Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 30)

– А где же твое перспективное мышление? Где взгляд за горизонт? Подумай сама – составим мы сейчас список вопросов. Но ведь не для собственного же удовольствия мы этим займемся. Что потом будем делать? Рассуждай логически.

Терпеть не могу, когда со мной обращаются, словно с маленьким, не особо сообразительным, ребенком. Поэтому я сказала, почти сквозь зубы:

– Надо будет задать эти вопросы.

– Правильно! А когда ты собираешься это делать?

На секунду я замерла с открытым ртом, потом громко сказала:

– Тьфу! Сейчас я позвоню.

– Да ладно, особой необходимости нет, – Гошка лениво потянулся. – Они начинают работать в девять утра, с часа до двух перерыв и конец работы ровно в восемнадцать ноль-ноль. Суббота и воскресенье – выходной. Я это еще позавчера выяснил.

– Какой ты умный, – я даже не пыталась скрыть зависть. – Это что-то!

– Ты не глупее, – утешил меня Гоша. – Просто тебе не хватает системного подхода. Ну и опыта. Лет через пять, ты подобную ерунду будешь выяснять на автомате.

– Слушай, Гошка, а можно я у тебя еще одно спрошу?

– Попробуй.

– Я поняла, почему шеф дал тебе анкету Светланы, а мне мальчиков-менеджеров. Но зачем он оставил себе данные Гордеева? Над чем он собирается там думать? Ведь Гордеев объяснил, что он к взрыву никакого отношения не имеет.

– И ты ему поверила? – спросил Гоша, слегка приподняв бровь.

– Ну… в общем, да. То есть, в первый раз, ты сам знаешь, Гордеев мне не понравился, очень. Но сегодня он вел себя совсем по-другому, как человек.

– И ты ему поверила? – повторил Гоша.

– Мне показалось, он говорил искренне, – сказала я.

– Ах, как много узнаешь, поговорив с человеком по душам! – скептически усмехнулся Гоша. – Ты поняла схему, Рита? Наш мудрый шеф проявляет необходимый минимум сочувствия, и вот Андрей Николаевич уже сбрасывает с себя толстую носорожью шкуру и являет миру свою нежную и хрупкую, как птичка колибри, душу.

– Не язви, Гошка, – попросила я. – Я же говорю, я ему поверила. А ты что – нет?

– Поверил – не поверил. В то, что скользким и зеленым он только притворяется, а на самом деле – беленький и пушистый, в это – нет, не поверил. А в то, что он взрывчатку в свой стол не подкладывал, в это поверил. Не до конца.

– А почему не до конца?

– Потому, что как говорил незабвенный Мюллер из «Семнадцати мгновений», верить никому нельзя. И ты, Риточка, никому не верь. Кроме меня. Мне – можно, – и напарник, гаденько, очень похоже на Броневого, захихикал.

– Остряк. И вообще, я с тобой не согласна. Может Гордеев не белый, и не пушистый, но родители жены к нему хорошо относятся.

– С чего ты взяла?

– Варенье варят. Ты бы стал ему варить вишню с косточками?

– Мне он, Риточка, квартиру не покупал. А ты сама подумай, что старикам остается делать, если им и добавка к пенсии ежемесячная, и подарки к праздникам, и санатории… тут есть ради чего стараться. Так что, они, может, зубами скрипят, а зятю кланяются.

– Злой ты, Гоша, – вздохнула я. – Все бы тебе гадости говорить. А мне больше нравится о людях хорошее думать.

– Именно это и делает нас прекрасными напарниками, – немедленно утешил меня этот нахальный тип. – Твои наивность и романтизм уравновешиваются моим цинизмом и получается совместно-реальный взгляд на жизнь. И это поможет нам сейчас напридумывать вопросов, которые понравятся шефу, и на которые мы сумеем получить ответы. Может быть, сумеем.

Как вы помните, рабочий день в фирме “Апрель” заканчивался в восемнадцать часов. Вероятность, что трудовой коллектив может разбежаться с работы пораньше, была почти нулевой – при таком директоре, как Гордеев, сотрудники скорее будут задерживаться, так что мы с Гошей прекрасно успевали заехать в магазин приколов.

К сожалению, наша поездка оказалась бесполезной. Дверь магазина, украшенная жутковатыми, но смешными рисунками, была заперта снаружи на большой висячий замок. Табличка “Учет”, ситуацию не проясняла. Когда учет, то магазин закрыт для покупателей, но все равно, внутри кто-то есть. Как минимум тот, кто этот учет производит. Мы, на всякий случай постучали (вдруг здесь имеется еще одна дверь – черный ход? Сотрудники могли пройти через нее), потом помаячили, заглядывая в окна, но ни одной живой души так и не обнаружили.

– В магазине приколов закончились таблички “Закрыто”, – сделал вывод Гоша. – Вот они и повесили первую, какая под руку подвернулась. А что, тоже шутка, своего рода. Хотя, если бы здесь висело “Добро пожаловать”, было бы смешнее.

Возвращаться в контору уже не имело смысла, и мы приняли решение ехать к нашему клиенту. До окончания рабочего дня был почти час, но я взмолилась:

– Гошенька, давай не будем к ним подниматься? Погуляем здесь, на улице. Нам ведь все равно, где ждать, а погода хорошая и тепло сегодня. Ну, честное слово, не хочу я опять на физиономию Гордеева любоваться!

– Можно подумать, я об этом мечтаю, – хмыкнул Гоша. – Пошли вон там, у ларька потопчемся.

Как оказалось, то, что мы явились раньше времени, принесло нам удачу. Точнее, не нам, а Гошке – в семнадцать двадцать пять на большом крыльце показалась Светлана. Оказывается, и у такого начальника, как Гордеев, можно отпроситься пораньше? Или он сам ее куда-то послал?

Напарник сделал мне ручкой (вы помните, как шеф распределил роли? Светлана Гоше, а Дима с Леней – мне) и отправился вслед за девушкой.

Во время нашего недолгого ожидания, он провел короткое теоретическое занятие, объяснив, что ни в коем случае нельзя набрасываться с вопросами на неподготовленного свидетеля. Сначала, нужно установить дружеский контакт, для чего обычно приходится проявить изобретательность, тактичность и терпение. Поэтому, он собирается “случайно” встретиться со Светланой на автобусной остановке или в магазине, если она туда заглянет. Обрадуется, напомнит о себе…

На этом месте я его перебила:

– Не кокетничай. Девушка, которая хоть раз тебя видела во всем блеске обаяния, не забудет тебя до конца жизни.

– Спасибо, Риточка. Но ты забываешь, что с этой конкретной девушкой мы познакомились в обстоятельствах весьма и весьма экстремальных. Она могла меня и не разглядеть. Имела право. И вообще, я тебе все это говорю к тому, чтобы ты, когда появится твой объект, тоже действовала продуманно.

Когда Гошка удалился, я послушно занялась продумыванием своих действий. Прежде всего, надо решить, с кем именно я собираюсь сегодня общаться – с Димой или с Леней? Хотя, это самое простое, тут можно просто положиться на судьбу: кто первый выйдет, с тем и работаю. Или, все-таки, проявить настойчивость и упорно дожидаться Леню? С ним у меня “дружеский контакт” уже более или менее налажен, значит, и подойти к нему будет проще. Рано или поздно, он выйдет, ночевать в офисе не останется. А если ребята появятся вместе? Тогда можно немного пройти за ними, и когда они разойдутся, то… а если не разойдутся? Что ж, если менеджеры фирмы “Апрель” станут изображать попугаев-неразлучников, то мне придется “дружить” сразу с обоими.

В это время, судьба, на которую я положилась, решила, что ей надоело следить за моими рассуждениями и пора действовать. На крыльце, застегивая на ходу куртку, появился Дима. Он быстро сбежал по ступенькам и решительно направился ко мне. Я удивилась. Он что, из окна меня увидел и теперь хочет узнать, что я здесь делаю? Выяснить отношения? Вид у него, правда, не злой, скорее озабоченный. Так что, до драки, будем надеяться, не дойдет.

Дима не дошел до меня всего пару шагов. Остановился перед открытым, несмотря на холод, окошечком, протянул сторублевку и сказал:

– Привет.

Изнутри донесся невнятный ответ, и показались две поллитровые бутылки пива. Очевидно, Дима был здесь постоянным клиентом. Он неторопливо убрал одну бутылку в карман и протянул руку за сдачей. Я приготовила самую приветливую улыбку, на какую только была способна и шагнула вперед. В конце концов, где еще устанавливать дружеские контакты, как не у ларька с пивом?

В этот момент, порыв холодного ветра заставил его съежиться и повернуться ко мне спиной. И тут же, заиграла мелодия из «Времен года» Вивальди. Дима чертыхнулся, сунул вторую бутылку подмышку, достал мобильник, неловким жестом смахнул в открытую ладонь деньги, скомкал их, засунул в карман, едва не уронив при этом бутылку, и, наконец, включил телефон.

– Алло? – наверное, из-за того, что ему пришлось одновременно разбираться со второй бутылкой, сдачей и телефоном, голос звучал раздраженно. Впрочем, едва услышав собеседника, он моментально сменил тон: – Конечно, дорогая! Нет, нет, все будет, как я обещал. Конечно, Кристиночка, о чем разговор! Когда? Хорошо. А сколько? Нет, это несерьезно. Послушай, давай будем решать проблемы по мере их поступления. Ну, подумай сама, кто может узнать, если ты сама не расскажешь? Ну, какая экспертиза, о чем ты? Это же ксерокопии! Да нет, ни одна экспертиза даже рассматривать не станет! Не мы одни…. хватит, Кристиночка, я ведь уже сказал, что согласен. Но не сегодня же! Хорошо, хорошо, договорились. Да, завтра, как обычно. Разумеется, дорогая. Счастливо.

Он шумно выдохнул, спрятал телефон в карман и огляделся по сторонам. Надо ли говорить, что меня он рядом не увидел? Как только я услышала «Кристиночка», то немедленно, попятилась назад и спряталась за угол ларька.