Ирина Кореневская – ОГО. По зову сердца (страница 8)

Так что с утра я записываюсь к нотариусу и в клинику. Обряд с Регинкой я уже тоже разорвал на днях. Выбрал момент, когда она спала, и словом ее отпустил. Да, жена тут же проснулась в слезах, хотя толком и сама не поняла, что же ей такое приснилось. Я ее успокоил, убаюкал и следующий день порхал вокруг нее – сложно лисе далось это мероприятие. Все жаловалась на то, что словно чего-то не хватает. Но потом я помог ей от этого отвлечься. Пожалуй, это было правильно: закончить с обрядом, пока я рядом и могу минимизировать последствия нашего разрыва.

Если бы еще и остальное минимизировать! Но что толку об этом думать? Итак, у нотариуса оформляю развод и завещание, и после останется только лечь в клинику. Скоро вопрос должен быть решен. Страшно ли мне? Сейчас нет. Может, в последний момент я испугаюсь, читал, что бывает такое. Но вот в данную минуту я спокойно жду, когда же сделаю свой последний вдох. Устал врать жене, устал делать вид, что все в порядке. Просто устал. Скорее бы освободиться.

Однако вечером Регинка подкинула мне идею. Это может занять некоторое время, потребовать помощи. Возможно, что в клинику мне придется наведаться даже не завтра, а задержаться еще на некоторое время тут. Но вроде идея хорошая! Надо только как следует ее обдумать и, поскольку мне все равно не спится, займусь этим прямо сейчас. Что если последовать примеру родителей Германа?

Нет, я вовсе не собираюсь просить себе клона, чтобы потом жить за его счет. Наоборот: я хочу, чтобы он жил вместо меня. Ведь это так просто! Появится еще один Оникс, такой же, как я сам, только здоровый и, вместо меня, будет жить здесь. Любить, ублажать и баловать Регинку, воспитывать и растить детей, радоваться жизни. Делать все то, что делал я.

Да, мы прихлопнули подпольную лабораторию, где создавали клонов, однако это не значит, что она была единственной. Уверен, если хорошенько поискать, я не одну такую отыщу. Вот только я не туда собираюсь обращаться. Придется пасть в ноги двоюродной бабуле – я знаю, что в лаборатории ее сибирского поместья можно и клона сделать.

Саша, разумеется, будет в шоке. Возможно, она даже станет порываться Регинке все рассказать, она такая. Но я прежде возьму с нее слово, что она сохранит мою тайну. Еще до того, как все ей открою. А потом… У нее просто не будет выхода! Она ведь тоже желает счастья моей лисе, своей лучшей подруге. И моим детям. Да и племянницу, мать мою, любит. Александра поймет, что это – оптимальный выход.

Получится как с Германом. Одного утратят, но получат другого… Или нет? Я задумался. Ведь наверняка наш Гера отличается от, так сказать, исходного. Не внешне, а по характеру, привычкам. Да, его тянет к родным и, вполне возможно, к детям моего клона тоже будет тянуть. А к Регинке?

Я внимательно посмотрел на жену, которая все так же мирно на мне сопела. Последние двадцать лет повторяю, что в нее невозможно не влюбиться. Лиса у меня до безумия красивая, фигуристая. И очень добрая, нежная, ласковая, заботливая. А уж в постели от нее вовсе можно потерять голову.

Но моя скромница всегда повторяет, что я так считаю потому что люблю ее. Не знаю, мне кажется, дело не в этом. Но сейчас я не имею права на ошибку! Будет ли мой клон ее любить? Она ведь почувствует, если он не испытает к ней тех же чувств, что ко мне. Еще до правды докопается.

Черт! А ведь это вполне реальный вариант развития событий. Еще и бабку подставлю, ей Регинка не простит обмана, как и мне. Хотя, может, ей все рассказать и она сама согласится? Но повертев эту мысль в голове, я понял, что в таком случае до эвтаназии могу и не дожить. Любимая меня раньше придушит за такое предложение.

Да и по отношению к другому Ониксу это нечестно! И чем я тогда лучше пиратов, которых закрыл? Они использовали тела клонов, а я собрался использовать его душу и сердце. Нет, дурацкая, выходит, идея. Ониксозаменитель не прокатит, а если вскроется правда, всем только хуже станет. Значит, надо действовать так, как и собирался изначально. Значит, завтра к вечеру меня уже может и не быть.

Сердце сжалось, я вздохнул. Ну да, вероятно, я подсознательно хотел использовать эту идею, чтобы подольше тут задержаться. Боюсь все-таки! Надо было сразу лететь и, если бы не ситуация с Германом, я бы уже не думал вот это все. Тогда решимость была, а теперь ее гораздо меньше. Прямо с утра надо будет поискать.

Но прямо с утра первым делом я нашел Регинку. Она все так же лежала на мне и, даже не открывая глаз, я ощущал, как она гладит меня своим взглядом. А когда поднял веки, полюбовался тем, как она сияет, утонул в ее глазищах и получил такой хрустальный поцелуй, что дыхание перехватило.

– Я люблю тебя. – сказала она.

– Я люблю тебя. – ответил я ей.

И мы еще некоторое время понежились в объятиях друг друга, ласкали и целовали, осторожно, едва касаясь. Потом я прижался к ней так крепко, насколько только возможно. Лиса обвила меня своими бесконечными ногами и смотрела прямо в глаза, пока я двигался медленно, будто у меня еще целая вечность впереди. И когда мы одновременно пришли к финалу, мне даже показалось, что так и есть.

После мы прошли в ванную, где я, как всегда, сел на стул. Регинка устроилась у меня на коленях и мы чистили зубы, глядя друг другу в глаза. Очередная наша традиция, сколько же их у нас! И я уже просто не представляю, как чистить зубы иначе. Хотя мне теперь вряд ли доведется снова взять в руки щетку.

Когда с гигиеной было покончено, я в последний раз позволил себе полюбоваться ненаглядной, пока она выбирала себе белье. В последний раз мы, держась за руки, прошли на кухню и там вместе приготовили завтрак. В последний раз я заключил в утренние объятия детей. Сел с ними за стол. И каждый раз в голове вспыхивало: так больше никогда не будет. Но я, сцепив зубы, старался об этом не думать.

Уже когда с завтраком было покончено, раздался звонок во входную дверь. Дети в это время на заднем дворе возились с курами и коровой, выгуливали Титана, а Регинка за минуту до этого ответила на звонок арновуда и сейчас болтала с моей матушкой. Так что я пошел открывать. И замер, увидев на пороге Гигию.

– Как ты? – не здороваясь, она ощупала меня внимательным взглядом.

– Да пока как всегда. Слушай, иди сюда.

Я аккуратно взял женщину-врача под локоток и провел в кабинет. Он у нас на первом этаже расположен, не особо большой и отлично звукоизолированный. Предполагалось, что мы с Регинкой там тоже можем уединиться, вот и позаботились о конфиденциальности, да и сейф с оружейной у нас тоже здесь, нужно все это как следует прятать. Так что подслушать тут вообще без шансов. И сейчас это идеальное место, чтобы выяснить, какого черта принесло нашего гениального медика.

– Я вообще-то к Регине пришла, мы с ней договорились о встрече. – пояснила Гигия, устраиваясь на диване.

– Зачем? – я не стал присаживаться.

Как только увидел старую знакомую, почувствовал себя так, словно земля под ногами горит. Неужели она сейчас нарушит врачебную тайну? И что же сделать, чтобы этого не случилось? Вот надо было ей явиться именно сегодня! Честное слово, в эту минуту я почти ненавидел женщину, которую знаю со своего рождения.

– Судя по тому, что в семействе все тихо и по твоей реакции – никто до сих пор не знает?

– Ты проницательна.

– Оникс, но так ведь нельзя! Надо терапию проходить, да и сказать лучше заранее, чем потом, когда ослабеешь… Чтобы после не ударило по ним сильнее. Или ты что-то придумал, надеешься вылечиться?

– Какая терапия, о чем ты? – я все-таки сел в свое кресло.

– Поддерживающая, чтобы пожить подольше… – женщина оборвала себя на полуслове, вгляделась в мое лицо. – Сбежать хочешь? Просто все бросить?

– Ты очень проницательна.

– Ты так ухмыльнулся, что и без слов все понятно. Оникс, ты идиот?

– Я хочу, чтобы моим не пришлось страдать.

– Да, если ты пропадешь, они моментально придут в прекрасное расположение духа и совершенно не будут терзаться! А ты сам? Без медицинской помощи ты раньше умрешь от болевого шока, чем от болезни!

– Я все продумал.

И, выглянув из кабинета, убедился, что Регинка еще болтает с матерью. Поплотнее прикрыл дверь и рассказал Гигии свой план. Все равно ведь не отвяжется! Она выслушала с непроницаемым лицом, а потом отвесила мне такого леща, что я даже вскрикнул. Больше от неожиданности, чем от боли.

– Добить решила?!

– Да, пока ты своих не добил! Страдалец, ишь ты! А ты понимаешь, дурак такой, что убьешь жену своим бегством, а твои дети раз и навсегда потеряют твердую почву под ногами? Понимаешь, что так делаешь только хуже им, лишаешь их того, что они могут получить, если ты останешься?

– Что они получат? Мою умирающую немощную тушку, которую нужно обслуживать и терпеть мои приступы? Обязанность видеть, как меня корежит от боли и понимать, что ничем помочь не могут? Что, вот что они получат?!

– Возможность искупать тебя в любви напоследок. Возможность не казнить себя потом за то, что чего-то не сказали и не сделали. Возможность попрощаться по-человечески и успокоиться, наконец. А не жить в ожидании все оставшиеся годы!

В голове все еще звенело. Все-таки сильная она у нас, хотя Гигия ведь из атлантов – мощная тетя, несмотря на возраст. Да еще и приложила от души. И потому я не слишком понял, про что она там вообще распространяется.