Ирина Клокова – Охота на Зверя из песни вороны (страница 3)

Еще дальше был океан Иневедь. Он казался Варис какой-то смутной сказкой, полузабытой легендой. На острове посреди океана растет чудесная береза. Говорят, ее корни опутали весь подземный мир, а ветви подпирают облака Мастора.

За год Варис прочитала достаточно книжек, чтобы убедиться в зыбкости и непрочности окружающего мира, но Мастор был константой: миром, центром, гнездом. Он стоял на костях великана, принесшего Первый катаклизм. Он был домом спящей богини, упоминания о которой все еще встречались в книгах. Богиня любила великана и была очень опечалена его смертью. От ее слез выросла чудесная береза. Богиня сплела из гибких ветвей аркан и спустила в Мастор небесного Зверя, но Зверь пропал, сгинул где-то в лесах Сада Хийси. Тогда богиня закинула удочку и выловила две луны для поисков Зверя – Ворону и Воробья. Это так утомило ее, что она ушла в леса Сада Хийси и уснула. Говорят, если она проснется, то Мастору настанет конец.

Варис с трудом оторвалась от созерцания молочной белизны и неохотно постучала в последнюю на сегодня дверь.

– Заходи! Дверь за собой прикрой хорошо, девчонка! – визгливо раздалось изнутри.

Варис зашла в небольшую прихожую, и на нее сразу дохнуло каминным жаром. На стене, в беспорядке утыканной крючками, болтался десяток пальто, шарфов, котелков, хотя обитатель дома не был любителем прогулок. Снег с шарфа и комбинезона Варис мгновенно растаял: одежда налилась неприятной тяжестью и тянула вниз. Она сонно моргнула, пытаясь пригладить у захватанного пальцами зеркала торчащие во все стороны волосы. Ну чисто ворона облезлая!

Квартирка под крышей донжона принадлежала самому сварливому из ученых Института. У Нокка были седые всклокоченные бакенбарды, немного безумные серые глаза навыкате и тяжелая трость с головой орла на навершии, на которую он опирался во время ходьбы. Нокк сильно хромал на левую ногу, но Варис не решилась спросить, почему.

– Положи сюда, говорю! Чего возишься, девчонка? – он никогда не звал ее по имени или, как прочие, «подменыш». Только «девчонка». Отчего-то Варис это ужасно льстило. Это было очень человеческое обращение.

Она вытряхнула из сумки пару писем и завернутую в папиросную бумагу книгу на кособокий комод, у которого нижний ящик никогда не закрывался до конца, и прошла в круглую комнату. Она служила Нокку кухней, столовой, спальней (ванна была отдельно), но главное, обсерваторией. Точнее, обсерваторией когда-то. Расположение в некотором отдалении от центра и круглая крыша донжона идеально подходили для исследования неба над Мастором, которое, как известно, было запрещено и пресекалось тайной полицией. На возвышении в три ступеньки стояло разваленное кресло – центр жизни Нокка. На столике рядом с исписанными стопками бумаги, книгами по физике и теоретической небесной механике (ведь практика была запрещена) стоял его любимый научный партнер – бутылочка уже початого с утра бренди.

– Ну как тебе? – Нокк, хромая, развернул к Варис доску, испещренную меловыми математическими символами и редкими вкраплениями чисел.

– Математично, – хмыкнула Варис, присаживаясь на единственный свободный среди хлама табурет.

– Ничего ты не понимаешь, девчонка, – недовольно цокнул языком Нокк, но в настроении он был отличном, раз позвал внутрь, а не просто наорал, захлопнув перед носом дверь. – Это доказательство.

– Чего?

Он не ответил, а принялся, прихрамывая и постукивая тростью, ходить из угла в угол, бессвязно бормоча термины вперемешку с руганью.

– Патрульные болтают, что что-то не так с небом Мастора, – решила сказать Варис.

– Х-мм?

– Что звезды пропадают. Как вы считаете, что это значит?

– Не пропадают, а пролетают. Пролетает. И не звезда, – фыркнул Нокк. Он грузно оперся на трость и задумался, не собираясь объяснять.

– Ну раз какие-то болваны на улицах уже об этом говорят, то я скоро узнаю… – равнодушно пожала плечами Варис, надеясь на ученую спесивость.

– Ты о Катаклизмах много знаешь?

– Ну их было два… – ответила Варис, и Нокк, ожидаемо, оскорбился, раздул щеки и надменно-лекторским тоном начал:

– Неудивительно! Право, зачем об этом знать? Всего-то пять сотен лет назад что-то столкнулось с большой луной – Вороной – и уронило ее севером вниз. Часть обломков развалилась в атмосфере, но часть все же упала на старую часть Академграда. Ты знаешь, как раньше звучала Ворона? Как серенада, как соната, как сюита! А сейчас она поет в другую сторону! А знаешь, что самое странное? – Нокк вдруг оказался прямо перед Варис.

– Что? – прошептала она.

– Ни кусочки не нашли! Все обломки будто испарились!

– И зачем они?

– Зачем? – взревел Нокк, багровея на глазах. – Да возьми любой дозапретный небесный атлас, там будет написано… Хотя кто тебе выдаст его, девчонка? Ты читать умеешь, нет? Астероидное железо ковкое как золото, но прочное. Почти такое же, как автоматоны. Потрясающий материал! Из него можно сделать все, что угодно. Если бы не опасались жукоглавцы Зверя небесного, то давно бы лестниц понаставили и до лун добрались. Стали бы сырные головки, а не луны. Но Зверь пропал в Садах Хийси, заблудился в тамошних лесах. Говорят даже, что он до сих пор ищет что-то, чтобы вернуться домой и никак не отыщет…

Последнюю часть Варис почти не слушала, но ее заинтересовало кое-что. Она стиснула пальцами край своего табурета и тихо спросила:

– Вы сказали, что можно сделать все что угодно? Даже инструменты, которые, например, могут разрезать?..

– Я же сказал! Астероидное железо способно исполнить любую жажду творчества, девчонка!

Нокк остановился, чтобы перевести дух, достал из кармана халата засаленный платок и вытер морщинистое лицо.

– Такая сила в дурных руках может привести к катастрофе. Даже, возможно, масштаба невиданного, – вздохнул он и покачал головой.

– Так до сих пор неизвестно, что столкнулось с Вороной? Наверное, можно посчитать как-то, раз она поет в другую сторону.

– Это запрещено указом Мэра, – помрачнел Нокк. – Катаклизм унес слишком много жизней, чтобы о нем вспоминать… Все равно сплошные метели да тучи пятьсот лет. Песню свою спой мне, ворона. Вот тебе ржавая медная крона, – вдруг он ударил ладонью себя по лбу: – Какой же я дурень, какой идиот… Убирайся отсюда.

Он подскочил к доске и начал мелко что-то писать в свободном углу.

– Но!..

– Вон, – рявкнул он, занося трость, и Варис, опрокинув табурет и позабыв о сумке, выскочила в метель.

– Ну и пожалуйста! Храни свои тупые секреты! Я сама все выясню! – заорала она в закрытую дверь и для пущего эффекта пнула ее. Больно не было, но неприятная вибрация ударила куда-то в колено, и Варис ойкнула.

Оставалось меньше половины отпущенного времени, и Варис поспешила спуститься. Неохотно рассветало, и метель поутихла, выпуская обитателей кампуса из теплых домов. В Институт Варис припустила чуть ли ни бегом, не обращая внимания на утреннюю суету и грубые окрики. Студенты спешили на занятия, рабочие на Фабрику, а чиновники в Мэрию. Редкие в столь ранний час жукоглавцы толпились у баров, жужжа на своем странном наречии. Конечно, Варис поскользнулась, врезалась в них и упала на спину. Полутораметровые чудовища с огромными фасеточными глазами и гибкими усиками, щелкая мандибулами, на нее даже внимания не обратили. А парочка деток, сидящих на крыше, конвульсивно дернулись и расползлись в разные стороны. Варис, кряхтя, поднялась, отряхнулась от снега, попятилась на всякий случай, но эти жукоглавцы были не солдатами, а пассивными ко всему рабочими.

Было уже почти девять, поэтому Варис не стала заходить через главный ход и, обойдя здание, сунулась через дворницкую. На нее, конечно, наорали за нанесенный снег и мокрые следы, но ошейник тянул ее силой рун к каморке Дэйзи Белл. Только оказавшись в канцелярии, она могла вздохнуть свободно.

– Подменыш Варис серии «ворона» пришла, – привычной скороговоркой отчиталась она.

– Явилась, – привычно проворчала Дэйзи Белл, отмечая ее появление жирным штампом. – А сумка где?

– Вот ты где! Где тебя носит? – зашипела Лилли Блу, появляясь как из-под земли.

Если Лилли Блу и Дэйзи Белл сходились вместе, то это значило большие неприятности.

– Письма… – попыталась объяснить Варис, но Лилли Блу схватила ее за локоть и потащила в сторону подсобок с тряпками, ведрами и бесконченым запасом моющего средства.

– Неважно! – Лили Блу громко перебрала ведра, налила воды из раковины в углу и всучила Варис, чудом не расплескав. Потом покопалась в кармане и дала свой ключ от башни Ректора. – Отправляйся к монорельсовому лифту и приступай к уборке! Быстрее! – она толкнула Варис в спину и устало выдохнула. Вид у нее был изможденнее, чем обычно.

– Кто-то важный приедет? – решила спросить Варис, пока Лилли Блу ослабила бдительность.

– Внезапный ректорат с Фабрика… Эй, ты чего это выспрашиваешь? – рыкнула она.

– Я не спрашиваю, я бегу! – Варис ловко увернулась от пущенной ей в голову грязной тряпки и, перепрыгивая через ступеньку, взбежала по боковой лестнице на пятый этаж, опасно раскачивая ведро.

Успокоившись, она открыла ключом Лилли Блу тяжелую дверь в галерею, ведущую к башенке Ректора. Галерея, на стенах который висели тяжелые, пыльные гобелены с изображением колючих кусак с одной стороны и кусачих колючек с другой, заставила ее поежиться. Здесь тоже свистели сквозняки, а электрический свет очень неохотно разгонял темноту. Даже собственные шаги по потертому ковру показались Варис приглушенными и робкими. Дверь на той стороне была не заперта. Поколебавшись, она заглянула внутрь, но так ничего и не рассмотрела в темноте. Варис оставалось только одно – зайти в башню Ректора и подняться к станции монорельса.