Ирина Клокова – Охота на Зверя из песни вороны (страница 5)
Она неторопливо вернулась в главный корпус и поставила ведро на место. Ключ от донжона она, конечно, тоже должна была отдать, но решила подержать его до тех пор, пока Лилли Блу не хватится и сама не спросит.
Остаток дня Варис провела в аптекарском садике, очищая дорожки от снега и посыпая его песком. Из-за Катаклизма весна в Масторе последний раз была пять сотен лет назад.
Когда черный монорельс с Фабриканткой отбыл, Варис невольно проводила его глазами и тут же снова уткнулась в сугроб.
В садике ей нравилось. Там было много укромных мест среди запутанных дорожек, неаккуратно подстриженных закуржавелых кустов, огромная оранжерея, небольшой замерзший пруд, две старые яблони и десяток сливовых деревьев. В сугробах и кустарниках прятались изъеденные временем статуи: воинственный медведь с щитом и в шлеме, змея на стопке книг с разинутой пастью, в которой не хватало верхних клыков, Три Танцующих Мышонка (они танцевали вокруг чего-то давно отсутствующего) и невероятно уродливый тигр на мотоциклете. В зубах он сжимал сигару и ухмылялся. Варис одновременно его любила и ненавидела: потрясающая смесь крутизны и полного отсутствия вкуса.
– Кыш! – гаркнула она на крутящихся вокруг тигра ворон и для весомости слов замахнулась метлой, которой мела дорожки.
Вороны сердито закряхтели и неторопливо разлетелись, совершенно ее не испугавшись. Кроме птичьих следов возле тигра были следы тяжелых ботинок. Варис внимательно осмотрела статую и следы и убедилась, что они ведут через забор садика прочь. Повертев головой, она сунула руку между колесами мотоциклета и нащупала в углублении клочок промокшей от снега бумажки. На ней был нарисован равнобедренный треугольник, расплывшийся от влаги, с точкой в правом углу. Усик звал ее в Доки! У Варис тяжело заколотилось сердце. Закусив губу, она прошлась взад-вперед перед тигром, раздумывая, как выбраться из Института в Академград на пару часов.
– Ты мне совсем не помогаешь, – мрачно сказала она тигру-крутышу. – Толку от тебя вот?..
Она еще раз оглядела статуи и остановилась на змее. Книги… Близился конец месяца, и она всегда по поручению Таки обходила злостных библиотечных должников. Надо всего лишь аккуратно напомнить, и он отпустит ее на полдня. Просияв, Варис погладила змею по макушке и презрительно цокнула языком в сторону тигра.
Начинало темнеть. С океана ветер пригнал еще туч и снова повалил снег. Варис легла посреди дорожки и на мгновение замерла, следя, как в воздухе кружатся снежинки. Если долго всматриваться в зимнее небо, то непременно можно увидеть море, а в море легко утонуть. Эта мысль была странной, ей не принадлежащей. Наверняка Варис услышала его в стенах Института или прочитала. Какая глупость!
Вскоре лежать ей надоело. Подхватив метлу подмышку, Варис отряхнула комбинезон и шарф от снега и пошла через лабиринт тропинок к сараю с лопатами и метлами. Бросив свою метлу, она тщательно заперла дверь и вошла через черный вход в главный корпус.
В конце дня давление ошейника и цепей ощущались особенно тягостно и тоскливо. Варис как никогда понимала, что у нее нет дома, и что она совершенно одна со своей мечтой, своими мыслями и чувствами. Грудь сдавливало от привычной тоски, которую ничего не могло развеять. Пустые темные аудитории, слабо освещенные коридоры, серые, недовольные лица – вот ее жизнь.
Медленно поднявшись в библиотеку мимо будки Дэйзи Белл, Варис заглянула внутрь не сразу, а потопталась перед дверью, раздумывая как лучше заговорить с Таки.
– Заходи ты! – раздраженно заорал он из-за двери.
– Добрый вечер! – бойко поздоровалась Варис, радуясь, что ботинки уже обсохли от снега, и грязь она в обитель Таки не нанесет.
– Вечер добрый уж? Сплошной холод собачий, сырость и слякоть! А книги? Полезно ли книгам находиться в холоде? Да никому не полезно находиться в холоде. Моим костям сто тридцать лет, а у тебя костей нет. Вот тебе полезен холод? Ты деревянная! Как книга!
Таки бродил между стеллажами, толкая перед собой тележку с книгами на расстановку и без устали жаловался на все, что произошло за день: на Ректора, на преподавателей, на других сотрудников, на студентов, на погоду, на напавшую с утра икоту, на каталожные ящики, на попавшиеся в гороховом супе свиные хрящики, на мучительные свищики, на лицевые прыщики, на то, что вокруг да около в этих новомодных книжках бродят сыщики…
Варис принялась за картотеку, и под шарканье стоптанных туфель Таки, скрип разболтанных колес тележки и монотонный бубнеж с удовольствием заканчивала день. Эта часть ей нравилась больше всего. Она заполняла карточки на новые книги, ставила штамп, клеила карман и поглядывала как высокий, ссутуленный, слепой старик в идеально сидящем пиджаке и отутюженных брюках-стрелочках ходит промеж рядов, ощупывая длинными паучьими пальцами полки и безошибочно расставляя книги по местам. Варис ни разу не видела, чтобы он ошибся. Бороды он не носил, а седые короткие волосы были гладко зачесаны назад, демонстрируя затянутые белым глаза. Не было в облике Таки ничего благородного: бугристый лоб, пучки жестких волос из ушей, старый ожог на левой щеке. Но из всех обителей Института он раздражал ее меньше всего.
Спустя час Таки вдруг остановился напротив кафедры, за которой сидела Варис, и вперил слепой взгляд в стену над ней.
– Ты еще здесь? – вопрос был с подвохом, потому что он бы услышал, если бы Варис ушла.
– Да.
– Все сделала?
– Почти.
– Что значит «почти»? – рассерженно засопел он, наклоняясь над ней как паук, и обдавая запахом старого одеколона и кислого кофе.
– Перебирала карточки должников, – как можно небрежнее сообщила Варис. – Скоро конец месяца…
Он засопел сильнее, впиваясь пальцами в кафедру.
– Насколько «скоро»?
– Через несколько дней…
Таки резко отпрянул, пожевал губами.
– Завтра ничего утром не планируй, поняла? Пойдешь по должникам. Я договорюсь с первоэтажными ведьмами.
За отношения к таким как Дэйзи Белл он иногда нравился Варис даже больше Нокка.
– Поняла, – Варис почти пропела это.
– Ты хотела что-то спросить? – вдруг усмехнулся он, и Варис прикусила язык.
– Ну, я…
– Не тяни, – оборвал он. – Спрашивай. Я слышу, как у тебя в голове шестеренки крутятся.
– Что вам известно о небесном Звере Сада Хийси? – выпалила Варис, ожидая, что он разозлится, но старик снова фыркнул, но на этот раз разочарованно.
– И всего-то? С какой стати тебе о нем узнавать? Скукотища эти сказочки.
– Да в городе слышала, – расплывчато ответила Варис, надеясь, что ему станет неинтересно.
– А. – Он задумчиво потер подбородок. – Понятно. Знаешь, почему я допускаю тебя, подменыша, в библиотеку?
– Почему?
– Потому что ты любишь задавать вопросы. И искать ответы. – Варис была готова поклясться своим ключиком, что он намекнул на ее ночные чтения. Конечно, он знал, это же Таки! – Лучше давай расскажу, как полторы тысячи лет назад Сеппа-кузнец выковал небо для Мастора.
– Это в каждой книжке написано. Не понимаю, как можно выковать небо, – проворчала Варис. – А сам-то как он без неба обходился? Или не обходился?.. – Варис пронзила дрожь.
Таки самодовольно усмехнулся.
– Да, он выковал небо, чтобы защитить Мастор от пути небесного Зверя. Он был губителен для всего живого. С кузнецом была охотница и трое учеников, которые хотели изучить Яйцо.
Долго Сеппа ковал его, а как доковал – попал под удар копытом зверя и погиб. Голова его оторвалась и упала в горах, а тело рухнуло в долину. Охотница поплакала над его телом и выросла чудесная береза. Твоя береза.
Таки резко смолк и махнул рукой, показывая, что закончил.
– А что стало с охотницей? А со Зверем?
– Во-первых, она тосковала по нему, любила, значит. Во-вторых, думаю, злилась на Зверя страшно, аж из березовых веток соорудила аркан и спустила Зверя в Мастор. Хотела, чтобы он искупил свой проступок, но так и не дождалась. Ушла в Сад Хийси и заснула, а если проснется, то, возможно, Мастор погибнет. А может и не погибнет. Может быть, его уничтожим мы. В любом случае, ничего хорошего будущее не сулит. еще и Яйцо проклятое! Это суть вещей. Ученые учат ученых, детки плетут паутину, подменыши подметают пыль. Завтра не опаздывай, слышишь?
Бормоча, Таки толкнул тележку и скрылся между рядами.
Варис продолжила заполнять карточки. Она долго думала об истории, рассказанной Таки. Вдруг стопка карточек чуть не выпала у нее из рук. Старик сказал, что Сеппа-кузнец выковал небо Мастора для защиты. По пятьсот лет назад метеорит принес второй Катаклизм, пробив это самое небо. А если это как-то пробудило небесного Зверя, ведь он связан с Сеппой и, значит, связан с небом и лунами. Она обязана разузнать о Сеппе-кузнеце и Катаклизмах больше!
Таки выгнал ее из библиотеки около одиннадцати, и Варис неторопливо прошлась мимо опустевших аудиторий, отлынивая от уборки. Было в них что-то зловещее: тревожное ощущение грядущего ужаса, предчувствие беды.
Если получалось, Варис всегда поднималась заводить сердце на часовую башню. Почему-то присутствие такого огромного механизма, которому тоже требовался частый завод, успокаивало. Она села на пол, прислонилась к холодной кирпичной стене и прикрыла глаза. Песнь раздалась через несколько минут, едва слышная даже для нее самой. Ласковая и одновременно равнодушная, она заставляла Варис схватиться за ключик и сдернуть его с шеи. Выждав еще пару тактов, она расстегнула комбинезон, обнажая почти незаметную скважину с левой стороны груди. Почти как шрам. От скважины в разные стороны расходились красные прожилки.