Ирина Кормачёва – За фасадом профессионализма. Когда психолог становится врагом (страница 4)
– Ну, ты махнула! А кем им прикидываться?
– Никем им не прикидываться! Это философское, духовное, в некотором смысле религиозное (хотя точнее сказать мистическое) учение, вот пусть в своей нише и сидят.
– Да кто ж им денежки понесёт, если они скажут, что они философы? А они, хоть и высокодуховные мистики, а тоже кушать хотят!
Настя была права. Всё это звучало смешно, но меня накрыла волна тоски и беспомощности. Естественно, это сразу отразилось на моём лице.
– Да ладно, что ты воспечалилась? – встрепенулась Настя. – А хочешь, я тебе расскажу страшную историю об одном эзотерике? В коллекцию?
Настя была мастером рассказывать истории. А у меня поднялось странное мазохистически окрашенное желание «повариться» в этой теме ещё некоторое время.
– Жги! – ответила я.
Настя глубоко вдохнула и начала свой рассказ.
– Ты же помнишь, у меня был сосед, Борис, с которым мы некоторое время вместе гуляли с собаками? Симпатичный такой?
– Помню. Гуляли? Уже не гуляете?
– Нет. И, как оказалось, надо было раньше начинать ходить другими дорожками, но давай по порядку.
Ты знаешь, что я крайне либеральный к чужим верованиям человек. Я очень давно научилась держать рот закрытым в отношении убеждений других людей. Поэтому, когда он торжественно объявил, что он занимается духовной психологией и антропософией с опорой на труды великого Рудольфа Штейнера, я кивнула и промолчала.
И, надо сказать, ошибочно думать, что, если ты не знаешь каких-то фамилий или направлений психологии, а человек, их исповедующий, кажется адекватным, то, наверное, это и само направление вполне адекватное. Это теперь я понимаю, что нужно было бежать в другую сторону, параллельно читая в Интернете об этом Штейнере, но я же просто гуляла с собакой, и ничего не предвещало беды…
Второй раз я должна была бежать, когда он объяснял мне, почему сексуальные связи до брака с точки зрения Библии – это «мерзость в глазах Господа». А сам идёт весь такой, «глаза гордые», прям как из притчи Соломона, где описаны эти самые глаза, представляющие собой одно из семи, чего ненавидит Господь. Но я иду, молчу, ты меня знаешь: я женщина скромная, бегаю медленно, спорить с Библией не собираюсь.
Потом стало ещё веселей. Он начал мне рассказывать, что люди скоро перестанут делиться по половому признаку и рожать детей. Мужчины и женщины уйдут в прошлое.
– А откуда новые люди возьмутся?
– А это – главная интрига! Внимание! Люди будут выговаривать потомство голосом!
Я открыла рот и ошарашенно замерла в ожидании продолжения рассказа.
– Тут-то я, конечно, этого Штейнера загуглила.
– И что нашла?
– Погоди, интригу сломаешь!
– Там ещё интрига есть?
– Ага, имеется. Наконец, состоялся наш последний, четвёртый разговор. Боря тогда в ходе своей длинной проповеди сказал, что великий Штейнер, с опорой на религиозные трактаты, доказал, что люди всегда были на Земле, ещё до динозавров и даже до первых микроорганизмов. Людей вместе с планетой создал Бог, просто изначально они были газообразной формы.
– Какой формы? – я поперхнулась.
– Га-зо-об-раз-ной! – торжественно по слогам произнесла Настя.
Меня сразил приступ гогота. Я немного перевела дух и уточнила:
– На какие трактаты, говоришь, он опирался?
– На все доступные, говорю же! – Настя и сама вытирала слезы от смеха.
– А ты ему что ответила? – Настя была глубоко убеждённым историком, обожала свою профессию и, наверняка, знала, что ответить.
– Я, конечно, не выдержала, вспылила. Я ему сказала: «Знаешь, я, обучаясь на историческом факультете, прочитала все основные религиозные трактаты – Библию, Коран, Веды, Трипитаку и Авесту. Нет в них ничего подобного!» Он мне: «Есть!» А я ему: «Если ты найдёшь хоть в одном из них указание на то, что люди изначально были газообразны, я клянусь, что прочитаю все 800 томов твоего Штейнера! Но ты не найдёшь, потому что Штейнер просто шизофреник!»
– 800 томов? Серьёзно?
– Да! Ты же помнишь, я его уже к тому моменту загуглила. Оказалось – очень плодовитый мыслитель!
– А Боря тебе что ответил?
– Он парировал весьма красиво: «А твой Сталин – психопат!»
Я снова закатилась:
– Настя, это «туше»! А Сталин-то почему твоим стал?
– Потому что гладиолус, ясно же! – смеялась Настя.
Мы немного отдышались. Несмотря на то, что мы старались смеяться тихо, люди с соседних столиков косились на нас.
– И что было дальше?
– Ничего, больше мы не виделись.
– А при чем здесь моя коллекция историй?
– Ну как же. Боря всё это считал духовной психологией.
– Но духовная психология вообще же не про это! Не про газообразных людей, размножающихся голосом!
– Это у тебя «не про это». Ибо далека ты, Ира, от народа!
Настя легко разряжала мои дурные настроения. Я шла домой пешком, с приятным послевкусием от встречи, но довольно грустными мыслями в голове.
Я ничего не имею против эзотерики, каждому своё. Я не люблю смешение жанров и слепую веру во что бы то ни было. Я бы и слепой веры в психологию не одобрила: переломы, например, лечатся гипсом, а не самовнушением, вот и весь разговор. Мы можем очень верить в психологию и силу психического самовосстановления, но гипс тоже наложите, пожалуйста, если перелом уже имеется.
Тем не менее, мне стало любопытно, что это за великий представитель духовной психологии, Штейнер. Я залезла в Интернет и честно прочитала какую-то статью Штейнера.
Он пишет наукообразно, упоминает всех, кого можно и нельзя, от Аристотеля до Канта, от Кришны до Иисуса. И каждая (каждая!!!) его ссылка – ложь. Да, я не поленилась проверить их всё – сплошное враньё. Ни Кант, ни Аристотель, ни Иисус, ни Кришна ничего не говорили из того, на что ссылается великий духовный учитель. От этого мне стало ещё грустнее: люди годами читают его труды, вероятно, кто-то прочёл все 800 штук, но они не находят времени проверить ссылки Штейнера на подлинность.
Почему об эзотерике говорят много, а оспаривают её мало? Наверное, потому что у антропософии Штейнера тысячи поклонников. Вероятно, каждый, кто будет говорить о его фальшивости, наживёт множество врагов.
Но мне трудно промолчать. Я слишком уверена в том, что раз уж нам выдали мозг, им нужно пользоваться. Хотя бы проверять ссылки, когда увлекаешься чем-то, и ориентироваться на реалистичность рассказов.
Поднимаясь по лестнице своего подъезда, я думала о том, что в моём психологическом центре будут только настоящие психологи, с приличным образованием, вооружённые научными теориями и методами, склонные размышлять над происходящим, а не придумывать псевдонаучные объяснения. Мой маленький центр, открытый полгода назад, сегодня готов к новым лицам. Что ж, я буду тщательнейшим образом выбирать каждого специалиста и добьюсь того, чтобы я могла с гордостью говорить о том, что в моём центре работают только отличные профессионалы!
Глава 3. Испытание собеседованиями
Я сидела в ожидании двух соискателей на вакансии взрослого и детского психологов. Я была напряжена и насторожена. Я поклялась себе, что эти двое – последние, с кем я проведу собеседования в текущей жизни. Я больше не могла. Оставалось 10 минут до прихода первого человека из «последних» двоих, и воспоминания об ужасных диалогах последних месяцев накатывали друг за другом…
Около полугода назад я приняла решение, что мой центр уже готов принять в свои тёплые ручки новых специалистов. Я очень ждала этой возможности. Почему ждала? Потому что я была уверена, что набрать специалистов не трудно. Ежегодно только в Новосибирске несколько вузов выпускает более 500 психологов. Среди них определённо должны быть те, кому интересна профессия (иначе, зачем они доучились?), должны быть умные (иначе, как они написали диплом?), а также должны быть те, которые любят людей (иначе, зачем они пошли в помогающую профессию?).
Когда я открывала центр, я, «наивная чукотская девочка», боялась, что меня ждут проблемы с набором клиентов – центр молодой, неизвестный; я тоже не знаменитость; денег на большую рекламную компанию нет (на маленькую, впрочем, тоже); рынок переполнен как хорошими психологами, так и «инфоцыганами»… Но клиенты шли: нас находили, читали наши соцсети, определялись, к кому хотят попасть, ждали очереди, рекомендовали нас своим знакомым. Центр креп и разрастался…
«А с набором специалистов, – думала я тогда, – проблем не будет. Вон их сколько – ещё выбирать придётся». Поэтому, когда, наконец, появилась возможность принять новых коллег в наш центр (клиентов стало достаточно, чтобы обеспечить хотя бы небольшим количеством работы нескольких специалистов), я жизнерадостно начала искать психологов. Я раскинула пару объявлений, написала у себя в соцсетях о вакансии, рассказала всем знакомым психологам, что появилась возможность работать в центре, и понеслось… Если бы я знала, что меня ждёт, я бы ни за какие коврижки не начинала данные мероприятия…
На одно из первых собеседований пришла женщина, приятно одетая, с симпатичным резюме и вполне добрым лицом. Я выслушала её рассказ о себе и попросила представить любой успешный случай из ее практики. Она начала: «Ко мне обратилась женщина, потому что у нее были различные сложности в жизни. Она пережила развод, была трудоголиком и чувствовала себя очень уставшей. Мне удалось помочь ей за одну сессию. Всё». Я ошалело уставилась на психолога. Во-первых, в её описании клиента не было ни капли человеческого. К формулировке «трудоголик, переживший развод» подойдёт, наверное, половина трудоспособного человечества. Где личность человека? Что именно болит? Почему развелась? Каковы отношения клиента с миром и самой собой? Почему трудоголит, в конце концов?