Ирина Иви – Лисьи ушки в эльфийской заварушке (страница 2)

– Ну-ну, Арнимуэн, все хорошо, не волнуйся, – приговаривал он, не оборачиваясь.

Арнимуэн, видали! Уж если так витиевато зовут коня, то от попытки правильно произнести великолепное (без сомнения!) имя его хозяина наверняка язык узлом завяжется! Лошадь и всадник тем временем не без труда выбрались из трясины на твердую землю, причем эльф даже ни одного сапога не потерял! Обидно! Когда я по молодости, глупости и незнанию угодила в это болото, не только башмаков лишилась, но и юбки. Надо мной тогда весь Лиссенбор потешался. А этому гаду эльфийскому хоть бы хны! То ли сапоги у него зачарованные, то ли так плотно обхватывают идеальные эльфийские икры. Я хмыкнула.

Ладно. Надо убираться. В ловушку завела, от погони избавилась, убедилась, что с охотником ничего худого не приключилось. Домой пора. Рассказать отцу об этой встрече, пусть сделает что-нибудь.

Я вышла из укрытия не таясь, ибо лук утоп в болоте, а у эльфа теперь были дела поважнее, чем за какой-то лисой гоняться – вон, хоть рожу смазливую от засохшей болотной жижи отчистить надо, а то все нежные и трепетные эльфийские девы разбегутся, на такого красавца глядючи. Право же, ему бы еще жабу в космы посадить, так вообще неотразим будет. Для кикимор болотных.

Выйти-то я вышла, но эльф, увлеченный извлечением болотных жуков из своих грязных карманцев, меня даже не заметил. Зато конь как-его-там-не-помню вскинул голову и заржал. Ишь, какой умник!

– Ах ты, зараза рыжая! – эльф встрепенулся, увидел меня. – Из-за тебя все!

Из-за меня, не угодно ли?! Вестимо, я же охоту эту устроила!

Я макнула пышный хвост в болотную жижу – ради такого дела не жалко – и махнула им, целясь в остроухого.

Опа! Новая порция грязи шлепнулась тому в лицо!

Эльф неразборчиво – а по-другому, когда рот твой забит какой-то тягучей мерзостью, и не получится – взревел, я же, не дожидаясь, пока он сотрет рукавом грязь, залепившую ему не только рот, но и глаза, проворно шмыгнула в кусты и побежала домой.

***

– Отец! На меня охотился эльф!

Высокий плотный мужчина с буйной рыжей шевелюрой, из которой выглядывали два покрытых не менее буйной рыжей шерстью уха, сидевший за бюро и что-то писавший тонко очиненным пером, поднял голову и строго взглянул на меня поверх низко сидящих на носу очков.

– Что значит «охотился»? И где ты могла встретить эльфа? – он поднялся, отложив перо в сторону, и грозно вопросил: – Ты что же это, была в Таурноэнлосе?!

Таур… ноэнлос… И как отец не спотыкается на этом словечке?

– Нет, конечно, – с достоинством ответила я. Нет, в Таурноэнлосе-то я как раз была, но не сегодня же. И даже не вчера. Один-единственный раз. Да, нарушила закон, но карма настигла меня мгновенно – я жестоко поплатилась за свое любопытство, но об этом не знал никто и, надеюсь, никто и не узнает. – Это эльф забрел к нам в Лиссенбор. С конем и луком. И, между прочим, преследовал меня на этом самом коне и стрелял в меня из этого самого лука!

– Аделисия! – отец с укором посмотрел на меня. – Иной раз можно и приврать. Или выдумать что-нибудь забавное. Да только такую чушь пороть не смей!

– Это вовсе не чушь! – я скрестила руки на груди и обиженно отвернулась. – Я сегодня ночевала в норе, проснулась от лошадиного топота. Вылезла наружу, а там он – с ушами, луком и наглостью! Я завела его в Обмани-болото и сразу домой, к тебе! А ты… ты мне не веришь!

Отец нахмурился, подошел ко мне и взял за руку.

– Аделисия! Но если это так… расскажи все подробно! Нет, стой! Надо созвать Совет старейшин! Это слишком серьезно. Искупайся и переоденься – у тебя и хвост, и юбка грязные. А я пока организую встречу… – и папа, а по совместительству – один из четырех старейшин, под чьим мудрым (а зачастую, и не очень) руководством живет и существует Лиссенбор – город-поселение лисиц-оборотней – вышел из кабинета.

Через час я, переодетая в свежее платье, помахивая распушившимся после купания хвостом, рассказывала сидящим за круглым столом старейшинам о событиях, произошедших со мной сегодняшним утром.

– Это немыслимо! – возмущенно заговорил старейшина Фаррен, маленький и круглый, с такой же маленькой и круглой лысиной на голове и неожиданно острым носом, так не подходившим к его многочисленным округлостям. – Это нарушает существующие договоренности между нашими народами! Но что случилось?! Лорд Баэритрин всегда свято соблюдал…

– Лорда Баэритрина больше нет, – мрачно заметил Пелвар, самый молодой из старейшин, обладатель редкой черно-бурой масти и пронзительных серых глаз, по слухам – страшный сердцеед и любимец женщин. Отец строго-настрого велел мне держаться от него подальше. Я и держалась… но посматривала с интересом.

– Как – нет?! – с испугом воскликнул Дабиус, мужчина с невыразительной внешностью и неопределенного возраста. – А что с ним случилось, помер он, что ли?

– Вы не дали мне договорить, – досадливо поморщился Пелвар. – Лорд Баэритрин уехал из Таурноэнлоса, оставив вместо себя племянника. Он совсем недавно приехал сюда. А лорд вернется только к Самайну.

– В этом-то все и дело, – тихо произнес мой отец. – Власть сменилась и изменились порядки. Пусть и временно.

– Склонен с вами согласиться, Марон, – кивнул Фаррен. – Пора навестить этих эльфов и напомнить им про наш договор. Дорогая Аделисия, будь добра, опиши нам в подробностях этого нарушителя границ, чтобы мы, приехав к эльфам, не были бездоказательны и голословны.

– Может, мне с вами к эльфам отправиться? – ляпнула я, не подумав. – Я бы вам его и показать смогла.

– Адель! – воздев руки, вскричал отец. – Это же тоже будет нарушением границ, только на этот раз их! Только правители имеют право находиться на чужой территории, если того потребует необходимость.

Я вздохнула и принялась за описание внешности того эльфа, который так мечтал о муфточке из лисьего меха, что не побоялся нарушить закон, и которому в результате пришлось делать маски из целебной болотной грязи.

Глава 2

Старейшины отправились на разборки к эльфам, я же, увидев в окно, что к нашему дому, гордо распушив золотистый хвост, направляется Раф, перекинулась в лисицу, шмыгнула в подпол, а там через отдушину вылезла наружу и очутилась в лесу.

Навещу-ка я свою подругу Мирту!

И прямиком через лес я побежала в Мастерок.

Мастерок – город людей, примостившийся на опушке Заповедной Чащи как раз на границе, разделяющей Таурноэнлос и Лиссенбор. Мастерок основали намного позже Лиссенбора и уж тем более Таурноэнлоса, да и возник он именно благодаря эльфам и лисам, как бы странно это ни звучало. На самом деле, странного в этом ничего не было, если хорошо знать характер остроухих эльфов и нрав ушастых лис. Так или иначе, объединяла нас не только ушастость, но и нелюбовь к ремеслам. Только нелюбовь эльфийская и нелюбовь лисья в корне различались.

Эльфы уважают высокое искусство во всех его проявлениях, изготавливать же вещи, нужные в повседневном обиходе, считают занятием низменным и чуждым утонченной эльфийской натуре. Исключение они делают только для одежды (пошив которой считается особым искусством), остальные же вещи, начиная с зубочисток (выточенных непременно из яблоневого дерева) и кончая изящной мебелью (которую столяры изготавливают по готовым эльфийским эскизам) эльфы заказывают мастерам из людей.

Мы же, лисы, не считаем труд чем-то недостойным, но предпочитаем работу на земле и охоту, а к ремеслам у нас просто не лежит душа, впрочем, так же, как и к искусству. Мы беззаветно любим природу, а какое искусство способно сравниться красотой с тонкой осинкой, шелестящей покрасневшими листьями, с озером, в чьем отражении плавают могучие сосны и ели, подсвеченные солнцем, с лесной тропой, петляющей меж валунов и деревьев, с оранжево-красным солнцем, медленно опускающимся за далекий горизонт, быстрыми облаками, рваными клочьями несущимися над землей!

Но комфорт, удобства, красивые и добротные вещи равно любят и лисы, и эльфы и этим вовсю пользуются люди, основавшие и построившие Мастерок.

Подружка моя Мирта была искусной портнихой и знакомство наше состоялось именно благодаря ее умениям: несколько лет назад я случайно набрела на ателье, которое она организовала совместно с двумя другими портнихами, и с тех пор я заказываю одежду только у них. Больше того, наши с Миртой сугубо деловые отношения очень скоро переросли в крепкую дружбу, а вот с ее напарницами – Кариной и Ташей – так и остались сугубо деловыми.

Извинившись перед Ташей (у Карины сегодня был выходной), я похитила из ателье Мирту и мы, весело болтая, направились в паб «Тудаблин» – наше излюбленное местечко среди подобных ему. Паб открывался в четыре вечера, и мы пришли как раз к открытию, как и любили.

И там-то, с аппетитом поглощая огромный бифштекс с овощами гриль и запивая это великолепие отличнейшим элем, я поведала подружке о своем утреннем приключении.

– Офалфеть! – с набитым ртом возмутилась Мирта. – Фот феть хат офтроухий!

Я энергично закивала головой. Конечно, гад. Конечно, остроухий.

– Но ты же этого так не оставишь? – дожевав, продолжала гореть праведным гневом подруга.

– Старейшины наши разберутся – вопрос-то политический, а не личный.

– Ну-у я не зна-аю-у, – с сомнением протянула Мирта. – Политика – это такая скукотища. Неужели тебе не хочется самой уши его длинные надрать?