Ирина Калинина – Выход из личного тупика. Как пережить кризис и остаться самим собой (страница 28)
К собственному делу я точно не я была готова. Несмотря на побочные эффекты, я всегда чувствовала себя более уверенно в крупных компаниях, мне всегда нравилась причастность к большим проектам.
– Что ж, – продолжала я свой внутренний диалог. Пускай этот поворот станет для меня новым опытом. Я научусь руководить ЧУЖОЙ Командой, обязательно потом для чего-то пригодится. Дверь0то открылась легко, значит, этот путь нужно пройти, а позже, может быть, я пойму, зачем…
Так обычно случается, когда только спустя какое-то время, сложив в голове все элементы паззла, все причины и следствия становится понятно, что именно эта дорога привела меня туда, куда мне хотелось.
Понять, зачем мне нужен был этот опыт, я смогла только несколько лет спустя, когда уже на другой компании я оказалась в ситуации, где, только применив полученные здесь знания, я смогла справиться с поставленными передо мной задачами.
«А как там моя команда?» – думала я, открывая дверь офиса день спустя. Все новости о перестановках и новых назначениях были уже известны. Моя команда знала о новом руководителе, который едет к ним из Норвегии и о том, что я буду работать с другой командой. Потери в моей команде не предвиделись, все были признаны «временно пригодными».
– Вот все и прояснилось, – с некотором равнодушием и вздохом облегчения произнес один из моих сотрудников.
– Мы же ждали перемен, вот теперь и встречайте, – так же спокойно произнес другой.
Все в моей команде смирились с переменами, у каждого в голове уже выстраивался свой примерный план, как он будет реагировать на эти перемены.
Моя команда не сохранилась на долгий срок. Все, что ее сплачивало: ее лидер, то есть я, любовь к совместной и творческой работе, легкость общения, то, что взращивалось и сохранялось нами внутри нашей команды – все на глазах уходило в прошлое. Почти все, кроме Елены, моей первой сотрудницы, уже разослали свои резюме в новые компании, как только узнали о переменах.
Мы не стали устраивать прощальных вечерних походов в ресторан, у нас не было теплых разговоров по душам. Каждый просто как-то сразу начал жить своей собственной жизнью, своими собственными планами. И я тоже пошла своей дорогой. Позже мы иногда перезванивались, переписывались даже много лет спустя, кого-то даже удалось вовлечь в совместные бизнес-проекты.
Но тогда эти перемены были восприняты, как боль утраты и раны от этой утраты не хотелось лишний раз тревожить.
Я начала знакомство со студентами, которых передали мне в подчинение. Все были молодыми и неопытными, но у всех вырисовывалось нечто общее. Я сразу рассмотрела их особые черты: жесткость, целеустремленность, хладнокровие и расчетливость. Эта компания как магнитом притягивала к себе именно таких индивидов. Мотивация к совместной творческой работе, на которую я делала ставку в моей ПЕРВОЙ Команде, здесь была обречена на провал. Нужно было искать другой путь.
– Что-то вы много молчите. Вам что, нечего сказать? – язвительно одергивали меня на общих собраниях агрессивные и молодые, постепенно заполнившие наш офис новые сотрудники, заменившие тех, кто был отправлен на поиски новой работы.
– Лидера должно быть видно и слышно! Борись! Покажи зубы! – учил меня итальянец, которому я должна была регулярно рассказывать о том, как проходит моя адаптация к новым правилам.
– Но мои идеи и предложения умные и грамотные – отвечала я. Я их доходчиво изложила.
– Конечно, – не унывал итальянец, – Но ты слишком интеллигентная, слишком деликатная. Это твоя слабость, ты должна с этим бороться.
События в нашей жизни часто определяются людьми, которые нас окружают. Людьми, которые появляются в этом окружении в нужный момент для того, чтобы мы сделали те шаги, которые должны сделать.
Так обычно случается, когда только спустя какое-то время, сложив в голове все элементы паззла, все причины и следствия становится понятно, что именно эта дорога привела меня туда, куда мне хотелось.
Глава 4
Борьба с недостатками
– Интеллигентность и деликатность здесь считаются слабостью, – я несколько раз произнесла это вслух, чтобы лучше понять эту новую для меня вводную. Я никогда не считала, что интеллигентность может быть недостатком, для меня она была оставалась достоинством. Вот, теперь выясняется, что у ЧУЖИХ – свои приоритеты, свои представления о силе и слабости. Если так, то мой итальянец прав и мне стоит поработать над собой, если я хочу еще долго быть «временно полезной».
Жесткость и агрессивность, которые нужно было усиливать в противовес интеллигентности, не имели отношения к моему природному характеру. Я решила просто играть свою новую роль, как в театре. Я искренне думала, что себя можно сломать, переделать, просто начав такую игру, заставляя себя проявлять черты новой личности. А потом игра естественным образом перестанет быть игрой, я к ней привыкну и изменюсь на самом деле. Ведь мне нужно измениться ради успеха, ради статуса.
«Хотите изменить свою жизнь – измените себя» – такие призывы я слышала повсюду, ими были пронизаны учебные книги и большое количество обучающих тренингов.
Теперь я начала тренироваться у зеркала перед каждым собранием или публичным выступлением. Записывала на листе бумаги жесткие и агрессивные фразы, которые я должна была произнести в нужный момент, в разгар обсуждения. Следила за собой в зеркале, а именно за тем, с какой интонацией я произношу эти фразы, какими жестами сопровождаю. Такая подготовка давала свои результаты.
– Ты сегодня просто огонь, так и надо, – хвалил меня мой итальянец, когда я вставляла заученные дома жесткие фразы во время очередного короткого обсуждения проекта, о котором ему немедленно докладывали.
– Ты молодец, нападение – лучшая защита. Можешь, когда захочешь, – с гордостью подчеркивал он, когда мы с ним в следующий раз выходили из кабинета после встречи с большим начальником, вместе с которым он приехал, чтобы согласовать планы на следующий год. Он был уверен, что я хорошо адаптируюсь к новым правилам. Я же продолжала играть, и внутренний дискомфорт между моей сутью и чужой ролью, которую я на себя примеряла, только нарастал.
Я сама не заметила, как стала более агрессивной и в семье.
– Я распланировала наши выходные, в субботу мы едем за город, делаем шашлыки, а в воскресенье – театр, – объявляла я своим домашним. Долгие обсуждения с домочадцами о том, что кому нравится и кто как хочет провести выходные – постепенно оставались в прошлом. Домашние не сопротивлялись, подчинялись моим планам, но как-то все больше затихали и умолкали.
За город на шашлыки поехали все: и муж, и дочь. У мужа как-то пропало настроение делать шашлыки, и мы просто запекли картошку на тлеющем костерке. В театр тоже отправились все дружно, но сидели тихо, вытянувшись по струнке на своих бархатных креслах. По дороге домой в машине никто даже не начал разговор. Сопротивление моим новым командирским замашкам было больше похоже на тихий саботаж при видимом согласии.
Я всего этого не замечала, мысли парили где-то далеко, а именно на работе. Даже по выходным я мысленно репетировала свое новое поведение.
Найти общий язык с моей первой Чужой командой студентов оказалось не так сложно. Прямое, напористое, даже немного нагловатое лидерство было именно тем способом управления, которое они ожидали.
Моя ЧУЖАЯ команда слушала меня, не задавая вопросов. В их глазах можно было прочитать полное доверие и готовность выполнить любое задание тогда, когда им становилось понятно, что я такая же сильная и жесткая, как и другие лидеры.
Молодые студенты были готовы к ежедневной рутине, если эта рутина вела их напрямую к понятному для них быстрому карьерному росту. Почти для всех в моей команде быстрая карьера была основной движущей силой. Возможно, это был один из критериев, по которым их отбирала служба персонала.
Они приглядывались, присматривались, чтобы понять, как именно можно достичь этой своей очень понятной и конкретной цели. Они видели, что те, кто были активнее и громче, кто не стеснялся выставлять на показ себя, кто использовал малейший шанс, чтобы прилюдно себя похвалить, подчеркнуть свое личное участие, свою личную роль в том или ином успешном проекте – именно такие и двигались быстрее и выше по лестнице вверх. Командная работа, взаимная поддержка, – такие подходы остались для других мест.
Они не были ленивы, не знали апатии и равнодушия. Они честно отрабатывали свой хлеб, но они не были командой в моем понимании этого слова, когда в команде есть не только иерархия и функции, а человеческое единение. Да и слово МЫ осталось ждать лучших времен и других компаний. Это был мир индивидуалистов.
Я решила принять моих новичков такими, какие они есть, дать им время освоиться. Они, так же, как и я, только изучали новую для себя среду.
Да и для меня такой подход был хорош. Мне требовались силы и время на борьбу с собственными недостатками. Как оказалось, такая перестройка себя отнимает много энергии. Я чувствовала это, возвращаясь домой и падая в мягкое кресло без сил даже после обычного рабочего дня. Играть жесткость и агрессию мне было не очень уютно, но я видела, как много новых профессиональных знаний я могу получить здесь и сейчас. Я не знала сколько времени продлится интерес ко мне со стороны компании. Те, кого покупают, я имею ввиду сотрудников компаний, которые оказываются на стороне тех, кого купили, редко интегрируются в новую структуру надолго. Я читала об этом в книгах, слышала от знакомых мне коллег и начинала понимать на практике, что это не пустые слова.