по отношению ко всему остальному. Плеяна ахнула от удивления, когда четыре месяца назад впервые вошла в эту обитель целебных тайн: массивный стол для смешивания зелий был завален старинными книгами с рецептами. На книгах громоздились справочники по совместимости ингредиентов, колбы, реторты и мерные сосуды с отметками. В шкафу для журналов учёта ингредиентов и готовых зелий, погребённые под этими самыми журналами, обнаружились магические весы, ступки и пестики разных размеров, а также несколько кристаллов – накопителей энергии. Выбивавшимся из этого царства хаоса островком порядка выглядел только шкаф с редкими травами и заготовками – все мешочки и баночки были бережно закрыты, аккуратно подписаны и расставлены в соответствии с классификацией. Воспитанная после смерти родителей тётушкой-аккуратисткой, у которой даже пыль лежала в алфавитном порядке, Плеяна принялась за дело. Раз в неделю она задерживалась в лавке на час дольше обычного и приводила в порядок мастерскую, которая на ближайшие два года должна была стать пристанью здоровья для людей, проживающих в этом районе столицы. И сегодня настал наконец тот день, когда она была полностью удовлетворена результатами своих усилий. Всё в мастерской было выстроено настолько гармонично и безупречно, что казалось, достаточно малейшего магического воздействия и зелья сами станут в очередь и начнут вариться.