Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 29)

Светлана, увидев нас, закивала, попыталась, без особого, правда, успеха, изобразить приветливую улыбку, но разговор не прервала. Гордеев хмуро поздоровался и подошел к дверному проему, перечеркнутому тонкими ленточками. Вытянув шею, заглянул в свой кабинет и лицо его стало еще более мрачным.

Поскольку в мою задачу входило, прежде всего, получение информации от Светланы, я присела около ее стола в довольно комфортное мягкое полукреслице. И, как только она положила трубку, вежливо поздоровалась:

– Здравствуйте.

Секретарша не успела ответить, как ее окликнул Гордеев:

– Светлана, ты с мастерской связалась?

– Да, Андрей Николаевич. Они пришлют человека, но не раньше, чем послезавтра.

– Вот черт, никто работать не хочет.

– А что такое? – спросила я. Да, я прекрасно понимаю, что влезать в чужой разговор невежливо, но что прикажете делать? Если соблюдать правила приличия, то и информации соберешь соответственно – ноль целых, ноль десятых. Работа у меня теперь такая – быть назойливой и бестактной. Впрочем, у клиента мой вопрос раздражения не вызвал:

– Сейф взрывам покорежило, я открыть не могу. Специалист нужен… ладно, пусть будет послезавтра. – Он снова обратился к Светлане. – Ты сейчас дай Маргарите все адреса и телефоны – свои и Димы с Леней.

– Но я ведь уже один раз все вам печатала, – немного удивилась девушка.

– Нам? А, вы, наверное, имеете в виду Стрешнева. Но это милиция, а я из детективного агентства «Шиповник».

– Да-а? – взгляд Светланы стал заметно холоднее. – Извините. Одну минуту, сейчас сделаю и вам распечатку.

Ее пальцы легли на мышку, и я поднялась с кресла, чтобы видеть экран. Строчки меню мелькнули так быстро, что я успела заметить только «Отдел кадров» и «Список сотрудников». После чего на экране появилось изображение, имитирующее листок из личного дела Гордеева, даже маленькая фотография была в уголке. Светлана начала помечать интересующие меня данные, но я остановила ее:

– А вы распечатайте мне всю страницу целиком. И вам проще, и мне будет удобнее.

– Целиком? – она с сомнением посмотрела на меня и обернулась к непосредственному начальству. – Андрей Николаевич!

– А? – он не захотел отвлекаться от созерцания своего разрушенного кабинета. – Я же сказал, дай ей все, что нужно!

– Хорошо, – девушка пожала плечами. – Сейчас сделаю.

Через пару минут, я держала в руках четыре аккуратных листочка, содержащих основные сведения на четырех сотрудников «Апреля». Хм, а почему только на четырех? Текучесть кадров у господина Гордеева такова, что через пару лет его фирму можно будет заносить в книгу рекордов Гиннеса. А что если это шалит кто-то из уволенных сотрудников?

– Светлана, – вкрадчиво сказала я, – а данные на тех, кто здесь уже не работает, сохраняются?

– В архиве, – кивнула она.

– Распечатайте и их тоже, – я дружелюбно улыбнулась. – Пожалуйста.

Светлана снова оглянулась на Гордеева, открыла было рот, но не стала еще раз беспокоить погруженного в невеселые мысли начальника.

– Только придется подождать, – предупредила она и вставила в лоток принтера пачку бумаги.

Конечно, довезти меня до офиса было, со стороны Гордеева, очень мило. И то, что он распорядился выдать мне всю, абсолютно всю, какая только меня заинтересует, информацию, тоже сэкономило мне время и силы. Но на этом, к сожалению, он счел свои обязанности выполненными и обратно мне пришлось добираться в общественном транспорте. И куда, интересно, столько людей едет в середине рабочего дня? Я-то понятно, я по делу, а им что на месте не сидится?

В третью по счету «Газельку», я все-таки влезла. Правда ехать пришлось стоя, согнувшись в три погибели. И почему я не сообразила позвонить Гошке, чтобы он забрал меня? Нет, правильно сделала, что не позвонила. Может, напарник каким-нибудь важным делом занят, а я его буду отвлекать по пустякам. Хотя, какие такие важные дела у него сейчас могут быть? Откуда?

Разумеется, никакого дела не было. Гоша сидел в приемной и развлекал Нину карточными фокусами. Меня он встретил с искренней радостью.

– Вот видите! Я же говорил, что Риточка вполне может привезти от клиента пару бумажек, не влипнув при этом в историю со взрывами!

– Остряк, – устало сказала я. – Нет бы догадаться, приехать за мной.

– А какой тогда смысл вообще тебя посылать? Проще было мне сразу самому смотаться, – резонно возразил Гоша.

Баринов, услышав наш разговор, громко позвал:

– Рита? Давай сюда, посмотрим, что ты добыла.

Разумеется, Гошка увязался за мной. И он же первый охнул, увидев стопку бумаги, которую я достала из пакета (хорошо, у меня в сумочке всегда пакет лежит – на всякий случай. А то пришлось бы нести эту кипу, нежно прижимая к груди):

– Здесь что, адреса и телефоны четырех человек? Или ты, по ошибке, прихватила их бухгалтерские отчеты, за все время работы фирмы?

– Твоя прозорливость приводит меня в восхищение, – усмехнулась я. – Именно за все время. Правда, здесь не только адреса и телефоны. Я подошла к делу творчески и привезла распечатки всех карточек личного учета из отдела кадров. Вдруг, пригодятся?

– Молодец, – одобрил мою предусмотрительность шеф. – За проявленную инициативу выношу тебе благодарность, в присутствии Георгия.

Я даже оглянулась, не поняв, о каком Георгии он говорит. И только увидев веселую физиономию напарника, сообразила – это он Гошку имеет в виду!

– А это что такое?

– Фотография. Та самая, с Нового Года, за которой я вчера ездила. Совсем забыла про нее, уже на выходе вспомнила. Спросила Гордеева, но его снимок пропал, он в столе лежал. Это Светлана свой экземпляр отдала.

– Молодец, – снова похвалил меня шеф. – Посмотрел на фотографию и усмехнулся: – Да, умеют ребята повеселиться, ничего не скажешь!

Я согласно кивнула. У меня эта фотография, в первый момент, тоже вызвала некоторую оторопь. В жизни не видела, чтобы у людей, сидящих за празднично накрытым столом, были такие кислые физиономии.

Баринов занялся анкетами. Аккуратно, отделил четыре листочка, лежащие сверху, проглядел и положил перед собой. Все остальное отодвинул в сторону.

– Это вы изучите чуть позже. Сначала разберемся с теми, кто сейчас в «Апреле» работает. Кстати, Рита, ты сегодня с кем-нибудь поговорить успела?

– Нет, – ответила я. – Не в том смысле, что не успела – время у меня было. Возможности не было. Мальчики были слишком заняты. Мне, правда, показалось, что это они больше перед Гордеевым трудовой энтузиазм демонстрируют, но результат все равно один – отвлекаться от работы они не пожелали. А Светлана, кажется, принципиально со мной не разговаривает. Не хочет дружить, и все тут.

– Ладно, на Светлану мы управу найдем, – пробормотал шеф, передавая Гоше листочек с ее данными. – Это я себе оставлю, мне еще подумать надо, – он выдвинул верхний ящик стола и небрежно стряхнул в него лист, в правом верхнем углу которого красовалась маленькая фотография Гордеева. – А это тебе, разрабатывай, – передо мной легли анкеты Димы и Лени.

Я хотела съязвить по поводу столь откровенного распределения работы по половому признаку, но удержалась. В конце концов, действительно, Светлана со мной общаться не хочет, а Гошка ее очарует и узнает что-нибудь важное, или хотя бы, интересное.

Леня, наоборот, со мной болтал охотно и, надеюсь, откровенно. Дима, правда, был слишком занят хлопотами вокруг Кристины, поэтому мне не удалось переброситься с ним даже словом. Но и явного ко мне отвращения он тоже не демонстрировал. Следовательно, есть надежда, что в спокойной обстановке (имеется в виду отсутствие перед глазами дамы сердца), я смогу провести с ним полноценную беседу.

Гошка, тем временем, сунул любопытный нос в мои листочки и восхищенно присвистнул:

– Это что? Это он серьезно? Мурзик Леонид Иннокентьевич? И дал же бог фамилию!

– Кто бы говорил, – я отобрала у него анкеты.

А шеф распорядился:

– Времени не теряйте. – Набросайте примерный список вопросов и ко мне – обсудим. Полчаса вам хватит?

Я вопросительно посмотрела на Гошу. Откуда я знаю, хватит нам полчаса или нет? Мне одной, может и суток не хватит – в голове, почему-то, сразу закрутилось полудебильное: «А где вы были во вторник, в девятнадцать сорок пять?!» Но если Гоша поможет… он, наверное, и за пять минут такой список составит.

– Не хватит, – ответил Гоша. – Рита еще не обвыклась, не меньше часа посидеть надо.

Шеф поморщился, но спорить не стал:

– Хорошо, пусть будет час. Рита, у них рабочий день, когда заканчивается?

– Как у всех, наверное, – я немного растерялась. – В полшестого. Или в шесть.

– А может, в пять или в семь? – передразнил меня Баринов. – Что же это ты, Рощина? Мелкие детали надо уточнять сразу, на месте, не дожидаясь, пока я спрошу.

– Можно позвонить, – немного обиделась я. – Заодно спрошу, когда у них обеденный перерыв.

– Очень правильно рассуждаешь, – почти обрадовался шеф. – Значит начинает формироваться профессиональный подход! Молодец! А теперь забирай Гошу и за дело. Через час, чтобы сидели здесь, со списком вопросов.

В нашей комнате, я, первым делом, спросила:

– Мне действительно надо сейчас позвонить в «Апрель» или Сан Сергеич так пошутил?

– Ну вот, – Гоша всплеснул руками, – а «наше все» так обрадовался, что у тебя профессиональный подход формируется!

– Я ему, конечно, в его разочарованиях, глубоко сочувствую, – со всем возможным достоинством, ответила я. – Но при этом, честное слово, не понимаю – зачем мне знать, когда эта упаковочная контора закрывается.