Ирина Исаева – Девочка без имени (страница 9)

• «Я никакая», – когда невозможно подобрать слова, чтобы дать хоть какое-то ясное определение состоянию.

• «Со мной все в порядке», – когда не замечает, что не чувствует, как, например, дрожит его тело или голос.

Как правило, люди с расстройством говорят о неприятных и страшных переживаниях как о незначительном событии, невыразительно и монотонно. Они способны гипнотизировать себя и становиться полностью бесчувственными. Они могут без наркоза лечить зубы, голыми руками трогать металл на морозе и не чувствовать холода. Одна моя клиентка описывала свое состояние, в котором она становилась «невидимкой», и однажды на нее чуть не сел мужчина, настолько она слилась с креслом.

Забегая вперед, скажу об эффекте, который происходит после хорошо проведенной работы с травмированным человеком. Я много работаю с травмированными людьми, и у меня в кабинете висят яркие картины, которые невозможно не заметить, ношу крупные украшения, бросающиеся в глаза. Но не все травмированные люди способны все это заметить. И вдруг, в какой-то момент, клиент начинает давать обратную связь: он замечает мои украшения, видит картины и удивляется тому что, оказывается, картины весь год находились на своих местах, а многие украшения я уже надевала. Таким образом в результате применения определенных техник он лучше и ярче видит окружающий мир, чувствует запахи, которые раньше не чувствовал, замечает предметы, которых раньше не видел. После возвращения себе здоровой работы функции восприятия, клиенту уже не надо сверяться с кем-то, куда ему идти, что делать, как и что выбирать – он способен сам, без чьей-то подсказки или помощи это делать.

Психосоматика

Несколько раз я уже упоминала, что застывшие переживания начинают искать способ выйти и разрядиться. И наша предприимчивая психика находит разрядку – где тонко, там и рвется. В теле человека обязательно найдется орган, который мог бы и дальше спокойно выполнять задачу перекачки крови, переваривания пищи, защиты границ организма, переключения нервной системы с активности на отдых, но в нашем случае он наделяется более «важной» функцией – переключить внимание человека с эмоциональных переживаний на соматические.

Соматизация – самый частый способ выражения остановленных чувств. Типичные психосоматические заболевания касаются бронхо-легочной и пищеварительной систем, запускают кожные заболевания, приводят к сбоям в сердечно-сосудистой и иммунной системах. Самообман психики и тела развивается, когда человек настолько уязвлен обманом со стороны близких, что больше не доверяет собственным чувствам.

Такой раскол между телом и душой или телом и разумом стал частью нашей культуры. Если рассматривать болезнь отдельно от психики, относиться к физической болезни и душевному недугу, как к двум не связанным между собой феноменам, то мы возвращаемся в Средневековье, когда болезнь считалась наказанием за грехи. Такая установка до сих пор существует у многих людей. «За что мне такое наказание?» – можно услышать даже от тех, кто далек от религии. Ускорение жизни привело к механическому взгляду на тело, и теперь физическая красота является побочным качеством, никак не связанным с психическим здоровьем. Лучше заплатить деньги пластическому хирургу, чем искать причину своего недовольного взгляда на свое же тело.

Соматическими заболеваниями человек чаще всего реагирует на вспышку внутренней агрессии. Если по каким-то причинам он лишен возможности выплеснуть ее наружу, например, напасть на обидчика, ответить ему, то для того, чтобы остановить энергию этого заряженного чувства и свернуть его обратно внутрь, ему необходимо в несколько раз больше энергии. В этом случае поражаются все гладкомышечные органы, связанные с центральной нервной системой и настроенные на действие вовне. Повышенная конфликтность и раздражительность находят разрядку в бессоннице, субдепрессии, вегето-сосудистой дистонии или нарушении менструального цикла у женщин. Если конфликт не разрешается, то появляются гипертония, астма, случаются инфаркт, инсульт, происходят выкидыши и так далее.

Не хочу запугивать или становиться причиной невроза у матерей (особенно молодых), но тем не менее подчеркну связь тела и психики новорожденных детей, которые настолько связаны со своими мамами, что их организм становится чувствительной проекцией материнских проявлений. Ребенок, пока не говорит и не способен влиять на мать, может реагировать только телесными реакциями. Например, враждебность матери под прикрытием тревоги вызывает у ребенка нейродермиты, циклические перепады ее настроения – расстройство стула и тому подобное.

Замечено, что симптомы и напряжение у ребенка ослабляются, когда за ним ухаживает нейтральное лицо, заменяющее мать, но усиливаются, когда им снова начинает заниматься мать. Ребенок словно получает команду заболеть, что в реальности означает оставаться зависимым и беспомощным. В таких случаях психика человека с раннего возраста знает, как освободиться от нахлынувшего чувства, – заболеть, а не контейнировать его.

Мне остается только добавить, что мы рассмотрели психосоматику как следствие расщепления, но она также может иметь защитную функцию организма. Об этом пойдет отдельный разговор. И сейчас я предлагаю рассмотреть восприятие травмы и некоторые особенности мироощущения жизни травмированного человека.

В целом, исследование и разрешение общечеловеческих тем жизни и смерти, разрушения и созидания, разделения и воссоединения, добра и зла являются важными аспектами работы с травмой. Травмированным людям нужно знать, что имеет смысл жить дальше, что хорошее можно восстановить, но процесс выздоровления долгий, и за это время можно переписать собственную историю, осмысленно рассказать биографию, начать заботиться о себе, восстанавливать психическую систему.

Если диссоциация достигает тотального раскола между телом и психикой, человек при некоторых обстоятельствах может пережить расщепление личности. И чем чаще происходят травматические состояния, тем больше фрагментов личности возникает. Иногда такие субличности начинают жить своей жизнью. С одной клиенткой мы насчитали двадцать субличностей, но потом перестали считать и начали интегрировать их, знакомить друг с другом с помощью специальных техник, находить способы управлять ими, принимать их как данность и встраивать в структуру личности клиентки.

Надо сказать, что работа, в ходе которой исчезает страх сойти с ума и появляется четкое определение, кто Я, возвращается принадлежность себе, в том числе и разрозненных частей, снижается уровень тревоги и улучшается физическое состояние, – очень интересна. Безусловно, ей способствует доверительный контакт с психологом. И тогда заканчивается следование реакциям, которые были освоены для защиты психики, клиент в доверительных отношениях получает новый опыт, возвращается чувствительность.

При работе с диссоциацией важно помочь человеку заметить, что он выбирает действовать привычным образом. Например, если обнаружен «замороженный ребенок внутри», не знающий, что все уже позади, потому что время для него остановилось, можно предложить следующее упражнение.

1. Найти место, где живет внутренний ребенок на уровне телесных ощущений.

2. Положить руку на это место.

3. Сосредоточиться на ощущениях до появления теплоты в этом месте.

Эти манипуляции помогают наладить контакт с собой и сформировать уважительное, безоценочное отношение к себе «Я есть!».

Чтобы сдвинуть тектонические плиты воспоминаний, которые удерживают человека в прошлом, можно предложить посмотреть на событие из настоящего.

• Как ты сейчас к этому относишься?

• Замечаешь ли ты, что рассказываешь об этом с ощущением холода и отстраненности?

• Зачем тебе важно сохранять эти холодность и отстраненность?

• Если бы ты, будучи уже взрослым, один или вместе со мной, появился в этой сцене тогда, чтобы ты увидел? Как бы ты увидел эту сцену?

Во время выполнения упражнения необходимо следить за тем, чтобы человека не переполняли сильный гнев или сочувствие. И учтите, что работа идет медленно.

Если, наоборот, сочувствия к себе в той ситуации не появляется, можно усилить заменой другими участниками. Например, если у травмированного человека есть ребенок, то фраза может звучать так: «Как бы ты повел себя в этой ситуации, если оказался там взрослым, и с твоим ребенком происходило то, что произошло с тобой? Что бы ты почувствовал?»

Если обнаруживаем, что человек в отношении других людей действует так же грубо, как обращались с ним, то мы выясняем следующее.

• От кого ты перенял такой способ общения?

• Считаешь ли ты это хорошим способом?

• Что ты защищает внутри себя таким способом общения?

• Насколько это эффективно в твоей жизни, и считаешь ли ты тогда эффективным использование такого способа?

Обычно в таких ситуация мы выходим на осознавание путаницы критериев морали, а двойная мораль затрудняет сделать выбор, что хорошо, а что плохо.

Часть II. Восприятие травмы и реакции на нее как психический процесс

Цикл потребностей не может быть завершен, напряжение поднимается, но не уменьшается, аффект накапливается, но не может найти выхода. Непрерывности поведения мешают невыраженные, неосуществленные действия, и очень немного нового может произойти при возникающих ограничениях и фрустрации! Индивид становится как бы «подвешенным» на невыраженном: жизнь медленно погружается в отчаяние и скуку с недостатком автономии, спонтанности и интимности.