Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 42)

– Простите, Лидия Семеновна, а как ее зовут?

– Женя. И ведь скажи, они с Антониной такие разные, а судьба одна. Муж пьющий, сын пропащий… только Тоня отмучалась, а Женя все тянет лямку. И алкаш ее жив. Но я тебе скажу, Женин мужик Генке не чета. У того в руках все горело, трезвый он золото был, хоть и шалапут. А этот… она бы давно его выгнала, да некуда. Не на улицу же, правда? Помрет, где-нибудь, под забором. И не жалко бы, да грех на душу брать не хочется.

– Одну минуточку, – пребила ее я. Меня сейчас не интересовала судьба алкаша-мужа. Мне нужно было поговорить с продавщицей магазина приколов, сын которой был приятелем Максима Соколова, искореженный портсигар которого обнаружили, после взрыва, в кабинете нашего клиента… в общем, ход моих мыслей вы поняли. – Лидия Семеновна, а где живет эта Женя? Адрес ее вы знаете?

– Нет, конечно, зачем он мне? На пятом этаже живет, вон в том доме, – она показала в окно на панельную пятиэтажку. – Второй подъезд. Вон ее балкон, видишь, где белье сушится?

– Вижу! Спасибо большое вам, мне пора бежать, вы мне очень помогли, до свидания… – я торопливо распрощалась и выскочила на улицу.

Через несколько минут, я уже давила на кнопку звонка квартиры номер пятьдесят восемь, на балконе которой полоскалось на ветру белье. Еще через пять минут я медленно спустилась во двор. Нет, сегодня день закрытых дверей какой-то! Хотя могла бы и сама сообразить. Если продавщица Евгения… как ее там? Я достала свой малоформатный толстый блокнотик, поискала нужную страничку. Ага, вот. Попова Евгения Константиновна. Итак, если Евгения Константиновна пытается найти сына, то ждать ее сейчас дома бесполезно. Значит, надо возвращаться в офис – поделиться с начальством добытой информацией. Сообщить, что теперь, кроме пропавших Соколова и Векшина, у нас имеется еще некий Попов. Тоже пропавший, и тоже пять дней назад. Вот шеф обрадуется.

Увы, порадовать Баринова не удалось – он отсутствовал. Гоши тоже не было, очевидно поиск мастера, сделавшего дубликаты ключей, пошел по самому худшему варианту. Таким образом, в моем распоряжении была только Нина. Она внимательно выслушала меня, сдержанно похвалила, занесла краткое содержание моего отчета в компьютер и, так же сдержанно, пожурила за то, что я не узнала имени сына Евгении Константиновны Поповой.

– На нее-то у меня вряд ли есть данные, а вот на сына, раз он сидел, точно что-нибудь имеется.

– Я могу вернуться. Только стоит ли?

– Не стоит. Все равно завтра шеф пошлет тебя или Гошку к этой Поповой. А сегодня у тебя по плану, – она заглянула в лежащий перед ней листочек, – встреча с Мурзиком. Шеф сказал, что не позже семи вернется, и будет ждать тебя. Ему интересно, что ты сумеешь из этого Мурзика вытрясти.

– Надо же, какой он любопытный. Интересно ему, – я посмотрела на часы. – Вот черт! Если я хочу перехватить Леню на выходе с работы, то надо сейчас ехать.

Глава десятая

Я снова стояла около ларька и, рассеянно поглядывая по сторонам, рассуждала про себя. Схема выстраивалась неожиданная, но, на мой взгляд, логичная.

Само по себе то, что сын Евгении Поповой исчез четыре-пять дней назад, ни о чем не говорит. Мало ли куда мог подеваться взрослый мужик, тем более, всего месяц, как вернувшийся из тюрьмы. И со старыми дружками мог загулять, и новых завести. А может, и не друзей вовсе, а подружек. Но мать беспокоится, ищет. Наверное, пропадать вот так, на несколько дней, у него не в обычае. А потом, какое странное совпадение: в кабинете директора фирмы «Апрель» появлятся «дерьмо собачье», скорее всего купленное в магазине приколов – том самом, в котором работает Попова. А на следующее утро, в том же кабинете, взрывом разносит на куски Максима Соколова, приятеля сына Евгении Константиновны. Случайность? Извините, слабо верится. Скорее всего, этот сыночек замешан в деле по самую макушку. Например… например, он и есть предполагаемый любовник Кристины. Тогда он и терроризировал Гордеева – ключи, как выяснилось, были, полный комплект. Потом заминировал стол, заманил в кабинет Соколова… вот только зачем Максиму лезть в ящик стола Гордеева? За какими-нибудь документами, за деньгами? А, знаю, за бриллиантами! Если этот Попов был приятелем Соколова, то он мог знать про бриллианты. И мог сказать Максиму, что Андрей Николаевич хранит камни в столе, в запирающемся на ключ ящике. А почему бы и нет? Как хранилище для драгоценностей, кабинетный сейф и ящик стола друг друга стоят. А драгоценные камни, находящиеся в столь неприлично доступном месте, просто просят, чтобы их украли! Дешевая, конечно, приманка, но Соколов на нее клюнул.

Вроде бы, все сходится? Я достала блокнот и набросала основную схему своих рассуждений. Перечитала, пытаясь оценить с точки зрения «независимого наблюдателя». Небезупречно, кое-где откровенно притянуто, но в целом, логика присутствует. И становится вполне объяснимым одновременное исчезновение Попова и Соколова. Соколов погиб при взрыве, а Попов… если он совершил убийство, то самое разумное – немедленно скрыться, да так, чтобы и мама родная не знала, где тебя искать.

Правда, остается за скобками вопрос: за что Попов так взъелся на своего дружка? Для того, чтобы избавиться от Соколова, да еще таким, прямо скажем, нетривиальным способом, причина должна быть достаточно серьезной. И еще непонятно, при чем здесь Векшин? Может, и ни при чем вовсе? Но исчезли-то все трое одновременно. И потом, на портсигаре Соколова есть отпечатки пальцев Векшина – это тоже имеет значение!

Я настолько углубилась в свои размышления, что совсем забыла о необходимости наблюдать за крыльцом. Поэтому Леня, в длинном, умопомрачительной элегантности пальто, возникший прямо передо мной, вызвал легкий шок.

– Привет, Рита! – сказал он, вполне доброжелательно.

– Господи! Да что ж ты так подкрадываешься, – не сдержалась я. – У меня даже дыхание перехватило!

– Я разве подкрадываюсь? – удивился Леня. – Я тебе еще с крыльца помахал, а ты не ответила, вот я и подошел.

– Ох, – я виновато улыбнулась. – Извини. Это я от неожиданности. Задумалась о своем, о девичьем и немного выпала из реальности.

– Ничего, бывает, – утешил меня он. – А что ты здесь топчешься? Ждешь кого-то?

– Тебя, – ляпнула я.

– О как! – он был польщен. – И конечно, по важному делу?

– Ну… поговорить бы надо.

– Так какие проблемы? Пошли сейчас ко мне, я недалеко живу. Поговорим.

– К тебе? – растерянно переспросила я. На такой поворот я не рассчитывала. То есть, направление выдерживалось правильное, все, как Гошка велел. И дружеский контакт установлен, и объект выражает искренне желание сотрудничать… Вот только, не уверена, что под сотрудничеством мы понимаем одно и тоже. – Я не знаю, удобно ли?

– Все нормально, – засмеялся он. – Я один живу, никто нам не помешает.

Не могу сказать точно, не видела себя в этот момент со стороны, но думаю, что мои щеки приобрели оттенок, который имеет алая Маринкина блузка – та, самая, которую моя сестрица любит надевать с черными брюками. Я опустила глаза и пробормотала:

– Я вовсе не это имела в виду.

Леня расхохотался и хлопнул меня по плечу:

– Ну значит, просто поговорим. Да не парься ты, Ритка! Никто тебя насиловать не собирается.

Именно после этих его слов, я внезапно успокоилась. Действительно, с чего я так всполошилась? Леня не маньяк какой-нибудь, а нормальный парень. И пусть он живет один. Это вовсе не означает, что я не могу зайти к нему в гости, посидеть, и даже выпить чашку чаю. Ясно же, что в комфортной домашней обстановке разговор пойдет гораздо легче и приятнее – это вам не на морозе зубами щелкать.

– Извини, – сказала я. – Конечно, пошли к тебе.

Стоило нам тронуться с места, как я ступила на слегка присыпанную снегом ледяную дорожку и едва не упала. Леня подхватил меня под руку:

– Держись!

Насколько же приятнее идти по скользкому тротуару, опираясь на крепкую мужскую руку! Жаль, такое удовольствие выпадает мне совсем не часто. А Леня словно забыл, что я частный сыщик, детектив, что встреча наша не случайна, и явилась я, чтобы получить от него информацию, а не просто так, поболтать. Он держался просто и дружелюбно. Рассказал несколько анекдотов (смешных, и при этом вполне приличных), сообщил целый ворох сплетен про наше городское руководство и, между делом, подбросил пару комплиментов.

Мне было немного неловко, и я почувствовала себя обязанной тоже сказать ему что-нибудь приятное:

– Знаешь, а я совершенно не представляю себе работы менеджера. Это, наверное, так сложно!

– Ерунда, – небрежно отмахнулся Леня. – Целый день сижу в кабинете и охмуряю клиентов по телефону.

– Не верю. Ты нарочно преуменьшаешь. Наверняка, твоя работа – не только по телефону звонить. Ты ведь и сделки заключаешь, и документы оформляешь, правда?

– Приходится, как без этого, – Леня немного поскучнел. – Только это все бодяга. Финансовые документы – это скукота. Не о чем рассказывать.

– Что ты! – с энтузиазмом возразила я. – Финансовые документы могут быть интереснее любого детектива, я это недавно поняла.

– Озарение снизошло? – он не смог скрыть легкого раздражения. Или не посчитал нужным скрывать.

– Нет, просто мне удалось разобраться в махинациях со школьными деньгами. Да что ты спрашиваешь? Ты ведь лучше меня знаешь, как с бумагами работают. А тем более, когда речь идет о такой конторе, как ваша. Всегда есть возможность разогнать суммы по разным счетам с учетом своей выгоды. И документы будут в порядке и денежки в кармане.