Ирина Исаева – Девочка без имени (страница 10)

Восприятие травматичного опыта и реакции на него осложняются прежде всего нежеланием человека тревожить «больное место». И тогда он выбирает другие способы, которые на момент принятия решения становятся в его понимании самыми правильными. Как следствие факта, что с травмированным человеком могло произойти нарушение восприятия окружающей действительности или расщепление, из нарушенной идентичности дальнейшая жизнь строится искаженно, хотя им самим все действия ощущаются как вполне адекватные.

Глава 4. Состояния

Какие бы четкие определения переживаемым состояниям не давали, в реальности невозможно увидеть их «чистое» проявление. Следует помнить, что психические состояния, во-первых, многомерны и характеризуют действительность с различных сторон, а во-вторых, они непрерывны, то есть границы перехода одних состояний в другие достаточно плавные и четко не обозначены.

Классификация усложняется и тем, что часто состояния пересекаются или даже совпадают настолько тесно, что их сложно разграничить. Например, состояние некоторой напряженности часто появляется на фоне утомления, монотонии, агрессии и ряда других состояний. Поэтому в данной главе я остановлюсь на проблеме путаницы между психическими расстройствами и состояниями, возникающими в результате травматических переживаний, избегая углубленной классификации.

Одиночество как реакция на травму

Чем одиночество отличается от уединения? Одиночество – это ключ снаружи, а уединение – ключ изнутри. То есть уединение мы выбираем сами и можем в любой момент повернуть ключ и прервать его.

В рамках понятия одиночества действительно различают два полярных феномена – позитивное (уединение) и негативное (изоляция) одиночества. Но чаще всего понятие одиночества имеет негативные коннотации. Долгое время я тоже опиралась именно на эту часть понятия, одновременно игнорируя и остро нуждаясь в уединении.

Получается, что для кого-то одиночество – это хорошо, но в какой-то момент оно становится тяжким грузом. В этом разделе речь пойдет о негативном влиянии одиночества как последствия травмирующих событий. О его ресурсном предназначении поговорим гораздо позже.

Одиночество – социально-психологическое явление, эмоциональное состояние человека, связанное с отсутствием близких, положительных эмоциональных связей с людьми и/или со страхом потери в результате вынужденной или имеющей психологические причины социальной изоляции.

Среди других определений в открытых источниках в интернете можно встретить следующие:

• болезненное переживание вынужденной изоляции и добровольное уединение, связанное с экзистенциальным поиском;

• одиночество исполняет регулятивную функцию и включено в механизм обратной связи, помогающей человеку регулировать оптимальный уровень межличностных контактов.

Способствуют одиночеству страх потерпеть неудачу в отношениях, а также страх попасть в эмоциональную зависимость (как правило, после неудачного опыта общения с другими людьми). После пережитой травмы люди идут на сближение, чтобы избежать одиночества, и готовы на все, включая секс, лишь бы рядом был хоть кто-то. Об этом поет Дори Превин[20] в песне «Дама с косой» из альбома «Мифические короли и игуаны», где героиня умоляет остаться с ней хоть ненадолго, забывая о своих потребностях и о своей личности в целом, лишь бы не чувствовать одиночество, упоминая, что «…ночь режет меня на куски, как нож».

Одинокий человек боится людей и одновременно хочет быть с ними. Он жалуется, что у него нет друзей, не с кем поговорить, сходить куда-то, но в то же время он ведет себя пассивно, считая, что люди первыми должны искать контакта, позаботиться о том, чтобы он не скучал и не страдал от одиночества. Ему и в голову не приходит, что он сам может что-то предпринять для создания желаемой ситуации.

Чувство одиночества исполняет регулятивную функцию и включено в механизм обратной связи. Мне нравится, как высказался об одиночестве митрополит Антоний Сурожский: «Одиночество означает также, что только благодаря ушедшему мы имели в собственных глазах некую ценность: для него мы действительно что-то значили, он служил утверждением нашего бытия и нашей значимости»[21].

Все мы родом из детства, и большое количество людей выносит из него не разрешившуюся проблему потребности в опоре на других, как будто их центр тяжести находится где-то, но не в них самих. Они приходят в кабинет психотерапевта с потребностью найти опору внутри себя. И хотя, в основном, их поведение может показаться зрелым, они все еще по-настоящему не осознали решающий факт бытия – глубокое одиночество каждого человека.

Человек, не имеющий опоры в себе, ждет поддержки извне и подразумевает ее, поскольку живет иллюзией, что сам он не имеет ни силы, ни направления, ни даже собственной жизни. Поскольку в основном его желания удовлетворяются, он почти никогда не лишается ощущения баланса, но любой сигнал отсутствия поддержки со стороны других болезненно воспринимает как поражение или пренебрежение к себе. Из своей здоровой части он видит необходимость стоять на собственных ногах, но его детская часть воспринимает ее как бессмысленную и неприятную обязанность. В этой полярности человека охватывает невыносимое одиночество. Выходом из конфликта становится осознание, что все мы принадлежим сами себе, это естественный порядок вещей, который помогает восстанавливать творческие ресурсы.

Древние римляне поняли, что жизнь – это умение находиться среди других людей, а смерть – расставаться с человеческим обществом. И они же заметили, что длительное одиночество приводит к депрессии и неуверенности в себе, робости перед завтрашним днем, отчаянию.

Парадокс состоит в том, что столкновение с одиночеством выводит на путь признания, что другие люди тоже принадлежат себе: тогда мы можем спокойно обходиться без них, спокойно идти к ним или приглашать их к себе. Выбор за нами – быть одному или с людьми.

Физическая изоляция человека не всегда приводит к одиночеству. Мы живем вместе с другими людьми, у нас есть друзья, близкие, но от этого ничего не меняется в том чувстве одиночества, которое мы испытываем время от времени. Это чувство может переживаться на внутриличностном, межличностном или экзистенциальном уровнях.

Межличностное одиночество – чувство, которое связано с объективной нехваткой отношений, с тем, что человеку трудно вступить в контакт.

Внутриличностное одиночество связано с ощущением «отрезанности» от себя. Человек перестает ощущать свои потребности или даже части своего тела.

Экзистенциальное одиночество можно испытать при мысли об ответственности за свою жизнь в таком мире, где ты совсем один. Оно с особой силой ощущается в моменты принятия важных решений или с приближением смерти.

Для меня одиночество стало маркером сомнения в чем бы то ни было. Я чувствую себя одинокой внутри, когда начинаю сомневаться. Особенно остро это ощущается, если не высказываю свое мнение вслух, потому что сомневаюсь в его правильности. Раньше я тратила много сил на то, чтобы удержать желание высказаться вслух, и выбирала в этот момент одиночество. Мой индивидуальный тренинг по его осознанию заключался в ответе на вопросы: «Почему я чувствую одиночество? Почему я молчу? В чем я сомневаюсь?» Ответ оказался прост, в моей голове звучал голос отца: «Ты – дура, и этому нельзя помочь!»

В какой-то момент я не выдержала и разрешила себе быть опять «дурой», говорить глупости, которые оказывались совсем не глупостями, и я, как в детстве, опять не была не дурой, а людям становилось интересным то, что я говорю. Чем чаще я высказывалась, тем больше людей вокруг меня собиралось. Теперь вот еще и книгу написала.

Фобии

Еще одна реакция на травму – фобия.

Фобия – тревожное расстройство психики, при котором человека преследует постоянное чувство беспричинного страха, вызываемое определенного рода объектами, действиями или обстоятельствами, которых в своей жизни он не встречал.

Например, страх встретиться со змеей или пауком, или иным малоизвестным для себя объектом. Это абсолютно иррациональное безосновательное чувство, но при этом оно всеохватывающее и неотступное. Сегодня описано более 500 видов фобий. Наиболее частые из них – социальная фобия и агорафобия (боязнь открытых пространств).

В исследованиях фобии мы часто выходим на ее защитную функцию – вытеснение сильного рационального страха ребенка, связанного с переживанием ощущения смертельной угрозы, которая исходит от самых близких людей. Сознание не может ее обработать, потому что в голове маленького человека не укладывается, что мать или отец, или лица их замещающие, хотят его убить. Когда скрываемый страх и сильная тревога выявляются, во многих случаях симптомы улучшаются и даже исчезают за сравнительно короткое время.

Основная задача психотерапии – помочь встретиться со страхом, ощущением неудачи и желанием наказания, ассоциирующимся со смертью, признать универсальность тревоги, связанной со смертью и найти смыслы, которыми клиент наделяет смерть.

Для проведения такой работы психотерапевт должен ориентироваться на инсайт собственного страха смерти. Если такого осознавания нет, то страх у клиента может стать таким огромным, что вызовет тревогу у самого психотерапевта, и не только начинающего.