Ирина Исаева – Девочка без имени (страница 8)

Нарушенная идентичность

Идентичность можно определить как знание того, из каких разных частей состоит наша личность. Такое принятие разного себя необходимо, чтобы успешно продвигаться по жизни с ощущением собственной целостности. Идентичность – динамическая система, которая меняется со временем, обстоятельствами, даже сменой места жительства. Сумма знаний о себе как результат анализа собственного жизненного опыта концентрируется в виде ответов на вопросы: «Кто я?», «Какой я?»

Но отношение к этому знанию, принятие себя возникает благодаря соотнесению с системой социальных координат, нормами и ценностями той семьи и того общества, в котором живет человек. Когда во время травмы утрачивается основной ориентир (семья и ближайшее окружение), нарушается восприятие себя и собственной жизни. Оно приобретает неустойчивый и фрагментарный характер, в результате чего создается ощущение неадекватности.

Травма идентичности заставляет отречься от своего здорового «я», потому что человек переживает невыносимую боль, страх, ярость, стыд, что часто приводит к идентификации с агрессором или к искаженной идентичности. Поэтому положение детей из неблагополучных семей оказывается более выигрышным, чем у детей из домов ребенка, от которых отказались самые близкие люди: даже плохая реальность лучше, чем совсем ничего.

Депривация и фрустрация

Отдельно я хочу остановиться на различиях понятий депривация и фрустрация, которые могут стать следствием травмы.

Мы привыкли считать травмой физическую угрозу для организма, однако травматичными могут стать события, вызывающие у человека разрыв представлений о себе и ситуации, в которой, как ему кажется, становится невозможным его существование: «Я так жить не могу» или «После этого мне жить нельзя». В основном это события, связанные с ощущением чувства униженности или с лишением «всех надежд» на будущее.

Я пережила сильнейшую фрустрацию в момент, когда в мои пять лет отец отказался поддержать меня и защитить от соседа-педофила. К тому времени моя уверенность в том, что я любимая папина дочка была непоколебима и абсолютна. И мама так часто говорила мне и окружающим, что приедет отец и убьет соседа или засадит в тюрьму, что я тоже в этом не сомневалась. Но приехал папа, мама ему все рассказала, а в ответ прилетело: «Ей было сказано, чтобы она не подходила к их двери! Если она такая дура, то ей ничем не поможешь, и никого я бить не буду и в милицию заявлять тоже не буду!»

В тот миг я лишилась ощущения «любимая папина дочка», и этот момент стал той шоковой травмой, до глубины которой я шла со своими психотерапевтами долгих двадцать лет.

Когда я переехала в Москву, то выбрала себе весьма уважаемого, опытного психотерапевта-мужчину. Через несколько месяцев вынуждена была расстаться с ним по причине, как я поняла только впоследствии, путаницы понятий фрустрации и депривации. Он решил, что я не переживала отцовскую любовь, и начал аргументированно меня убеждать в обратном, а я была сильно фрустрирована утратой ощущения, что я – любимая папина дочка. Да, любви ко мне не было и не могло быть, потому что психопаты не могут любить, но я верила маме и своему ощущению. И это разночтение в терапии я не выдержала. Если бы мой психотерапевт тогда не перепутал мои состояния, то мы могли бы сократить этот путь лет на десять.

Так как же отличить фрустрацию от депривации?

При фрустрации человек раньше был хорошо знаком с благом, которое хочет получить вновь (еда, зарплата без задержки, уважение, любовь, супружеская верность, здоровье, социальная стабильность, живые близкие, собственная жизнь).

При депривации человек и ранее не обладал благами, которых сейчас лишен (общение в высшем свете, большие деньги, автомобиль).

Депривация – это длительное психологическое переживание, которое может возникнуть еще в детстве, и причинами ее обычно становятся отсутствие любви и внимания родителей, дружбы, безопасности и доверия.

Когда человека лишают его базовых потребностей, он не может нормально жить, но изменить ситуацию не в силах. Например, ему не хватает еды, он живет в антисанитарных условиях, не может своевременно обратиться за медицинской помощью, нет условий для получения образования, с ним не хотят дружить сверстники и так далее. Тем не менее он очень этого хочет, потому что у других это есть, и другие этим пользуются, не придавая этому столько значимости.

Депривация всегда вызывает агрессию, которая может быть направлена наружу, зачастую на объект, который создает относительную депривацию (очень богатые люди, знаменитости), либо на совершенно не относящиеся к ситуации, случайные объекты – предметы, животных, людей. Иногда агрессия может быть направлена и внутрь, на самого человека, переживающего депривацию. Это выражается в суициде, в самоповреждениях без цели суицида, а также в скрытых формах аутоагрессии – соматических болезнях, алкоголизме, наркомании, курении. Частичная депривация ведет к депрессии, а полная депривация – к общему истощению организма.

Чтобы на какое-то время отключить механизмы агрессии при депривации, такой человек выбирает гиперактивные виды спорта, гиперхолодовое закаливание. Его могут переключить острые стрессы, связанные с угрозой для жизни – неизлечимая болезнь, война и так далее. То есть сила эмоционально-физического напряжения должна быть выше предыдущего привычного переживания.

Для полного исключения механизмов депривации-фрустрации-агрессии необходимо провести комплексную межведомственную работу с привлечением специалистов медицинской, педагогической, психологической, социальной сферы.

Диссоциация и последующие деперсонализация или дереализация

В конце 1990-х годов стали проводиться научные исследования диссоциации в части отщепления психических функций, например способности помнить, и полного отсоединения сознания от ощущения личностной идентичности. Так как диссоциативное расстройство идентичности как процесс саморегуляции при травматическом опыте относительно новое направление, то и техник терапевтической работы с диссоциативными состояниями, особенно сексуально эксплуатируемыми людьми, пока недостаточно.

Защищая целостность личности, психика придумывает разные способы противостояния травмирующим событиям. Диссоциация, которая проявляется как в деперсонализации, так и в дереализации, является одним из таких способов. Среди симптомов, сопровождающих травму, можно также встретить такие реакции как дезинтеграция, депривация, фрустрация.

Последствия травматического события могут так же проявиться через нарушение восприятия: время ускоряется или замедляется как во время травмы, так и после нее; человек теряет ориентацию в пространстве; звуковое восприятие искажается вплоть до полной потери слуха, резко падают острота зрения и цветовое восприятие, снижается тактильность, теряются вкус, запах, меняется восприятие температуры. Приведу пример. Как-то один мой студент забыл надеть слуховой аппарат, которым он пользовался уже несколько лет. И каково же было его удивление, когда без аппарата он начал хорошо нас слышать! Вернувшись в квартиру, где он жил со своим отцом, он обнаружил, что его слух опять отключился.

Расстройство деперсонализации/дереализации является одним из видов диссоциативного расстройства. Нарушение, как правило, возникает на фоне сильного стресса. Диагноз может быть поставлен с учетом симптоматики после того, как другие возможные причины были исключены. Лечение состоит из психотерапии, а также лекарственной терапии для любого сопутствующего депрессивного и/или тревожного расстройства.

В состоянии дереализации у человека страдает психосенсорное восприятие мира. Оно формируется в результате утраты способности к ощущению внешних раздражителей, а в состоянии деперсонализации наблюдается внутреннее расстройство личности и касается процессов, происходящих внутри человека.

Главный признак деперсонализации (от лат. dē – приставка, выражающая лишение или отсутствие + лат. persōna «личность») – ощущение, будто человек теряет физическую связь с миром вокруг и с собственным телом. Считается, что так проявляется защитный механизм, когда во время стресса или серьезного потрясения сознание отключается от реальности, у человека формируется синдром или рефлекс мнимой смерти, мешающий чувствовать, как будто все происходит не с ним. Длительное состояние деперсонализации достаточно опасно, оно может вызвать мысли о суициде.

Отличие деперсонализации от галлюцинаций и иллюзий заключается в том, что окружающий мир определяется человеком правильно.

Часто люди с расстройством деперсонализации/дереализации в детстве испытали серьезный стресс, пренебрежение, физическое, эмоциональное или сексуальное насилие или являлись очевидцами домашнего насилия.

Клиент лексически может передать переживание диссоциации следующим образом:

• «А мне не больно, курица довольна», – когда не хочет показывать свою боль.

• «Да, нормально, я уже ничего не помню», – когда хочет быстрее забыть произошедшее событие.

• «Меня как будто нет», – когда хочет отделить себя от травмирующей ситуации.

• «Разумом я могу понять, а чувствами нет», – когда интенсивность чувств такой силы, что нет возможности управлять ими.