Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 32)

– Попробовать можно, – я бы не сказала, что Маринка была полна энтузиазма. – Говоришь, Гордеева Кристина, закончила шесть лет назад…

– Ой, Маринка, подожди, – сообразила я. – Гордеева она по мужу, а в училище у нее была другая фамилия!

– Какая?

– Этого я пока не знаю. А без фамилии ты поспрашивать не можешь?

– Ну ты, даешь! Что я, по-твоему, могу выяснить, зная только имя и год окончания училища? Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что, так что ли?!

– Завтра фамилию узнаю, – пообещала я.

– И с какого она отделения, – добавила моя требовательная сестра. – Тогда я тебе не только слухи, и сплетни, а всю подноготную гарантирую.

В коридоре снова весело затренькал звонок – вернулись родители. Сразу стало шумно – они с порога начали делиться впечатлениями и при этом спорили: папе спектакль понравился, а маме – не очень. Внезапно папа замолчал и потянул носом воздух:

– Чем это пахнет? Жареной картошкой?

Маринка загадочно улыбнулась и снова скрылась в ванной.

– Тебе показалось, – быстро сказала мама.

– Но я же чувствую, – заупрямился он.

– Может от соседей тянет? – честным голосом предположила я.

– Тогда закрой форточку, – мама хмуро посмотрела на меня.

– Сейчас, – я метнулась на кухню.

За моей спиной папа сказал мечтательно:

– А хорошо бы сейчас, жареной картошечки…

– Ничего хорошего, – отрезала мама, – одни канцерогены. Есть картофельное пюре, свежее и очень вкусное.

– Так я же не спорю, – в голосе папы была такая тоска, что мне стало стыдно. И дернул меня черт, пожарить эту картошку!

Утром я, первым делом присела около Нины. Компьютер она уже включила и документы на столе разложила, но работать еще не начала.

– Ниночка, – сказала я, – ты уже справки по делу Гордеева приготовила? Мне бы узнать девичью фамилию его жены.

– Это все что тебе нужно для полного счастья?

– Для полного счастья, мне нужно еще знать, на каком отделении она училась в музыкальном училище, – призналась я. – Сумеешь?

– Запросто.

Она несколько раз щелкнула мышкой, вызывая на экран какие-то заполненные таблицы – картинки менялись так быстро, что я ничего не успела прочесть, потом сказала:

– Записывать будешь? Вакуленко Кристина Алексеевна, училась на отделении, готовящем руководителей народного хора.

– Ух, ты! – восхитилась я. – Прямо вот так, сразу? Здорово!

– Техника, – Нина закрыла файл. – Просто надо знать, где и как смотреть.

– Техника, она конечно, – я вспомнила свои мучения с нашими школьными компьютерами. – Но, по-моему, это ты, Ниночка, обыкновенный гений.

Разумеется, я сразу позвонила Маринке, но та не брала трубку. Я взглянула на часы – ну да, первая пара уже началась, а Маринка всегда отключает сигнал на время занятий. А вот перезвонит ли она мне потом, когда освободится, это бабушка надвое сказала. Сестрица у меня человек творческий, вполне может не обратить внимания на упущенный вызов.

– Ритка, ты что опаздываешь? – из нашей комнаты выглянул мрачный Гоша. – Сбрасывай куртку и пойдем, Пушкин ждет.

Александр Сергеевеч был бодр, весел и беспечен, как жаворонок.

– Ну, молодежь, чем порадуете? – жизнерадостно поинтересовался он.

В самых разных романах на исторические темы я неоднократно встречала упоминания о том, что на военном совете первыми высказываются младшие по званию офицеры – дабы на их суждения не давил авторитет старших. Но у нас ведь был не военный совет, а рядовой отчет о проделанной вчера работе. Поэтому я с чистой совестью промолчала, давая напарнику возможность выступить первым.

Гоша бросил на меня хмурый взгляд и отрапортовал шефу:

– Вчера, в семнадцать двадцать пять, я встретился с секретарем фирмы Светланой Поликарповой. Полноценной беседы не получилось. Поликарпова держалась крайне настороженно. На вопросы ответить не отказалась, но сделала это формально. Общий смысл: ее дело секретарское, а все остальное ее не касается. Взаимоотношения в коллективе нормальные, не хуже и не лучше, чем в других конторах. Люди работают, у каждого свой участок, поэтому разводить склоки нет необходимости. В нерабочее время ни с кем из сотрудников Поликарпова не общается. Одним словом, ничего не знает, ничего не видит, ничего не слышит, ничего никому не скажет. Пустой билетик, только время зря потратил.

«Надо же, – подумала я. – Гошке вчера, оказывается, повезло еще меньше, чем мне. У меня хоть маленький бонус есть – подслушанный телефонный разговор.»

Баринов покачал головой:

– Не густо. Рита, сегодня попробуй ты с ней поговорить.

– Так я уже пыталась, – напомнила я.

– Тогда ситуация была неподходящая – взрыв, милиция, труп. Поликарпова, напугана была, в шоке.

– По-моему, она из этого шока до сих пор не вышла, – пробурчал Гоша.

– Будем надеяться, что сегодня к вечеру она успокоится и придет в хорошее настроение, – миролюбиво сказал шеф. – Ладно, Рита, теперь ты докладывай.

– Вчера, в восемнадцать ноль пять, я встретилась с менеджером фирмы Дмитрием Корешковым – я решила, что скопировать четкую форму Гошкиного отчета будет уместно. – Результат примерно такой же, что у Гоши с Поликарповой – потерянное время. Даже нет смысла пересказывать.

– Он что, отказался отвечать на вопросы?

– Да нет, отвечал. Но у него язык, как намыленный. Вроде бы – говорит, но при этом умудряется ничего не сказать. Но это не главное. Я случайно телефонный разговор подслушала… одну минуточку, – я открыла блокнотик. – Сначала он сказал «алло»…

И я зачитала текст разговора, который записала вчера, сразу после того, как рассталась с Димой.

Когда я закончила, наградой мне было молчание. Мужчины заговорили примерно через полминуты, зато одновременно.

– Круто, – сказал Гоша и хлопнул меня по плечу.

– Молодец, – шеф не стал тратить энергию на жесты – ему, чтобы дотянуться до меня, пришлось бы привстать. Зато он не поленился добавить: – и то, что записала, тоже молодец. Отдашь потом Нине, пусть она напечатает два экземпляра. Там все дословно?

– Нет. Я не в момент разговора записывала, а чуть позже. Но близко к тексту.

– А как тебе это вообще удалось подслушать? – спросил Гошка с таким довольным видом, словно эта запись была его удачей, а не моей.

– Повезло, – призналась я. – Ты ушел, а я у ларька осталась. Дима подошел пива купить, и я просто не успела с ним заговорить. Когда телефон зазвонил, он стоял ко мне спиной. А я, разумеется, сразу спряталась и подслушала.

– Молодец, – повторил шеф, уже немного рассеянно.

А Гошка разулыбался, словно ему объявили внеочередной день рождения:

– Люблю везучих! С ними всегда легче работать.

– Я все-таки не очень понял, – похоже, Баринов счел, что все необходимые пряники уже розданы и можно приступать к работе, – смысл их взаимоотношений. Он не удивляется ее звонкам, не скрывает радости, называет по имени и дорогая… вроде бы, дело ясное. Но при чем тогда ксерокопии? Ну-ка, прочитай еще раз.

Я прочитала. Александр Сергеевич слушал, прикрыв глаза, а Гошка быстро покрывал стенографическими значками листок бумаги, который стащил со стола начальника.

– А тон? – требовательно спросил он, когда я закончила. – Как он говорил? Тон менялся?

– Гм, сейчас, – я сосредоточилась, припоминая. – «Алло» он сказал сердито, это я хорошо помню. Ему было очень неудобно – бутылка в одной руке, телефон в другой, а еще сдачу надо взять. Но как только понял, с кем разговаривает, сразу не голос стал, а сахарный сироп. Сначала он искренне обрадовался.

– Сначала? А потом что? Перестал радоваться?

– Перестал. Примерно тогда, когда сказал, что это несерьезно. Это уже больше напоминало деловые переговоры. А потом, говоря про проблемы, которые надо решать по мере поступления и про ксерокопии с экспертизами, было такое ощущение, что он ее успокаивает, но делает это не в первый раз, и ему смертельно надоело. А «хватит, Кристиночка» и «я же сказал, что согласен» – это было почти жалобно. А концовка снова, твердо и уверенно. По-хозяйски. Но знаете, когда он закончил разговор, вид у него был не как у счастливого влюбленного и не как у удачливого менеджера. Он был сильно озабочен. Больше всего он походил… – я задумалась, подбирая подходящее определение.

– Так на кого же он больше всего, по твоему мнению, походил, – не выдержал Гоша.

– Знаешь, больше всего он походил на шулера, который неожиданно вытащил не ту карту, которую собирался. Понимаете, не то, чтобы плохую, может даже очень хорошую, но не ту, на которую рассчитывал. И теперь надо быстро-быстро решать, что делать – избавляться от этой карты или пересматривать стратегию.

Глаза шефа стали большими и круглыми. А Гоша удивленно поднял брови: