Ирина Кореневская – ОГО. По зову сердца (страница 10)

После этакой слезотерапии мне даже легче стало. И Гигия сообщила, что я могу плакать в ее присутствии столько, сколько потребуется. Я постарался не злоупотреблять таким разрешением, однако иногда меня прорывало и я ничего не мог с этим поделать. Лишь благодарил ее потом за поддержку.

– Для этого и нужны друзья. – улыбалась женщина-врач.

Да, она и правда стала мне другом. И вот как-то раз, проревевшись снова, и полежав под капельницей, я вернулся домой ближе к вечеру. Регинка лежала в спальне, опустив шторы и сообщила, что у нее мигрень. Увы, в последние дни у жены такое часто бывает. Чувствует, лиса, невзирая на все мои усилия.

Я поцеловал ее, потом отправился делать все дела по дому. Накормил детей, побеседовал со старшим, поиграл с младшей, всех развел по спальням и уложил. Даже Оникса-младшего. Да, ему почти девятнадцать, и что? Впрочем, он и не протестует – мы с ним интересные беседы перед сном ведем.

Но вот все беседы завершились. Я погасил свет на втором этаже, спустился на первый. Прошел в спальню и глянул на Регинку, которая пересела в кресло. Она посмотрела прямо на меня и ничего хорошего мне этот взгляд не сказал.

– Если бы я не доверяла тебе безгранично, милый, то решила бы, что у тебя появилась другая женщина. Расскажешь, что происходит на самом деле?

Глава девятая. Что происходит на самом деле

К такому повороту я готов не был и, чтобы потянуть немного время, переспросил. Жена вздохнула, покачала головой.

– В последнее время ты часто куда-то уходишь, а когда я спрашиваю, как ты провел день – бубнишь что-то невнятное. Постоянно погружаешься в себя, думаешь не знаю о чем. Ты изменился, Оникс, изменилось твое поведение. Даже то, как ты меня любишь – словно прощаешься! Что произошло?

Я поморгал. Но решил еще немного оттянуть неизбежное, отвлечь любимую ласками. Сел у ее ног, улыбнулся, стал поглаживать острые коленки.

– Женщина, ну какая другая? Ты себя в зеркало видела? Другой такой нет, а на меньшее я отнюдь не согласен!

Но Регинка напряглась, выпрямилась и я понял: не прокатит. Мелькнула шальная мысль: может, и правда свалить все на адюльтер? Тогда она разгневается, выгонит меня, будет злиться… Ну да, и мы снова возвращаемся к варианту с предательством. Надо с этим покончить прямо сейчас. Кажется, лиса готова услышать правду. Я вот, честно говоря, так и не успел подготовиться к тому, чтобы эту правду сказать. Но теперь мне точно надо думать не о себе.

– И почему я не могу тебя почувствовать? – лиса внимательно ощупала меня взглядом.

Вздохнув, я достал из кармана защиту и показал ей. Любимой прекрасно известно, как выглядят приборы, которые множат ее эмпатические усилия на ноль. Так что она без труда идентифицировала устройство и изменилась в лице. Встала.

– Не говори, раз не хочешь. Я не стану тебя неволить, не стану обыскивать твои карманы или искать ответ в твоем арновуде. Но молчание часто красноречивее любых слов, Оникс. – она вознамерилась выйти из комнаты.

– Регин, подожди. – я глянул на ее поднявшиеся напряженные плечи.

Раньше они все время были в таком положении. Моя звезда столько пережила, что все время ждала удара в спину и напрягалась заранее, защищалась. Сколько усилий я приложил, чтобы она расслабилась, поняла: теперь она за каменной стеной и не надо бояться ударов, я защищу ее от всего мира. И сейчас я сам же ее ударю.

Я все рассказал. Тысячи раз репетировал свою речь, старался найти слова, которые смягчили бы удар, но мой лексикон оказался слишком беден для выполнения такой задачи. Поэтому просто сообщил все как есть. О приступах боли, которые длятся уже несколько лет. О том, как впервые отправился к Гигии, как услышал про диагноз. Честно сказал, что хотел сбежать, сделать эвтаназию, чтобы освободить ее от страшной участи видеть, как я угасаю, хоронить меня. О том, что Гигия помогла мне передумать, о терапии. Обо всем. И вот уже прозвучали последние мои слова, а жена все так же стоит на месте, все так же напряжена, застыла как изваяние. Идут минуты, но ничего не меняется.

– Регин? – все же рискнул я окликнуть ее.

– Лучше бы это была другая женщина. – тихо сказала она и заплакала.

А я согнулся пополам от очередного приступа боли. Самое страшное для меня, даже страшнее смерти – Регинкины слезы. В свое время я видел их немало и был безумно рад, когда та пора прошла и мы начали купаться в счастье. Но теперь она снова плачет. И снова из-за меня.

– Зай. – я обнял ее.

– Отпусти! – однако я лишь крепче прижал ее к себе. – Отпусти, отойди, не надо!

Жена развернулась и толкнула меня в грудь. Я отшатнулся, и в этот момент снова стало больно. Лиса испугалась.

– Оникс! Больно, да? Прости-прости-прости! – она осторожно коснулась меня.

– Не страшно, детка. Так порой бывает. Ничего серьезного.

– Прости меня, милый. Я так испугалась, когда представила, что эти твои планы стали бы реальностью. Почему ты думал, что так нам будет лучше?

– Ты же меня знаешь.

– Знаю. Опять эти твои убеждения… Да не может любимый человек быть обузой! А ты представляешь, каково было бы мне, если бы ты сбежал? Искать, вглядываться в каждого прохожего, вздрагивать от каждого звонка или если услышу звук шагов, похожих на твои… Стремглав нестись за каждым, кто хоть немного на тебя похож и потом снова и снова разочаровываться. За что ты хотел так меня наказать? Нас наказать??

– Я идиот.

– Ты испугался. Теперь я это чувствую. Я снова чувствую тебя. Но зачем ты разорвал наш обряд? Я бы могла помочь!

– С ума сошла? Ты бы испытывала мою боль.

– Я бы помогала тебе, поделила бы ее с тобой. Не такая уж я и слабая, милый! Но вот если бы ты ушел, я бы точно лишилась сил.

– Я и так уйду. Иначе, но уйду.

– Мы завтра с утра отправимся к Саше. Попросим Даниила, чтобы он в этом своем институте секретном20[1] поспрашивал. Мы будем бороться!

Регинка стала строить планы, рассуждать, как победить мою болезнь. Я не стал разубеждать ее, твердить, что это бесполезно. Ей еще придется самой смириться с тем, что выхода нет. И ускорить этот процесс я не могу. Только не мешать.

– Как бы то ни было, теперь ты знаешь. Теперь мне не нужно тебе лгать и от этого легче. А еще я могу, не скрываясь, отдать тебе всю любовь, сколько сумею.

– Надо было с самого начала не скрывать, родной. Как ты мучился все это время, страшно представить! – она стала целовать мои ладони. – Оникс, мы не сдадимся. Ты вырвал меня из лап смерти, а я отмолю тебя!

– Я люблю тебя, Регин. Если ты не прогонишь меня теперь, я буду счастлив повторять это столько, сколько смогу. И доказывать всеми способами, пока смогу.

– Даже не думай слинять. – жена прищурилась и взглядом разломала защитный приборчик, который я положил на тумбочку. – Я соглашалась быть с тобой до конца и свое согласие не отзывала. Но я за тебя еще поборюсь.

Улыбнувшись, я поцеловал ее, стер губами дорожки от слез, которые еще не успели высохнуть. И замер, любуясь ею. Да, она боится. Но как удивительно это сочетается с решительностью, взволнованностью, и какая же у меня красивая жена! Глаза сверкают, волосы, которые она нервно перекидывает с одного плеча на другое, переливаются, будто по ним бриллиантовую пыль рассыпали. Закусила губу – вот от кого у дочери эта привычка! И губки налились соком, будто я уже зацеловал их. Надо срочно так и сделать.

– Как же я люблю тебя.

Регинка прижалась ко мне, плечи ее опустились. А я, имея крайне средние телепатические задатки, сейчас без труда прочитал мысли жены. О том, как быть, она решила подумать завтра. Теперь же моя звезда хочет позволить мне сделать все, что захочу я, отдается полностью в мою власть, как и всегда. Но как-то иначе, совершенно безгранично. Сейчас я могу сделать все что угодно с ней – и она не воспротивится вообще ничему.

Платье упало на пол. Я подхватил лису на руки, так осторожно и медленно, будто она не то, что хрустальная – из драгоценного песка состоит. Опустил ее на кровать, откинул упрямую прядку с лица и исполнил свое намерение, стал зацеловывать ее, медленно, обстоятельно, стирая соль с ее губ.

Регинка прильнула ко мне, отвечая на поцелуй, а ее тело подавалось навстречу каждому моему движению. С неохотой оторвавшись от ее губ, я тут же коснулся лица, скользнул по шее, по груди. Теперь у меня нет цели дразнить обожаемую, мучить. Я просто хочу покрыть ее всю моими поцелуями, укутать в ласки и любовь.

Покорная мне, жена тихонько дышала, боясь спугнуть, помешать воплотить в реальность задуманное. А мои губы путешествовали по ее коже, осыпая поцелуями каждый миллиметр. Плечи, спокойные, мягкие, которые так часто ласкают ее волосы и которым так много пришлось нести за всю ее долгую жизнь.

Грудь, которая всегда сводила и сводит меня с ума, красивая, идеальная, такая чувствительная. Никогда не могу от нее оторваться. Но ведь это не только про секс! Ее грудь давала нашей дочери то, в чем она нуждалась, все тело моей любимой способно совершать настоящие чудеса и за пределами постели.

Ее плоский животик после беременности снова стал таким же, как и был. Нежная кожа настолько чувствительная, что даже просто от моего дыхания по ней уже побежали мурашки. Регинка, следя за мной взглядом, дрожит ресницами – словно это крылья бабочки, присевшей ненадолго отдохнуть.