Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 26)

Он так трогательно хлопотал, заваривая и разливая чай, так забавно искал лимон, так старательно высчитывал, сколько ложек сахара положить в большие чашки, что мое раздражение испарилось. Голова, правда, болеть не перестала и спать хотелось по-прежнему, но это уже не так сильно мешало воспринимать действительность.

– Ну вот, – удовлетворенно заявил Гоша, – теперь вы хоть на людей похожи. А то сидели, как две полусмерти, на страх клиентам.

– Кстати, о клиентах, – расслабленно потянулась Нина. – Шеф вчера обещал… о-о! Здравствуйте.

– Здравствуйте, – Баринов обвел нас хмурым взглядом и задал совершенно излишний вопрос:

– Все на месте?

Мы с Ниной промолчали, а Гошка бодро отрапортовал:

– Так точно! И готовы выполнить любое задание руководства!

– Шут гороховый, – шеф потер кончиками пальцев правый висок.

– Сан Сергеич, может вам чаю? – встрепенулась Нина. – Гоша только что заварил, свеженький, с лимоном?

– Лимон не надо. И заварки чуть-чуть. Гордеев не звонил?

– Нет, – качнула она головой, разводя кипятком не больше чайной ложки заварки.

– Сахар тоже не клади. А может, звонил, когда ты еще не пришла?

– На автоответчике сообщений нет, – Нина зачем-то поболтала ложкой в неаппетитной бледной жиже. – Пожалуйста, ваш чай.

– Значит, сейчас явится, – Александр Сергеевич осторожно взял горячую чашку и направился к своему кабинету. На пороге задержался и бросил через плечо: – Как только он придет, сразу гони Брыня и Рощину ко мне. Чтобы не дожидаться их сто лет.

Когда дверь за начальством закрылась, я вопросительно посмотрела на Гошу:

– Нами, что, недовольны? Вроде, вчера все было нормально?

– Сегодня тоже, – успокоил меня напарник. – Шеф нас, по-прежнему, ценит и любит. Просто у него разболелась голова.

Я проворчала:

– Подумаешь! У меня вот тоже голова болит, а я…

– Извини, Рита, но ты не понимаешь, – мягко перебила меня Нина. – Когда у Александра Сергеевича болит голова, это совсем не то же, что у тебя. Последствия контузии. Поверь мне на слово, это несравнимо.

И что, в такой ситуации можно сказать в ответ? Так, чтобы это не прозвучало грубо, или нелепо, или смешно? Я только моргнула. К счастью, в этот момент дверь распахнулась и в приемную влетел Гордеев. Предсказания шефа оправдались на все сто процентов. Андрей Николаевич был в ярости. И орать он, действительно, начал, едва переступив порог.

Обращался Андрей Николаевич исключительно к Баринову – через приемную он проскочил так стремительно, что нас троих, похоже, просто не заметил. Мы с Гошей переглянулись, прошли в кабинет и устроились на привычных стульях. Нина, против обыкновения, не осталась за своим столом, а, прихватив большой «секретарский» блокнот, последовала за нами. Гордеев, растопырившись в кресле, продолжал бушевать. За пять минут, мы узнали про нашу доблестную милицию в целом и про Володю Стрешнева в частности, столько нового и интересного, что мне стало даже жалко – такие перлы исчезали, бесследно растворяясь в пространстве и времени.

– Надо бы записать, – шепнула я Гоше.

– Ага, на заборе, – он умудрился коротко хохотнуть, сохраняя при этом на лице маску сочувственного внимания.

– А хоть бы и на заборе. Было бы трогательное единство формы и содержания.

Шеф, мрачно покосился в нашу сторону, и я замолчала. Гордеев поорал еще немного после чего взял тайм-аут, дав Баринову возможность задать вопрос:

– Андрей Николаевич, а в чем, собственно, дело?

– В чем дело? – с полуоборота снова завелся Гордеев. – А вы разве не поняли? Эти идиоты, эти дебилы, эти шимпанзе в фуражках, они взяли с меня подписку о невыезде! Я им говорю, это же на меня покушение было, в чистом виде! Меня Господь уберег, повезло просто! А эти уроды неполноценные меня же и подозревают, – он очень артистично стукнул себя кулаком в грудь, – меня! Думают, что это я подложил взрывчатку в стол!

– А вы не подкладывали? – с обычной своей бестактностью, осведомился Гоша.

– Я?! – Гордеев даже забулькал, захлебываясь от возмущения. – Я?! Да мне!.. Да я!..

– Тут очень уместно было бы утверждение: «Да я никакую взрывчатку, в жизни, в руки не брал!», – тихо подсказал шеф, потер пальцами виски и поморщился.

Гнев Гордеева неожиданно угас.

– Было бы уместно… – горько повторил он. – Может, если бы я мог такое сказать, менты ко мне бы и не вязались. А я, после института, «бумажным лейтенантом», в саперных войсках, два года! Я эту взрывчатку, не то что в руки брал, я и ел, и спал на ней!

– Тогда надо радоваться, что с вас только подписку о невыезде взяли, – Гоша был верен себе.

– Чушь, – Гордеев прикрыл глаза и заговорил монотонно-ритмично: – Чушь, бред, кретинизм, ерунда, чепуха, глупость, идиотизм… – он запнулся и, не открывая глаз, потребовал: – Еще синонимы, быстро!

Могу похвастаться – я сориентировалась первая. А что, у нас в учительской я насмотрелась на самые различные способы аврального приведения нервной системы в порядок. Кто-то, с почти неприличной скоростью, заглатывает шоколад, кто-то курит, кто-то громко рассказывает неприличные анекдоты, кто-то медитирует, приняв позу эмбриона. И должна сказать, что способ Гордеева (хотя, с филологической точки зрения, считать приведенный им список, синонимами первоначального слова «чушь», было бы слишком большим допущением) не хуже других. По крайне мере, ему помогал, а это главное. Поэтому я, отбросив несколько, пришедших мне в голову первыми, но совершенно неподходящих слов, радостно подсказала:

– Мутотень! – чем заслужила одобрительный взгляд шефа и еще один, полный неподдельного уважения, от Гошки.

– Мутотень, – послушно повторил Гордеев. – Еще!

– Реникса! – неожиданно выдал Гошка и горделиво огляделся. Дескать, как я лихо! Оценили?

– Реникса, – мне показалось, что голос Гордеева стал чуть мягче. – Еще.

Нина тоже решила поучаствовать в этом шоу. Стоя за моей спиной, она произнесла с хорошим оксфордским акцентом:

– Брэд сив кэбэл.

– Брэд сив кэбэл, – машинально повторил Гордеев и открыл глаза. – А что это значит?

– Бред сивой кобылы, – пожала плечами Нина. – Английская транскрипция.

– Круто, – оценил Гошка. – Сама придумала?

– Что ты! Мы еще в школе так говорили.

– Спасибо, – серьезно сказал Гордеев. И, кажется в первый раз, посмотрел на Нину. – Брэд сив кэбэл, это я запомню. Ну что ж, теперь можно перейти к делу. Итак, господа, у меня серьезные неприятности.

В очередной раз, я могла наблюдать, насколько люди меняются в зависимости от ситуации. Андрей Николаевич Гордеев, откровенный хам, по прозвищу Носорог, оказывается, вполне умел держать себя в руках. Деловито и четко, он изложил суть версии Стрешнева – что стол был заминирован самим Гордеевым, в качестве последнего аргумента в борьбе с надоевшими шутниками (если вы помните, мы до этого варианта додумались еще позавчера). После этого, Андрей Николаевич не приказал, не потребовал, а деликатно попросил о помощи.

– Если бы вы смогли найти доказательства того, что эти обвинения полный… – он запнулся на мгновение, взглянул на Нину и, едва ли не улыбнулся. – Если вы докажете, что это – брэд сив кэбэл, то благодарность моя, не будет иметь границ.

Нормальный, обычный человек. Иметь дело с таким – одно удовольствие! Впрочем, Баринова это превращение не растрогало.

– Как же не будет, – рассудительно сказал он. – Вы же, все-таки, не султан Бахрейна. Да и мы, не грабители с большой дороги. Есть прейскурант, исходя из которого мы и просчитаем размеры вашей благодарности. Но сначала я хотел бы уточнить: вы хотите, чтобы мы именно нашли доказательства вашей невиновности, или хотите, чтобы мы их изготовили?

– Что?

Я тоже не сразу поняла изящный полет мысли любимого шефа, поэтому осуждать впавшего в легкий ступор Гордеева, не могу.

– Нас интересует, все-таки, это вы положили взрывчатку? – Гоша пришел на помощь вновь обретенному клиенту.

– И вы туда же, – похоже, Андрей Николаевич по-настоящему растерялся. Уж где-где, а в нашем офисе он не ожидал столкнуться с подобным недоверием. – Да с чего вам такое вдруг в голову приходит?

Шеф снова приложил к вискам кончики пальцев.

– Вы, Андрей Николаевич, своим неадекватным поведением, сами провоцируете подозрения в свой адрес.

– Я? Почему неадекватным? – судя по выражению лица Гордеева, ему впервые в жизни пришлось услышать, что он ведет себя неправильно.

Получай, Носорог! Так тебе и надо! Хотя бытовое хамство, это еще не повод, подозревать человека в убийстве, но все равно приятно сознавать, что кто-то щелкнул по носу этого самовлюбленного типа.

Впрочем, Баринов, оказывается, имел в виду вовсе не грубость нашего клиента. Нет, его рассуждения были гораздо проще и логичнее.

– Подумайте сами. Сомнительно, чтобы в вашем офисе происходили криминальные разборки, не имеющие к вам никакого отношения. Взорван ваш личный стол в вашем личном кабинете. Естественно было бы предположить, что жертвой окажетесь именно вы. Собственно, сначала все так и подумали. Но если это было покушение на вас, то почему вы не испугались? Да, на этот раз погиб другой человек, но если на вас покушались однажды, преступники могут повторить попытку. Так что, на данный момент, вас должно больше всего интересовать, как свою шкуру спасти и как найти человека, который на вас охотится. Вы же, вопреки всякой логике, – Баринов прикрыл глаза, передохнул пару секунд и продолжил, негромко и размеренно, – вы за жизнь свою нисколько не опасаетесь и убийцу отыскать, тоже не требуете. Вы пришли только для того, чтобы мы отвлекли от вас внимание милиции. Разве это не странно?