Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 28)

– Она любит криминальные новости смотреть? – нейтральным тоном уточнила я.

– Обожает. По всем каналам, сколько будут показывать, столько и посмотрит.

– Ясно, – шеф покрутил в руках карандаш. Но вы сказали, что супруга ваша тоже о разводе подумывает. Откуда такая уверенность, раз вы этого не обсуждали?

– Так я же говорю – у нее ни ума, ни хитрости. Деньги стала клянчить почти непрерывно, все ей не хватает. А на что тратит – отчитаться не может. Говорит – инфляция, цены растут. Как будто я не знаю, на сколько за последний год цены выросли. Украшения стала покупать чуть не каждую неделю – то брошку, то браслет, то еще какую фитюльку. Главное, приносит из магазина, показывает мне, а на другой день ничего этого уже нет – к родителям отнесла. Вообще, все свои ценные вещи к ним переправила. Чувствует, что скоро беззаботная жизнь закончится, вот и торопится скопить всего и побольше. Как белка орехи на зиму таскает.

– Ну, если есть опасность лишиться средств к существованию, то понять ее можно, – дипломатично заметил шеф. – Профессии, если я правильно понимаю, у госпожи Гордеевой нет?

– Какая профессия, – небрежно взмахнул рукой Гордеев. – Она, по-моему, музыкальное училище закончила. А потом, в салоне по продаже сотовых телефонов работала.

– Лихо! – Гоша покрутил головой. – После музучилища – телефонами торговать! Или в продавцы теперь без музыкального образования не берут?

Гордеев улыбнулся – незатейливая Гошина шутка ему понравилась. Наверное, поэтому, и снизошел до объяснения:

– После училища, кроме школы музыкальной никуда не устроишься. А у Кристины характер не тот, чтобы мелюзге сопливой носы подтирать.

Я машинально кивнула. Судя по Маринкиным рассказам, не так много выпускников училища продолжили учебу в консерватории. А работать в школу пошли вообще – единицы. Время от времени, Марина встречается со знакомыми девчонками и потом рассказывает мне: одна работает секретаршей в мелкой фирме, другая стала продавцом-консультантом в магазине итальянской мебели, третья вышла замуж и теперь сидит дома… Кстати, я вовремя вспомнила о Маринке! Я ведь могу использовать свою общительную сестрицу для пользы дела. Пусть поболтает с народом, узнает какие-нибудь сплетни про Кристину.

– Она на каком отделении училась?

– Понятия не имею. Я с ней позже познакомился.

– А инструмент? На каком инструменте она играет?

– Играет? – Гордеев окинул меня презрительным взглядом и пожал плечами: – откуда я знаю? За все время, что мы женаты, Кристина добывала музыку только из магнитофона.

– Хорошо, – не сдавалась я, – скажите, хотя бы, в каком году она училище закончила.

Шеф и Гоша, одновременно, посмотрели на меня с недоумением, только что вслух не спросили, зачем я пристала к человеку. Но надо отдать должное их выдержке – все-таки, не спросили. А Гордеев, быстренько подсчитав что-то на пальцах, ответил:

– Шесть лет назад.

Шесть лет? Даже если она пошла в училище не после одиннадцатого класса, а после девятого, то закончила его в девятнадцать. Плюс шесть, получается двадцать пять. То есть, как ни пересчитывай, по всем законам математики, Кристина Гордеева моя ровесница! А я бы руку на отсечение дала, что ей не больше двадцати, в самом крайнем случае – двадцать один! К делу это, конечно отношения не имеет, но вызывает у меня жуткую зависть. Мне-то, мои двадцать пять, дают без раздумий – не то, что пяти лет, пяти дней никто не убавит.

Я так увлеклась своими переживаниями, что не заметила, как шеф закончил задавать Гордееву вопросы о жене и плавно перешел к секретарше. Когда я очнулась, он уже выяснил, когда именно Светлана была принята на работу, какое у нее образование и насколько Гордеева, как директора, устраивают ее профессиональные качества. На последний вопрос клиент ответил вполне ожидаемо: что секретарша из Светланы, как и из всех ее предшественниц, никудышная, что она такая же безмозглая, как все бабы, но в целом терпеть ее можно, поскольку ничего лучше взять все равно негде.

– А у нее мог быть ключ от вашего кабинета? – шеф приподнял руку ладонью вперед и торопливо добавил: – Да-да, я помню, ключи есть только у вас. Но при известной ловкости, их можно, на некоторое время, позаимствовать.

– Глупости. Как вы себе это представляете?

– Ну, например, – Гоша задумчиво посмотрел в потолок и сформулировал предельно деликатно. – Например, в жизни возможны такие ситуации, когда она, в ваше отсутствие, будет находиться в непосредственной близости от вашего пиджака.

– О чем вы говорите?!

Я незаметно вздохнула. Вот, сейчас Гордеев опять разорется. Но клиент снова, в который раз, не оправдал моих ожиданий. Он расправил плечи, посмотрел на Гошку сверху вниз (ему нисколько не помешало то, что мой напарник, на полголовы, как минимум, выше него) и надменно спросил:

– Вы, молодой человек, вообще, представляете себе, что такое настоящая работа? Я имею в виду, серьезную работу в офисе? Домой приползаешь еле живой, даже есть уже не хочется. А уж что касается баб… мне с Кристиной разобраться бы. Если еще и любовницу заводить – это вовсе будет самоубийство. А брать в любовницы секретаршу, это двойное самоубийство – и дома, и на работе. И вообще, вы что, теперь Светлану к этому взрыву примериваете? Ей-то зачем меня взрывать?

– Так-таки, ни одной причины и не найдется? – поднял брови Гоша.

Гордеев на несколько секунд замер, смешно выпучив глаза и шевеля губами, потом решительно тряхнул головой:

– Нет. Нет у нее никаких причин. Я, конечно, начальник строгий, но справедливый. Зарплату мои люди получают достойную и без задержек. А если иногда приходится на них голос повышать, так сами виноваты – работать лучше надо. И потом, я человек отходчивый. Бывает, что накричу напрасно. Но зла ни на кого не держу. Конечно, персонал у меня – лоботрясы, врагу не пожелаешь таких подчиненных, но никаких причин меня убивать у них нет. Ни у Светланы, ни у Димы с Леней.

– То есть, в то, что взрывчатку подложил кто-то их них, вы не верите.

– Нет, конечно!

– А как быть с шутками? Это они могли устроить?

– Запросто, – Гордеев энергично кивнул головой, – это они могли! Современная молодежь, что вы хотите? У них же нет ничего святого!

С моей точки зрения, к современной молодежи можно было отнести только Светлану: Дима, а тем более Леня, вполне взрослые мужчины. Но я решила, что в данной ситуации, вполне могу оставить свое мнение при себе.

– Это верно, – шеф тоже не стал спорить. – Что ж, начальная информация у нас есть. Если мы захотим поговорить с вашими сотрудниками, где их искать?

– На работе, где же еще? То есть, это днем на работе, а вечером я не знаю. Но все домашние адреса и телефоны у Светланы, в компьютере есть.

– Хорошо. Тогда Нина сейчас позвонит… хотя нет. Лучше сделаем так: Рита подъедет к вам в офис и возьмет все необходимые данные.

– Это можно прямо сейчас сделать, – предложил Гордеев. – Я на работу возвращаюсь, так поехали вместе. Что зря время терять, дело-то пустячное.

– Вот и славно. Рита, слетай шустренько, туда-обратно.

Я выразительно уставилась на Баринова. Снова ехать с Гордеевым в офис? Снова одной? И снова, по пустячному делу? Спасибо большое, я не далее, как позавчера, «слетала»! И чем это закончилось, никто не помнит? Я конечно, в курсе, насчет той бомбы, которая два раза в одну воронку не падает, и вовсе не думаю, что отправившись в офис клиента, попаду прямо к очередному взрыву. Я даже отдаю себе отчет, что мое нежелание ехать сейчас с Гордеевым, объясняется вовсе не хорошо развитой интуицией – тогда же поехала и ни о чем дурном не думала. Это нервы разгулялись, только нервы, и ничего больше. Одним словом, я не могла привести ни одной разумной причины, по которой мне не следовало бы сейчас ехать в фирму «Апрель». Но и ехать я категорически не хотела. Свой взгляд на ситуацию я, по мере сил постаралась донести до любимого начальника, скашивая в сторону глаза, морща нос и кривя губы.

Увы, «наше все», не пожелал обращать внимание на мои упражнения в мимике. Гордееву явно очень хотелось, чтобы мы начали работу побыстрее. А Баринова такой энтузиазм клиента только радовал. Гошка, правда, моргнул мне сочувственно и показал сложенные колечком два пальца – большой и указательный. Дескать, не тушуйся, Ритка, все будет «о`кей».

– Рощина, – поторопил меня шеф. – Ты чего сидишь, глазами хлопаешь? Быстро, обувай ноги, хватай свою куртку – человек ждет!

Уже в машине, я сообразила, что могу прокататься напрасно. Учитывая вчерашние события, вряд ли сегодня, народ поспешил выйти на работу. Но в ответ на свои, осторожно высказанные сомнения, я получила от Гордеева взгляд, полный недоумения.

– То есть как это? Вчера прошалберничали полдня и сегодня не работать? А с чего тогда я им зарплату платить буду? С убытков?

– Но я имела в виду… взрыв же. И кабинет ваш опечатан.

– Так это мой кабинет, значит и сложности мои. А у них в комнатах все в порядке, техника работает. Почему персонал должен гулять?

С некоторым напряжением, но мне удалось оценить ситуацию с его точки зрения, и я согласилась:

– Наверное, вы правы.

Гордеев равнодушно пожал плечами. Он и сам знал, что прав.

Работа в офисе кипела. Когда мы вошли в приемную, Светлана разговаривала по телефону. Сквозь открытую дверь комнаты менеджеров были видны и Дима с Леней, устроившиеся лицом друг к другу, за одним столом. Дима тоже прижимал к уху телефонную трубку, сладко улыбаясь и втолковывая что-то невидимому собеседнику, а Леня, с самым мрачным видом, молотил по клавишам компьютера. Второй, стоящий в комнате, стол был свободен и девственно чист – ребята явно приготовили его для начальника.